Вход:  Пароль:  
EAstudies.ru: КрадинСтатьяВождество1995 ...
Home Page | Каталог | Изменения | НовыеКомментарии | Пользователи | Регистрация |

Н.Н.Крадин

Оглавление документа

Вождество: современное состояние и проблемы изучения


В настоящей статье ставится задача познакомить отечественных специалистов с современным состоянием разработки концепции вождества. За рубежом эта концепция очень популярна, но было бы наивным полагать, что в одной статье можно охватить все аспекты этой поистине безграничной проблематики. Поэтому я счел разумным уделить внимание только некоторым, наиболее важным, с моей точки зрения, сторонам проблемы изучения вождеств, таким, как: содержание понятия «вождество», место вождества в ряду других этапов потестарно-политической эволюции, типология вождеств, некоторые аспекты структуры власти в вождествах, археологические критерии определения вождества, различия между вождеством и государством.

I

Термином «чифдом» (chiefdom), или в русском переводе «вождеством», в научной литературе обозначается такой тип социально-политической организации, который упрощенно можно охарактеризовать следующим образом: это социальный организм, состоящий из группы общинных поселений, иерархически подчиненных центральному, наиболее крупному из них, в котором проживает правитель (вождь). Последний, опираясь на зачаточные органы власти, организует экономическую, редистрибутивную, судебно-медиативную и религиозно-культовую деятельность общества. Первоначально термин использовался для обозначения только социополитической организации, но сейчас им нередко пользуются и в более широком смысле для обозначения позднепервобытного, предклассового общества в целом.


Теория вождества принадлежит к числу наиболее фундаментальных достижений западной политантропологии. В рамках неоэволюпионистской схемы уровней сопиальной инте грации (локальная группа — община — вождество — раннее государство — национальное государство) вождество зани- мает среднюю ступень. Однако, как заметил Р.Карнейро, вождество стало первым в истории человечества опытом вве- дения политической иерархии и преодоления локальной автономии общин. Это был принципиальный шаг в эволюции социальной организации, и последующее возникновение государства и империи явилось лишь количественными изменениями в ней [87; 88].


История открытия и последующего развития теории вождества была подробно освещена в зарубежной [88; 125; 220] и отечественной [14; 15] литературе. Особенно ценен в этом отношении блестящий обзор Т.Орла [119], в котором отреферировано около 250 исследований по данной проблематике'. В то же время следует отметить, что наиболее фундаментальные стороны теории вождества были сформулированы в трудах Э.Сервиса [210 — 212].
Конечно, даже на Западе далеко не все приняли теорию вождества, как, впрочем, и всю неоэволюционистскую схему в целом [131; 114; 133; 234 и др.]. Такой крупный специалист в области изучения доиндустриальных обществ, как А.Саутхолл, полагает, что термин «вождь» слишком многозначен и поэтому концепция вождества в целом мало дает для теории первобытности. По его мнению, термины «лидер» и «лидерство» содержательно менее загружены [218]. Но, несмотря на критику, идея выделения в истории поздней первобытности иерархических структур была правильной и необходимой, и основные положения концепции возникали вновь, хотя и под другими названиями [131; 206].


После того как исследования Э.Сервиса в целом были положительно встречены западной научной общественностью, стал | пересматриваться подходы ко многим конкретным позднепервобытным обществам. И если до 60-х годов археологи и этнологи нередко описывали потестарную структуру изучаемых сообществ с помощью термина «племя» и производных от него, то после выхода и осмысления работ Э.Сервиса на местах бывших племен то тут, то там стали «обнаруживать» рождества. По словам одного из видных лидеров «процессуальной археологии» К.ренфрю, эта концепция на Западе стала «очень модной» [196].


Среди исследователей-марксистов эти идеи до рубежа 70— 80-х годов не получили существенного отклика. Долгое время развитие позднепервобытных обществ в марксистской ареологии и этнологии было принято рассматривать по Ф.Энгельсу в рамках концепции военной демократии [1; 149; 123; 143; 34 и др.]. Однако такая весьма идеализированная модель предгосударственного общества не могла адекватно отобразить конкретное многообразие исторического процесса, и это привело к тому, что со временем под термином «военная демократия» исследователи стали понимать совершенно разные, подчас несопоставимые явления. В конечном счете примерно с начала 70-х годов получила распростране- ние точка зрения, что военная демократия в классическом (по Л.Моргану и Ф.Энгельсу) виде непосредственно не предше- ствовала государственности, а сменялась другими предгосударственными формами, когда большинство населения уже было отстранено от управления обществом, но еще отсут- ствовали эксплуатация, классы и политическая организация [73; 74; 17; 18; 31; 47; 2 и др.].


По существу это означало, что марксистские исследовате- ли самостоятельно пришли к открытию феномена вождества. Но только в 1979 г. А.М.Хазанов предложил использовать для характеристики данного типа обществ термин «вождество» — перевод английского слова chiefdom [75].


Несколько позже Л.С.Васильев подробно ознакомил отечественных специалистов с сутью данной концепции [14; 15], применив ее впоследствии в своих работах по теории возникновения дальневосточной государственности и к истории Востока в целом [16 — 19]. К концу 80-х годов многие отечественные ученые уже использовали в своих исследованиях термин «вождество», или «чифдом» [7; 8; 12; 13; 20; 21; 31 — 33; 35 — 37; 40 — 45; 47; 55; 58; 59; 65; 66; 69; 77; 78]; он нашел от- ражение в учебной и справочной литературе [62 — 64; 2]. Однако в целом вклад отечественных исследователей в разработку теории вождества еще незначителен.


Современные представления об основных характеристиках вождеств базируются на гигантском количестве этнографического материала, собранного исследователями практически во всех частях света (за исключением, пожалуй, Европы). Этот поистине громадный массив данных был использован при ин- терпретации результатов археологических раскопок в различных регионах мира, что позволило еще на один шаг приблизиться к постижению сути и направления эволюции архаических обществ. Поскольку вопрос о конкретно-исторических исследованиях вождеств во много раз объемнее и без того обширной задачи, поставленной в данной статье, при рассмотрении региональных исследований я ограничусь только несколькими специально отобранными для этого примерами.


Наибольшую информацию для изучения вождеств можно получить, сочетая археологические и этнографические мате риалы. В этом плане уникальными являются данные по первобытнообщинному прошлому Океании. Европейские мореплаватели, торговцы и путешественники XVIII — XIX вв. могли действительно увидеть настоящие вождества, и их записки и сочинения стали основой для последующих поколений про- фессиональных исследователей. Практически все принципи- альные положения теории вождества были изучены и сфор- мулированы на основе материалов Пацифики [171; 172; 210— 212; 170; 115; 120; 133; 104; 105; 224; 97; 233 и др.], хотя сейчас все чаще и чаще высказываются мнения о необходимости осторожного использования океанийских данных в глобальных исторических построениях. В ХХ в. массовые археологические исследования позволили дополнить уже созданную картину исторического прошлого Океании и дали воз- можность представить динамику исторического развития предклассовых обществ на протяжении столетий [9; 162—164 и др.].
Перспективными с точки зрения изучения вождества являются Центральная и Южная Америка. Планомерные этнографические [223; 85 — 87; 147; 148; 200; 110; 111; 90 и др.) и археологические [93; 170; 112; 113; 108; 106; 182; 122; 144; 207; 217; 219 и др.] исследования позволили проверить основные положения теории вождества на континентальных материалах, дали дополнительные данные в отношении таких важных сторон теории, как роль в эволюции вождеств внешней торговли и войны, археологические критерии отличия вождества от государства.


Северная Америка также дает хорошие возможности для осуществления археологическо-этноисторического синтеза в данном вопросе. Американская социальная антропология имеет давние солидные традиции. Археологические исследования на территории США проводятся на больших площадях, на самом современном методическом уровне. Особенно интересны в этом плане: самое первое вождество, изученное на территории США, — Паверти Пойнт (общество охотников- собирателей середины II тысячелетия до н.э.) [135]; иерархи- ческие системы расселения, позволяющие смоделировать на их основе торговые, редистрибутивные и даннические сети коммуникаций в бассейне Миссисипи в 1 тысячелетии н.э. [125; 150; 168; 175; 181; 185; 222; 239 и др.]; многоуровневые системы поселений на юго-западе США рубежа 1 и II тысяче-летий с крупными церемониальными комплексами, ирригацией, развитой дорожной системой [91; 169; 145 и др.]; общества высокоразвитых рыболовов северо-западного побережья [113; 227; 228], хотя в отношении последних высказываются сомнения по поводу отнесения их к стадии вождеств [153]. Европейская первобытность лишена этнографической базы. Однако это компенсируется прекрасной археологической изученностью континента (в данном отношении только Япония, возможно, может конкурировать со Старым Светом), что позволяет подробно и в деталях проследить различ- ные варианты динамики эволюции вождеств на протяжении нескольких тысячелетий [83; 91; 107; 130; 138; 165 — 168; 186; 192; 193; 195 — 198; 202; 208; 214; 240 и др.]. Вкратце суть этих процессов может быть сведена к следующему: первые вождества появились в Европе в V тысячелетии до н.э. — в период перехода от неолита к энеолиту. Ранние вождества характеризуются двухуровневой иерархией поселений (центр и его округа), стратификацией в захоронениях, мегалитическим строительством и наличием специальных церемониальных сооружений или площадок. История этого периода хорошо документирована масштабными архелогическими исследованиями на территории Балкан, Восточной и Центральной Европы, Средиземноморья, Британии. В эпоху бронзового века процессы развития вождеств продолжаются в Юго-Восточной Европе (Средиземноморье, Балканы), Британии, Дании. К уже известным центрам добавляются Пиренеи, Северо-Западный Кавказ. Для этого периода характерны дальнейший рост численности населения вождеств, возрастание глубины их иерархии, строительство сложных могильных комплексов, храмов и святилищ, фортификационных и ирригационных сооружений, формирование центров металлургии под контролем вождей, развитие сложных сетей торговых, престижных и иных связей. Такие процессы продолжались до наступления железного века. В середине 1 тысячелетия до н.э. произошел ряд принципиальных, по-настоящему еще не осмысленных изменений (так называемая «вторичная эгалитаризация» [38]), в результате чего в Европе был сделан шаг назад от вождества к более эгалитарным милитаризированным общественным структурам, исчезли крупные поселения, а вместо них возникла иная система расселения, состоявшая из небольших поселений, возглавлявшихся, возможно, военными вождями. Фено- мен «вторичной эгалитаризации» показывает, что даже в кон- тинентальном масштабе эволюция от безгосударственных обществ к государственным демонстрирует не только прямолинейное прогрессивное развитие, но и зигзаги и отступления, но это уже тема отдельного самостоятельного исследования.

II


Если суммировать различные точки зрения, выдвигавшиеся в мировой науке в разные годы различными авторами на сущность вождества, то можно выделить следующие основные признаки этой формы социополитической организации:


1) вождество — это один из уровней социокультурной интеграции, который характеризуется наличием надлокальной централизации [203; 204; 210 — 212; 85; 87; 88; 81; 82; 238; 129; 196; 198; 192; 116; 119; 154; 28; 103: 153; 104; 105; 99; 163; 221; 227], сравнительно большой численностью населения и спло- чением трудовых ресурсов [196; 198];


2)в вождестве существовали иерархическая система при- нятия решений и институты контроля [203; 210 — 212; 129; 198; 116; 99; 88; 153], но отсутствовала узаконенная власть, имеющая монополию на применение силы [212; 131; 81; 98; 99];


3) в вождестве имелась четкая социальная стратификация, зарождались тенденции к выделению эндогамной элиты в замкнутое сословие [203; 204; 210 — 212; 129; 196; 116; 119; 153; 98; 99; 140; 163; 227];


4) важную роль в экономике играла редистрибуция — перераспределение прибавочного продукта по вертикали [203; 210 — 212; 85; 198; 191; 227];


5) вождество как этнокультурная целостность характери- зуется общей идеологической системой и/или общими куль- тами и ритуалами [210 — 212; 99; 227];


6) правитель вождества имел ограниченные полномочия (см., например: [101]), а вождество в целом являлось структу- рой, не способной противостоять распаду общества [101 — 103; 99];
7) верховная власть в вождестве носила сакрализованный, теократический характер [210 — 212; 129; 101; 102; 98; 90].


Отечественные исследователи поддерживают выделение в качестве основных критериев вождества следующие показатели:
а) централизованная структура управления [15; 17; 40; 62; 63];
б) стратификация и дифференциация культуры на элитар- ную и народную [75; 14 — 16; 32; 33; 78; 40; 62; 2];
в) зародышевые органы иерархической власти [75; 15; 16; 40; 62; 631;
г) редистрибутивная система [75];
д) общая идеология и ритуалы [40];
е) отсутствие монополии на узаконенное применение силы[15; 40];
ж) большая численность населения [2];
з)теократический характер верховной власти [15; 17]. Некоторые отечественные авторы критически отнеслись к включению последнего пункта в число обязательных призна- ков вождества [75; 62; 47]. В то же время наши специалисты предложили дополнительно следующие критерии вождеств:
I) наличие в вождестве далеко зашедшего разделения тру- да [15; 17; 32; 33];
II) отстранение от непосредственного управления основ- ных масс производителей [74; 75; 15; 17; 32; 33; 2; 43; 44; 8; 66];
Ш) наличие протогородов [32]. Суммируя вышеизложенное, можно дефинировать вож- дество в качестве специфической формы социополитической организации позднепервобытного общества, которая, с одной стороны, характеризуется как система, имеющая тенденции к интеграции путем политической централизации, наличием единой редистрибутивной экономики, единой идеологии и т.д., а с другой стороны, как система, имеющая тенденции к внутренней дифференциации посредством специализации труда (в том числе и управленческого), к отстранению непосредственных производителей от управления обществом, формированию элитарной и народной культуры.

III

Неоэволюционистская схема стадий социокультурной ин- теграции используется для классификации обществ с похо- жей шкалой внутренней структуры. При этом общества, на- ходящиеся на разных ступенях эволюции, сталкиваются с различными организационными проблемами и стрессами. Рано или поздно количество стрессов увеличивается до мак- симального порога, так что управляющая подсистема не справляется с принятием решений. На этом этапе либо разрушается вся система, либо, если аппарат принятия решений способен внутренне преобразоваться, она трансформируется в организационно более сложную систему [129; 154; 155; 236; 28].


Рождество в этой схеме понимается как промежуточная стадия интеграции между акефальными обществами и бюрократическими государственными структурами [204; 210; 212; 81; 88; 98; 99; 153 и др.). Увеличение размеров горизонтально организованной неиерархической надлокальной социальной системы возможно до определенного порога. При чрезмерном увеличении нагрузки уменьшается эффективность су- ществующей системы принятия решений. Чтобы справиться с возникшими перегрузками, необходимо ввеСти организационную иерархию, т.е. сформировать такую надлокальную структуру управления, как вождество [88; 103; 154; 155; 104; 185; 220]. В этом смысле появление вождеств может быть сопоставимо с такими важными скачками в человеческой ис- тории, как «неолитическая», «городская» и «индустриальная» революции, а данный процесс можно обозначить как управ- ленческую революцию.


Подход к вождеству с точки зрения теории принятия ре- шений был переведен Р.Адамсом в энергетические категории [81; 82]. Он рассматривал различные таксономические формы человеческих сообществ — от временных агрегатных коллек- тивов, не имеющих выраженной структуры, до гигантских деспотических и тоталитарных империй. По Р.Адамсу, любое стабильное человеческое сообщество является открытой энергетической системой, которая обменивается энергией с внешней средой и преобразует эту энергию. Любая система стремится к уменьшению внутренней энтропии. Лучше это получается у тех систем, которые оптимизируют механизмы хранения и использования потоков энергии.


Именно в таком контекстуальном ключе Р.Адамс подходит к вождеству. Он рассматривает вождество как особый уровень интеграции, на котором контроль над энергией принимает иерархически централизованный, отделенный от широких масс характер. Централизованная организация перераспределения является энергетической основой стратификации в вождестве. Вождь независим в принятии решений, хотя источники и функции его власти ограничены.
Это важный шаг в истории социальных систем, поскольку концентрация власти в руках немногих способствует лучшей «энергетической адаптации» сообщества к внешней среде. Для закрепления данных принципов общественной структуры используются механизмы сакрализации правителя, передачи власти по наследству, ограничения доступа к управлению на основе эндогамии.
Насколько широко вождество было распространено во всемирной истории? Выше я уже отмечал, что на Западе лишь немногие авторы склонны выводить чифдом за рамки обязательных этапов социокультурной эволюции. Среди отечественных исследователей, которые активно используют в своих работах это понятие, по данному вопросу также нет единства: одни поддерживают тезис об универсальности вождеств [15; 17; 7], другие отрицают его [62; 63; 47]. Однако до сих пор большинство отечественных и многие зарубежные исследователи-марксисты традиционно продолжают изучать процесс перехода от первобытнообщинного строя к ранней государственности в рамках концепции «военной демократии» [123; 143; 34]. У ряда исследователей прослеживается тенденция рассматривать понятия «чифдом» и «военная де- мократия» как синонимы [1; 27).


Последнее обстоятельство вынуждает обратить внимание на различия между данными дефинициями. Военная rема— братия как «идеальный тип» общества — это горизонтально организованная политическая структура. В ней динамически сосуществуют три равноправных органа управления: народное собрание (или собрание воинов), совет старейшин и вождь. В вождестве народ отстранен от непосредственного. управления. Рождество является не горизонтально, а иерар- хически организованной формой управления. Следовательно, вождество — более сложная структура управления и власти.


Все признаки в обществах уровня вождеств в сравнении с обществами стадии военной демократии выглядят более раз- витыми. Вождества более централизованы, в них более ярка иерархия поселений, ярче выражена социальная стратификация общества. В вождествах гораздо сильнее развита внутренняя структура власти, прослеживаются тенденции к сакрализации персоны верховного правителя и расслоению аристократии на управленческую, военную и жреческую. Наконец, в вождествах присутствует редистрибутивная система распределения прибавочного продукта.


В отличие от вождества военная демократия — это начальная фаза только одного из возможных вариантов проис- хождения государственности [73), так называемого «воен- ного» пути политогенеза [21; 31; 47]. В процессе эволюции она трансформируется в «военно-иерархические» и «военно- олигархические» структуры. Напротив, вождества могли быть не только «военно-иерархическими», но и «аристократиче- скими» или «теократическими» и, возможно, какими-то еще [75; 2!; 31; 47; 43]. Поэтому исторически вождество можно рассматривать еще и как более распространенную форму социополитической организации, чем военно-демократиче- ские структуры.


Однако можно ли вождество считать универсальным способом трансформации первичной мегаформации во вторичную? Несмотря на то что это был наиболее распространенный вариант политогенеза, его все-таки нельзя абсолютизировать. Были и другие формы перехода от предклассовых обществ к раннеклассовым. Представляется, что их существо- вало как минимум два [43].


Первый вариант был связан со специфическим путем со- циальной эволюции — генезисом классов и государства на основе трансформации протополисной («античной», по К.Марксу) общины в, классическую полисную структуру. Ее основу составляло не отстранение масс от управления об- ществом (как в вождестве), а напротив, широкое привлечение всех субъектов — граждан полиса к политической жизни города-государства [79; 18; 19; 58; 59; 37].


Второй вариант был связан с завоеванием неиерархи- ческой потестарной структурой (типологически аналогичной ирокезским «племенам» или «союзам племен», по описанию Л.Моргана) более развитого социального организма и установлением суперстратификации, с последующей трансформацией межэтнических противоречий в классовые. В такой ситуации довождеская структура сразу трансформировалась в государство. В качестве примера можно указать на генезис Спарты, однако, наверное, наиболее часто такой вариант по- литогенеза встречался у кочевников-скотоводов, завоевы- вавших и эксплуатировавших земледельцев [159; 44].


Поскольку затронутым оказалось и такое дискуссионное понятие, как «племя», имеет смысл остановиться на его соот- ношении с терминами «военная демократия» и «вождество». Понятие «племя» можно понимать двояко: как один из типов этнических общностей на ранних этапах исторического процесса или как специфическую форму социальной организации и структуры управления, характерную для первобыт- ности [64; 45; 77; 23; 31; 47; 2; 65; 69].
Применительно ко второму пониманию термина «племя» традиционно принято выделять две его исторические формы. Более ранние архаические племена представляли собой аморфные, не имеющие четких структурных границ и общего руководства совокупности сегментов различных таксономических уровней. Эти сегменты объединялись отношениями реального и фиктивного родства, имели единую территорию обитания, общее название, систему ритуалов и церемоний, возможно собственный диалект [210; 211]. Одна из наиболее удачных характеристик такой формы социальной организа- ции была дана на примере нуэров Восточной Африки Э. Эванс-Причардом [80].


Вторичная форма племени являлась политически более интегрированной структурой и имела зародышевые органы общеплеменной власти: народное собрание, совет старейшин и военных и/или гражданских вождей [131]. В несколько идеализированном виде этот тип социальной организации был обрисован Л.Морганом в «Древнем обществе» на примере ирокезов (современные исследования показывают, что у них было вождество [180]). Впоследствии выводы Л.Моргана по данному вопросу активно обсуждались западными антро- пологами, и в настоящее время большинство зарубежных исследователей считают, что племена возникали только как следствие внешнего давления развитых государственных обществ на безгосударственные и такая форма социальной организации имела только вторичный характер (цит. по [77]).
Представляется важным обратить внимание на следующие моменты. Племенное общество с потестарной организацией управления в форме военной демократии или аналогичных ей институтов не могло перерасти непосредственно в государ- ство. Это возможно было только в вышеуказанном случае, когда племенная структура завоевывала более развитое об- щество с последующим установлением суперстратификации (например, в процессе завоеваний скотоводами земледельцев в Межозерье в Восточной Африке). Племенное общество обладало более примитивной системой управления и власти, чем вождество.


В вождестве народ отстранен от управления, тогда как в племенном обществе народное собрание наряду с советом старейшин и институтом вождей является важным механиз- мом выработки и принятия решений. В вождестве существу- ют иерархия власти, социальная стратификация, редистрибутивная система, получает развитие культ вождей. Племя же характеризуется больше декларируемой, чем реальной, иерархией, более эгалитарной социальной структурой, отсутствием редистрибутивной системы, а институт вождей только начинает складываться.


В целом понятия «вождество» и «племя» соотносятся как более развитая форма и генетически связанная с нею, но менее развитая форма. Их соотношение находится примерно в той же плоскости, что и соотношение между терминами «вождество» и «военная демократия» (племя же — историче- ски более распространенная форма, чем военная демократия). Но в то же время понятия «вождество» и «племя» должны рассматриваться в логической оппозиции как централизован- ное и децентрализованное состояния социальной системы. Их соотношение должно быть примерно таким же, как и соот- ношение понятий «общинно-кочевое» и «военно-кочевое» состояния номадизма, разработанных Г.Е.Марковым [49]. Иными словами, если племя в теоретической модели можно представить как определенную совокупность сегментов, объ единенных лишь зародышевыми формами управления, то теоретическая модель вожде ства могла бы выглядеть сле- дующим образом: в принципе тот же набор сегментов, однако объединенных на основе централизованной власти, иерархи- ческой системы принятия решений.


Такое разграничение важно по двум, причинам: во-первых, на протяжении всей истории вождеств их распад и возвра- щение общества в доиерархическое состояние случался не- однократно (а для кочевых обществ это было широко распро- страненным закономерным явлением [49; 159; 42; 44]), что должно быть зафиксировано не только в конкретно-истори- ческих исследованиях, но и на теоретическом уровне; во- вторых, в западной антропологии племя признано исключи- тельно вторичной формой, и сейчас его, к сожалению, не принято включать в число основных единиц на шкалах со- циокультурной интеграции [131; 212; 103; 153; 207 и др.].


Глубоко сомнительна продуктивность такого шага. Между отдельной общиной и вождеством слишком большая социаль- ная дистанция. Я могу только согласиться с авторитетным мнением Р.Адамса, сказавшего по данному поводу, что если бы термина «племя» не существовало, то его следовало бы придумать ([81]; ср. [228; 145]). Возвращение племени в эво- люционный ряд форм политической интеграции намного лучше позволяет понять процесс того, как автономные ло- кальные группы, линиджи, кланы и общинные поселения объединялись в одну политическую общность, и только затем в пространстве этих связей выкристаллизовывалась экономи- ческая, социальная и культурная централизация.

IV


Существует немало попыток типологизации вождеств. В зарубежной науке широко распространено деление на военные, теократические и тропико-лесные вождества [223]. Такая типологизация на уровне здравого смысла не лишена известных оснований. Во-первых, в достаточном числе слу- чаев первичные (pristine) вождества, т.е. возникшие в ходе самостоятельной эволюции, имели ярко выраженный храмово-теократический облик (например, протономы древнего Египта и Месопотамии). Во-вторых, структура многих вто- ричных (secondary) вождеств, возникших на периферии циви- лизаций, принимала выраженный военно-иерархический характер. Наконец, в-третьих, далеко не все вторичные вождества были ориентированы на войну и завоевания. Возможно, именно этим объясняется выделение тропико-лесного типа вождеств.


Однако далеко не все первичные вождества имели теократию в числе своих характеристик. Напротив, военные предводители могли обладать сильной властью и высоким обще- ственным статусом в вождествах, которые относятся к первичным. Но опять-таки и во вторичных вождествах не всегда политическая борьба между военным вождем и группировка- ми невоенной элиты заканчивалась в пользу первого. В то же время с точки зрения соблюдения принципов типологии нельзя в один таксономический ряд ставить теократические, во- енные и тропико-лесные вождества, поскольку их выделение основано на разных классификационных критериях. Первые два типа выделены на основе контролирующих власть групп элиты, последний — особенностей экологии. Если же прово- дить типологию вождеств по форме потестарной власти, то логичнее, руководствуясь соответствующими разработками политантропологов [75; 21; 47], выделять греческо-meoxpaтический, «протобюрократическо-аристократический», во- енный и, по мнению Л.Е.Куббеля, плутократический типы вождеств.


В то же время следует помнить, что это лишь логические модели. В конкретно существовавшей реальности данные теоретические варианты могли совмещаться. Р.Карнейро не без оснований полагает, что по мере военных побед и установления мира верховный вождь должен использовать другие каналы сохранения своей власти, в том числе религиозные функции. В результате типичное военное вождество через какое-то время могло превратиться в мирную теократию. Но то, что, как образно заметил Р.Карнейро, «лев втянул свои когти», не означает, что их у него не осталось [90, с. 210].


Представляет интерес разделение вождеств по характеру внутреннего контроля. Как отмечает Т.Ерл, в изучении соци- альной эволюции преобладают два материалистических под- хода. Управленческие теории делают упор на системно- организующие функции элиты, а контрольные теории — на эксплуататорские возможности правителей. Т.Ерл полагает, что, основываясь на последнем критерии, можно выделить три типа вождеств с различными механизмами контроля: 1) с контролем над внутренней экономической деятельностью; 2) с контролем над внешней торговлей и обменом; 3) с конт- ролем над военными силами общества [119, с. 297].


Интересную попытку типологизации вождеств предложил К.Ренфрю [197]. Он попробовал применить теорию вождеств к обществам Старого Света эпохи неолита и ранней бронзы. Основываясь на археологических источниках, он предложил выделять два типа вождеств: групповой, в котором нет приз- наков яркой социальной стратификации (богатые захороне- ния элиты, украшения из драгоценных металлов), но, напро- тив, имеются крупные культовые, оборонительные и другие сооружения; и индивидуализирующий, характеризующийся общественным неравенством, отраженным в погребальном обряде.


Относительно вышеупомянутой концепции я уже выска- зывал сомнение в том, насколько такая типология может быть применима не к «мертвым» археологическим культурам, а к живым социальным формам [43]. Кроме того, требуют допол- нительной аргументации и исходные посылки типологии. Можно привести много фактов, свидетельствующих, что мо- нументальное строительство осуществлялось и неиерархиче- скими обществами [124; 177]. А неравенство в погребальной обрядности фиксируется и в довождеских общественных структурах [84; 25].


Шире используется классификация вождеств по степени их иерархической сложности. Еще М.Салинз [203] и И. Голд- мен [140] выделили в Полинезии несколько уровней страти- фицированности обществ, соотнеся их с различными факто- рами эволюции. Однако наиболее распространено деление вождеств на простые (simple) и сложные, или составные (complex) [116; 222; 153; 237; 15; 17].


Простые вождества представляли собой минимальную иерархическую структуру. Это группа общинных поселений, иерархически подчиненных резиденции вождя, как правило более крупному поселению [116; 153; 177]. По Р.Карнейро, типичное простое вождество состояло из плюс минус 12 деревень [88]. Их население было невелико, обычно — до не- скольких тысяч человек [116, с. 47].


Составные вождества — это уже следующий этап социально-политической организации. Они состояли из нескольких простых вождеств, которые для удобства редистрибуции были включены в общую структуру в качестве полузависимых сегментов [222]. Численность их населения измерялась уже десятками тысяч человек [88; 222; 153]. Их центры- «градоподобные» пункты имели четкую планировку, плотную застройку; нередко в центре или в самом труднодоступном месте поселения находилась «крепость» с дополнительными фортификационными сооружениями [144; 150; 176; 181]. К числу характерных черт составных вождеств можно отнести также весьма вероятную этническую гетерогенность, неучастие управленческой элиты и ряда других социаль ных групп в непосредственной производственной деятельности.


Многие составные вождества не ограничивались тремя уровнями политической иерархии. По этой причине ряд ис- следователей доводит количество уровней сложности вождеств до трех, выделяя верховные, ранжированные и неранжированные [234], минимальные, типичные и максимальные [88], простые, сложные и суперсложные [43] вождества. Ве- роятно, такие попытки не лишены известного смысла, по- скольку в отношении кочевых обществ, например, можно определенно констатировать, что внутренняя структура мно- гих «степных империй» гораздо сложнее, чем просто состав- ное вождество, но в то же время она не совсем соответствует традиционно выделяемым характеристикам раннегосудар- ственной организации [42; 44].


Таким образом, в основу всех рассмотренных типологий положен, как правило, какой-либо один критерий. Их конеч- ная цель — свести многообразие фактических форм позд- непервобытных обществ к простым, понятным схемам, кото- рые явились бы удобным инструментом анализа реальных процессов. Однако, поскольку рассмотренные выше типоло- гии исходят из какого-то одного критерия, ими (т.е. типоло- гиями) сложно охватить все многообразие имеющегося мате- риала. Новые открытия подтачивают и разрушают фундамент имеющихся схем. К тому же всегда можно поставить под сомнение и основу любой типологии: где доказательство того, что выбранный критерий является действительно важной чертой структуры данного общества и происходивших в нем процессов?


Дальнейшие перспективы сравнительно-исторического из- учения вождеств лежат в создании системных типологий, которые бы включали несколько важных характеристик и отражали бы более обобщенные закономерности эволюции предклассовых обществ. Возможно, следовало бы рассмотреть типологии по различным параметрам, а затем попытаться осу- ществить генерализированную корреляцию между отдельны- ми классификациями. В качестве первого шага можно пред- ложить классификацию вождеств по хозяйственно-культур- ным типам. Представляются небезынтересными попытки (см., например, [4]) выявления и сопоставления основных черт предклассовых обществ земледельцев, скотоводов, высокораз- витых рыболовов, хотя есть мнение, что социальная органи- зация первобытных обществ в целом [178] и вождеств в частности [201] не коррелирует с экологией и экономикой. Полученным моделям соответствовали бы такие показатели, как:


1) тип общины (Gemeinwesen по К.Марксу) — основы вождества [137];
2) пространственно-иерархическая сложность социального организма [17; 58–60; 43];
3) система организации производства, из которой склады- вается тот или иной послепервобытный способ производства [58; 60; 68];
4) функциональный характер правящей элиты [75; 21; 47]. Но построение такой типологии требует учета и осмысления множества археологических и этноисторических фактических данных, известных к настоящему времени, а также, скорее всего, новых оригинальных методов исследования. Важно только, чтобы стремление к универсальной типологии не стало самоцелью, а явилось лишь ключом к познанию при- чинно-следственных связей в скрытых пространственно-временных закономерностях эволюции предгосударственных и раннегосударственных обществ.

V


В политантропологической литературе неоднократно под- черкивалась двойственность представлений о власти в ранне- классовых обществах. Но вопрос должен быть поставлен го- раздо шире: в принципе можно говорить об асимметричном характере любой власти и двойственности подходов к ее из- учению. Не случайно Э.Сервис в своем исследовании приро- ды архаических государств писал о позитивном и негативном подходах к сущности государственной власти [212; 213].


Такая двойственность отразилась и в неодинаковом пони- мании структуры власти в вождестве. В то же время многие авторы справедливо разделяют точку зрения о принципиаль- ном отличии механизмов соперничества за власть в вождест- вах от аналогичных процессов отбора в более ранних поте- старных структурах. Если в эгалитарных обществах соперни- чество за лидерство осуществлялось на индивидуальном и внутриобщинном уровнях, то вождества являлись надобщин- ной организацией, и поэтому конкуренция кандидатов в вожди выходила на новый, междеревенский уровень [113; 116; 134; 220].


Большинство исследователей не склонны сводить власть вождей к какому-либо одному фактору и выделяют много каналов развития отношений власти. Можно отметить основ- ные и неосновные факторы. К числу основных каналов мож- но отнести управленческие и редистрибутивные обязанности вождей, контроль над продовольственными ресурсами. Среди других можно указать на контроль над внутренним и внеш- ним обменом или торговлей, над ремесленным производ- ством, идеологию, военные функции вождей и пр.


Следует иметь в виду, что такое деление условно, так как в различных экологических, политических, временных, регио- нальных и конкретно-исторических условиях разные факторы могли играть различную роль. Однако, помня известную идею Ф.Энгельса («Анти-Дюринг», т. 20) о двух путях политогенеза, где в первом (исторически более распространенном) случае элита узурпирует власть путем монополизации именно орга- низационных обязанностей, то можно предположить, что три канала, отнесенные к основным, имели в принципе более важное значение. Поскольку последним факторам уже уделя- лось в литературе достаточно много внимания, я остановлюсь только на самых принципиальных моментах, обратившись затем несколько более подробно к некоторым из дополни- тельных каналов обретения и реализации власти.


Организационно- уп равленческие функции. Данные функ- ции объективно являлись одним из ведущих каналов уста- новления власти правителей в вождествах. Это очевидно, поскольку без введения иерархии в управлении любая слож- ная система неспособна адекватно реагировать на внешние возмущения и на внутренние стрессы и в конечном счете обречена на распад.
Самую простую модель зависимости между управлением и властью предложил еще К.Виттфогель. По его мнению, ирри- гация является исходным пунктом «организационной рево- люции», и только сильная деспотическая власть могла бы по- строить трудоемкие оросительные сооружения и поддерживать их в порядке. В «гидравлической теории» возникновения государства К.Витгфогеля гавайские вождества выступают одним из главных примеров происхождения деспотической власти из необходимости организации ирригационных работ [235, с. 166, 239 — 243].


Последующие исследования показали более сложный ха- рактер взаимодействия между ирригацией и властью на Га- вайях [117; 142; 162; 163]. Кроме того, для большинства вождеств (как и государств) ирригация не была исключитель- ной чертой экономики. История ряда исследованных совре- менными антропологами обществ (Танзания, Шри Ланка, Япония, Южный Ирак, о-в Бали) показывает, что существова- ние ирригации совсем не обязательно предполагает деспоти- ческую власть.


Тем не менее организационно-управленческие функции объективно являлись одним из ведущих путей развития влас- ти элиты. Вождество представляет собой сложную иерархи- ческую систему„объединяющую совокупность локальных общинных поселений. Такие предпосылки и составляющие процесса возникновения вождеств, как рост прибавочного продукта вследствие перехода к производящему хозяйству, усложнение экономической инфраструктуры, увеличение количества населения, приводили к необходимости усложне- ния и управляющей подсистемы. Для того чтобы регулировать процессы в таком обществе, необходимо было заменить вы- работанные в более эгалитарных общественных структурах системы политического лидерства на более сложные.
С одной стороны, чтобы управлять вождеством, уже недо- статочно того набора личных качеств, который традиционно был необходим для предводителей типа лидера локальной группы охотников-собирателей или общинного старейшины, наконец — бигмена. С другой стороны, для выполнения управленческих обязанностей нужны были не эпизодически, а регулярно функционирующие органы власти. В силу этого происходит: во-первых, выделение в вождестве специальных лиц, которые бы помогали правителю в управленческой дея- тельности; во-вторых, новый круг функций требовал специ- альной подготовки правителя общества.


Однако процесс освобождения вождей от участия в непо- средственном производстве прибавочного продукта произо- шел не сразу. Существует масса промежуточных форм и ва- риаций. В Полинезии, например на Пукапуке и Футуне, вожди сами занимались добычей пищи. Но на Самоа они уже были освобождены от непосредственного труда, а на Таити и Тонга к вождям, не занимавшимся физическим трудом, доба- вились члены их семей и ближайшее окружение [203; 140; 116, '209; 74].


Постепенно во многих позднепервобытных обществах вы- рабатывались представления о потенциально опасной, маги- ческой силе власти и о том, что только вожди и их родствен- ники обладают набором специфических качеств, позволяю- щих правильно распорядиться властью, установить контакты с потусторонним миром, чтобы добиться благоприятствования своему обществу со стороны сверхъестественных сил. Прос- тому народу эти качества недоступны; более того, попавшая в его руки власть может стать опасной и нанести вред ему же. Вследствие этого постепенно формируется тенденция к со- хранению власти и должности в рамках одной родственной группы. Вырабатывается принцип так называемого кониче ского клана. Сокращается круг возможных претендентов на власть.


С одной стороны, здесь отражается субъективное стре- мление правителя благоприятствовать своим потомкам и род- ственникам в их будущей деятельности. С другой стороны,в этом процессе просматривается определенная необходимость, поскольку именно вождю было гораздо проще передать сво- им потомкам те полезные качества, которые были необходи- мы для управления обществом. И, наконец, в этом заключался важный объективный стабилизирующий момент: узаконен- ное ограничение доступа к власти-должности благодаря тра- диционным нормам приводило к некоторому снижению внут- ренних конфликтов в борьбе за власть, что в целом способ- ствовало гармонизации потестарно-политических отношений в обществе.
В то же время управленческо-организационные функции элиты в различных вождествах играли далеко не одинаковую роль. В этом плане, думается, можно «интуитивно» разграни- чивать вождества, в которых экономические функции элиты были очень значительны (например, в древнеегипетских и месопотамских протономах — пояс субтропиков), и вождест- ва, в которых организационно-управленческие обязанности вождей функционально были менее важны (пояс тропическо- го и умеренного климата).


Перераспределенческие функции. Этот канал власти был тесно связан с предыдущим, так как вождество представляло собой систему с централизованной организацией экономики и, следовательно, циркуляция производимого прибавочного продукта и других ценностей осуществлялась через центр. Еще Б.Малиновский [172] образно называл правителя тро- брианского вождества «племенным банкиром». А в концеп- циях М.Салинза [203] и Э.Сервиса [210 — 212] редистрибуция рассматривается едва ли не как самый главный структурный компонент власти в вождествах.


Редистрибуция могла использоваться: 1) для потребления на традиционных праздниках, что потенциально должно было способствовать повышению престижа щедрого вождя; 2) для покрытия затрат на обеспечение различных общественных работ; 3) в качестве страхового фонда для массовых раздач в голодные периоды; 4) для персонального потребления вождя, его домочадцев, слуг и приближенных.
С одной стороны, надо иметь в виду, что редистрибуция не способствовала концентрации богатств и излишков пищи у элиты автоматически. Обогащение вождей и их окружения осуществлялось опосредованно, через вождей путем организации разного рода массовых раздач. Раздавая общественный продукт от своего имени, правитель повышал тем самым свой престиж, а общинники, получая дар, вынуждены были отвечать ответными подарками, пре- восходившими его, как правило, по объему. Таким образом, процесс шел по нарастающей.


С другой стороны, за отправление своих общественных функций вождь пользовался частью коллективного прибавоч- ного продукта для личных нужд, для обеспечения домочадцев и слуг и для «представительских расходов». Первоначально такие расходы были невелики. Но со временем запросы все росли. В некоторых самых развитых предгосударственных иерархических структурах правители могли себе позволить, что называется, без зазрения совести залезать в обществен- ный карман и использовать произведенный народом продукт исключительно на собственные нужды [203; 131; 140; 116; 119; 209; 144; 191; 139].
Наконец, обретенная вождями возможность манипулиро- вания общественным продуктом напрямую или косвенно приводила к тому, что они стали поощрять одних лиц и сдер- живать других. Такая возможность приоткрывала или при- крывала общественную кормушку и была важным фактором усиления зависимости подданных (наверное, не будет ошиб- кой сказать, что в первую очередь это справедливо в отноше- нии ближайшего окружения вождя) от правителя вождества. Вспомним уже неоднократно цитировавшуюся политантропо- логами эскимосскую пословицу: «Подарки создают рабов, как кнуты — собак».


В то же время следует отметить мнение Т.Ерла, что во многих вождествах редистрибуция не могла быть основным фактором усиления социальных позиций вождя, поскольку прибавочный продукт на этом уровне стадиального развития был невелик, а сама редистрибуция осуществлялась не столь часто [119]. Думается, что данная точка зрения справедлива. Не исключено, что степень развитости редистрибутивных отношений в вождествах типологически может коррелиро- вать со степенью развитости другого рассмотренного выше канала власти — управленческо-организаторских функций вождя.
Контроль над ресурсами. Наиболее последовательно роль этого фактора среди зарубежных авторов отстаивал М.Фрид. В его эволюционной схеме первобытной истории главным критерием ее завершающегося этапа (стратифицированное общество) является неравный доступ к основным экономиче- ским ресурсам [131]. В той или иной степени важность этих механизмов для усиления власти вождей подчеркивалась и другими авторами [128; 134; 191; 180].


Данный тезис хорошо подтверждается и многочисленными этнографическими примерами. На Гавайях вожди контроли- ровали процесс перераспределения земельных участков или активно вмешивались в него. За свои посреднические функ- ции вождь пользовался долей прибавочного продукта, кото- рый хранился на общественных складах [116]. Власть ольмек- ских вождей во многом основывалась на контроле над высо- копродуктивными террасными землями [93]. Карибские [170], амазонские [199] и миссисипские [181] вождества, основан- ные на интенсивном земледелии в аллювиальных речных до- линах, также демонстрируют примеры подобного рода.


Однако в число ресурсов «ограниченного доступа» входили не только земледельческие участки. Это правило вполне мо- жет быть применимо к другим продовольственным ресурсам: озерам, богатым рыбой, пастбищам с сочной травой и т.д. Но такая практика могла осуществляться и в отношении ресур- сов, прямо не связанных с добычей или производством пищи. П.рик приводит пример того, как элита одного из вождеств пыталась влиять на керамическое производство, контролируя территории, богатые глиной [199].


Как конкретно контроль над ресурсами мог увеличивать власть вождей? Во-первых, имеющиеся ресурсы вождь мог передавать в пользование, «дарить» своим подданным (так же как и произведенный прибавочный продукт), повышая тем самым свой престижно-социальный статус, а впоследствии улучшая и свое экономическое положение. Во-вторых, вождь мог привлекать подданных к обработке общественных или находящихся в его распоряжении ресурсов под каким-либо благовидным предлогом (например, для подготовки к празд- нику с учетом особенной общественной важности этого ме- роприятия). В-третьих, вождь имел право на лучшую долю ресурсов: самый плодородный кусок земли, самые тучные пастбища, наиболее богатую рыбой или моллюсками часть реки или озера.


Еще один важный момент: как соотносится ограничение доступа к ресурсам с общим развитием социально-политической структуры? Это сложный вопрос, требующий особого рассмотрения. Специально анализировавший его А.Саутхолл полагает, что для до государственных обществ характерна коллективная собственность на средства производства, тогда как для ранних и зрелых государственных образований— монополия элиты на средства производства, Процесс-зарож- дения частной собственности на ресурсы начал осуще твляться на стадии вождества через зарождение символическо-ритуального неравенства по отношению к ним, ритуаль- ную монополию верхов на средства производства, а затем замену последней реальными частнособственническими от- нос'ениями. И именно в тот момент, когда элита идеологически монополизирует отношения к ресурсам и средствам производства, по мнению А.Саутхолла, можно говорить о появ- лении зачаточного раннего государства [218, с. 78 — 80].


Тем не менее очевидно, что и здесь жесткой зависимости быть не может. На Тонга и Маркизах, например, правители вождеств нередко уже рассматривали землю как свою соб- ственную [203], но в раннегосударственном обществе йорубов использование дворцовых земель на личные нужды, бывало, приводило к недовольству масс [39].


Следует отметить, что в марксистской литературе этот процесс рассматривался в качестве возникновения частной собственности на средства производства и интерпретировался как едва ли не ведущий фактор возникновения государственности. Такая позиция сохраняется и сейчас (см., например, [68 — 70]).


Таким образом, многочисленные современные исследова- ния зарубежных и отечественных авторов убедительно пока- зывают, что развитие частной собственности сдерживалось различными перераспределительными механизмами, а повышение общественного статуса осуществлялось не напрямую в зависимости от количества имущества, а опосредованно— через повышение социальных позиций.


Кроме того, следует иметь в виду, что собственность яв- ляется одной из важнейших составляющих социально- экономической системы человеческого общества. Она имеет глубокие социобиологические корни и восходит к механизму территориальности, отражающему витальные потребности любого живого организма [61]. Однако собственность неправомерно рассматривать как сущность всех общественных отношений, поскольку анализ функционирования сложных систем в принципе не сводим к анализу их отдельных эле- ментов — «клеточек» (вот в чем, как оказалось, ошибался К.Маркс! ) или внутренних связей, составляющих эти системы. Следовательно, и вся человеческая история не сводима только к пяти (или шести, семи и т.п.) сменяющим друг друга типам собственности.


В целом же, касаясь управления, контроля и перераспре- деления, следует рассматривать их как разные стороны единого процесса монополизации общественно-полезных функ- ций. В силы занимаемого места в системе управления об ществом вождь и его окружение, владея информацией ключевыми рычагами распределения ресурсов и произведен ного прибавочного продукта, выступают (или могут высту пать) в качестве «идеологических» собственников средс п производства и прибавочного труда. Однако эта их «соб ственность» условна так же, как «собственность» бюрократо) в государственном секторе производства, и вторична по от ношению к функции власти, т.е. месту в иерархии управле ния обществом. Иными словами, речь идет о становления феномена иерархического владения средствами производства в соответствии с местом, занимаемым в общественной жерар. хии, который Л.С.Васильев назвал термином «власть-собственность» [16; 17; 19]. В социобиологической подосновы данного процесса, вероятно, находятся потребности в уста. новлении асимметричных иерархических связей, стабилизи. рующих сообщество как систему, территориальное поведение и индивидуальное стремление особей к лидерству [61).


Более подробно рассмотрим теперь дополнительные фак- торы усиления власти.
Контроль над обменом и торговлей. Ограничение доступа к внешнеторговой деятельности — это универсальная черта, характерная как для надлокальных первобытных обществ, так и для ранних государств [108; 118; 78; 31, гл. 1]. В вождествах право на обмен обычно ограничивалось только его правителем или же главами ведущих линиджей [127; 134; 212], как в знаменитой куле у тробрианцев, подробно описанной Б.Малиновским [171]. Это делало разрыв в статусе между элитой и простыми общинниками еще более ощутимым. Существует даже попытка построения модели контроля элитой внешней торговли, которая затем была применена к раннеевропейской истории периода бронзы [165 — 167] и раннего железного века [130].


Исследования показывают, что в то же время внешнюю торговлю можно рассматривать как один из способов конкуренции элиты за высокий статус, который приводил к по- вышению позиций более удачливых вождей и к формированию широкой сети династических браков, «вассальных» и союзнических отношений. Вожди, чьи чифдомы были расположены в стороне от главных торговых артерий, вели войны за возможность контроля над ключевыми пунктами обмена [127; 147; 118; 186).


Межобщинный обмен являлся также одним из механизмов стабилизации внутренней экономики вождеств. Но поскольку внешний обмен сам был нестабилен и подвержен циклам спада и роста [119], он не мог входить в число устойчивых каналов усиления власти правителей вождеств. Хороший пример демонстрирует сравнение юго-восточных испанских вождеств (мильярская культура) с португальскими (культура Вила Нова). Поскольку власть в первых была основана на контроле внутренней экономической деятельности, то они являлись более устойчивыми, чем вторые, власть в которых базировалась на контроле внешнего обмена и распределении полученных товаров [138].


Если обмен и торговля осуществлялись с более развитыми обществами, то они интенсифицировали все внутренние процессы в вождествах [130; 202; 232]. Но в то же время торговля не была ведущим фактором политической эволюции вождеств. Она способствовала трансформации вождеств в ранние государства только с возникновением широкой торгово- обменной сети, а власть элиты больше зависит от управления экономикой и контроля над вооружением [161].
Контроль над ремесленным производством. Контроль над обменом интенсифицирует и контроль над изготовлением предметов престижного потребления, которые вожди использовали как для своих личных нужд, так и для внешнего обме- на [119; 219]. Этому имеется множество археологических и этнографических примеров [116; 91; 167; 177; 181; 239]. В то же время не следует забывать, что ремесло в вождествах бы- ло развито еще сравнительно слабо и, следовательно, вожди могли осуществлять контроль только над производством не- большого количества наиболее престижных предметов [135; 138; 187; 189; 239].


Правители вождеств стремились также к контролю над производством орудий труда (в терминологии западных авторов — «производством продуктивных технологий»). В поселениях индейцев камилюи обсидиановые орудия распределяют- ся таким образом, что их большинство концентрируется в предела


 
Файлов нет. [Показать файлы/форму]
Один комментарий. [Показать комментарии/форму]