Вход:  Пароль:  
EAstudies.ru: ИсторияКитая?/Древность/ВосточнаяХань/НачалоКризисаВосточнойХань ...
Home Page | Каталог | Изменения | НовыеКомментарии | Пользователи | Регистрация |

«Начало кризисных явлений в государстве Восточная Хань (25– 220 г.г. н.э.): из истории правления императора Хуань-ди в 157–159 гг.»

Оглавление документа

Введение

Цели и задачи


Целью данного исследования является изучение на основе анализа источников, а именно сочинения Сыма Гуана Цзы чжи тун цзянь («Всеобъемлющее зерцало, правлению помогающее»), начала кризисных явлений 157–159 г.г., приведших к падению империи Восточная Хань (25–220 г.г.).


Эпоха существования государства Восточная Хань является одной из наименее изученных в истории Китая как в российской, так и в западной историографии. При этом, она более чем интересна и важна для понимания хода исторического процесса как в более ранние, так и более поздние периоды. Современники описывали это время как эпоху процветания и даже называли её «золотым веком». В этот период времени государство было богатым и процветающим, выстраивалась социальная и бюрократическая иерархия, активно налаживались отношения с ближайшими соседями и странами Средней Азии. Империя активно двигалась вперёд в своём развитии, претендовала на главенствующую роль в регионе [Tung Chi-Ming, 1959, p. 61–64].


Это даёт нам право утверждать, что изучение данного периода крайне важно для понимания исторического процесса, так как позволяет проследить динамику развития империи в предшествующие и последующие периоды, определить вектор дальнейшей эволюции, то есть сделать выводы о подъёме или, напротив, упадке государственности в правление династий-преемников.


В ходе работы нам хотелось детально рассмотреть характер императорской власти в правление императора Хуань-ди (桓帝,147–168 г.г.) и проследить процесс перехода власти в руки его приближённых. Ключевыми являются вопросы удержания власти монархом, степени участия императора и его окружения из числа различных социальных групп в государственных делах, положения внутри страны.


В данной работе будут детально изучены 157–159 г.г. н.э., приходящиеся на вторую половину правления Хуань-ди. Именно с него, по мнению некоторых исследователей, начался процесс постепенной деградации и разрушения как института императорской власти Восточной Хань, так и династии в целом [Фицджералд, 2004, с. 158]. Однако верны ли эти утверждения? В данной работе предпринята попытка проследить, насколько реальные действия императора, занесённые в источник, соотносятся с тем безразличием к государственным делам, которое приписывается ему рядом исследователей [Tung Chi-Ming, 1959].


Поскольку именно вторую половину его правления и период пребывания у власти его преемника, императора Лин-ди (靈帝, 168–189) принято считать началом кризисных явлений в Восточной Хань, оценки исторического значения обоих императоров весьма неоднозначны: хотя работ, непосредственно посвященных изучению данного периода времени практически не существует, однако у исследователей, которые затрагивали этот вопрос в рамках сводных трудов по истории Китая, нет единого мнения относительно того, действия кого из них способствовали тому, что крах империи стал неизбежным, и какова роль каждого в процессе перехода власти к евнухам и представителям элиты. Поэтому одной из задач данной работы является попытка описать официальную вертикаль власти и сопоставить её со степенью реального влияния той или иной личности или группировки при дворе в годы зарождения кризиса. Кроме того, мы постарались поставить во главу угла именно роль носителя власти в истории и проследить, действительно ли верны устоявшиеся традиции описания этих двух личностей и отношения к ним.

Историография


Объём научной литературы, освещающей данный период времени, не велик. Но всё же существует ряд трудов на разных языках, описывающих этот этап развития китайского государства. Однако их основным недостатком можно назвать довольно общий характер описания событий. Большинство рассмотренных работ говорит лишь об общих тенденциях и наиболее значительных событиях. Как правило, выделяются этапы, границы которых маркированы некоторыми наиболее заметными происшествиями. При этом причинно-следственные связи проступают лишь в незначительной степени, а пробелы в изложении событий восполняются сведениями о степени развития хозяйства или пространным описанием общей атмосферы, царившей в стране.


Практически не уделяется внимания и роли того или иного правителя или представителя элиты в историческом процессе. Хотя на наш взгляд, в условиях зарождения кризиса именно правитель может повлиять на его протекание: ослабить (сделать едва заметным) или же, наоборот, ускорить его развитие. В условиях отсутствия у императора соответствующего опыта и под влиянием внешних факторов кризисные явления могут повлечь за собой непредсказуемые последствия, вплоть до гибели династии. А, значит, вопрос персонификации описания истории крайне важен для изучения протекания исторического процесса.


Не рассматривается большинством исследователей и характер отношений в высших эшелонах власти. Это во многом лишает возможности проследить связь между личными конфликтами представителей властвующих элит и последующими событиями, непосредственно повлиявшими на ход истории.


В ходе же данного исследования мы пришли к выводу, что зачастую анализ межличностных отношений, в частности, противоречий, раскрывает причины отдельных событий или законодательных актов гораздо лучше, чем изучение несовершенств хозяйственной системы.


Тем не менее, вне зависимости от глубины проникновения в атмосферу описываемой эпохи и характера описания событий, все рассмотренные источники дают более или менее ясную картину настроений в обществе и степени влияния центральной власти.


Сначала рассмотрим литературу по всему периоду, затем посвящённую непосредственно правлению Хуан-ди и источнику (труду Сыма Гуана).

Восточная Хань в научной литературе


Некоторые исследователи считают Восточную Хань прямым преемником династии Западная Хань, прерванной племянником императрицы Ван-тайхоу, Ван Маном, узурпировавшим власть в 8 г. н.э. [Tong Chi-Ming, 1959, p. 56; История Китая, 2004, с.138].


Другие же склонны считать, что, несмотря на то, что императоры Восточной Хань были потомками представителей Западной Хань, их методы управления страной были иными, а значит, по существу государство Восточная Хань представляет собой самостоятельный исторический этап [История Древнего Востока, 2003, с. 400].


В любом случае, все без исключения исследователи признают, что в период расцвета (имеется в виду правление первых трёх императоров) империя представляла собой мощное государство с сильной центральной властью. Спокойствие даже на самых отдалённых рубежах позволяло развивать экономику и повышать культурный уровень. А консолидация власти в руках правителя пресекала центробежные тенденции.


Постепенно, как и в любом государстве, в Восточной Хань наступила пора кризиса, резко изменившая соотношение сил в стране. Началось усиление представителей местных элит и снижение влияния императора в регионах.


Ниже мы предлагаем более подробно рассмотреть разные версии истории развития государства Восточная Хань, встречающиеся в отечественных и западных исследовательских работах.


На русском языке


«История Китая с древнейших времён до наших дней» под редакцией Л.В. Симоновской, опубликованная в 1974 г., представляет собой сборник довольно кратких заметок, посвященных всем этапам развития китайского общества, в том числе и периоду Восточная Хань. В состав авторского коллектива вошли такие известные синологи, как М.В. Крюков и Л.С. Переломов, что раскрывает нам один из устоявшихся вариантов трактовки рассматриваемого периода.


Достоинством этой работы является наличие разделов, посвящённых описанию экономической ситуации и культуры. Так, авторы данного издания говорят о процветании империи практически на всём протяжении её существования, исключая, естественно, последний кризисный период (157–189), о чём говорит активное градостроительство и высокий уровень развития торговли и товарно-денежных отношений. В последние же годы существования империи, по мнению Л.В. Симоновской, наблюдалось «ухудшение положения простого народа при беспрестанном обогащении «сильных домов» [Симоновская, 1974, с. 48].


Говорится также и об активном развитии буддизма, процветавшего как в начальный, так и в кризисный периоды, что позволяет составить мнение о религиозных представлениях населения и пролить свет на истоки некоторых явлений и деяний.


В данном труде практически отсутствуют характеристики отдельных личностей (есть лишь упоминание об императоре Лин-ди как абсолютно безвольном правителе), а основной упор делается на выделение общих тенденций развития государства и общества с точки зрения марксисткой теории развития исторического процесса. То внимание концентрируется, прежде всего, на состоянии хозяйственных отношений, а не на событийном пласте или рассмотрении межличностных конфликтов. Авторы указывают на то, что «центральная власть постепенно ослабевала – «сильные дома» не допускали вмешательства чиновников в свои владения. Казна получала всё меньше податей, войско резко сокращалось», но при этом не приводят никаких цифр или фактов, оставляя данное утверждение недоказанным [Симоновская, 1974, с.50].


В тексте исследования не встречается ни единого упоминания имени императора Хуань-ди. А его преемника, императора Лин-ди, признают чисто номинальной фигурой при тотальном господстве евнухов и даже называют «игрушкой» в их руках [Симоновская, 1974, с. 48]. На наш взгляд, такая оценка вполне оправдана, ведь судя по материалам исторического источника, император и сам был ставленником представителей властных элит, и процесс передачи власти наследнику также доверил своим приближённым. Кроме того, в период его правления наблюдался рост влияния различных представителей элиты [Цзы чжи тун цзянь, цзюань 59, с.3]


Материал по истории всего Востока в рассматриваемый период предоставляет «История Востока. Том I» под редакцией Р.Б. Рыбакова, изданная в 2002 г.


Раздел, посвящённый изучению ситуации в Китае в эпоху правления династии Восточная Хань, составлен Т.В. Степугиной.


Несмотря на распространённый и детализированный характер описания, с точки зрения нашего исследования, рассматриваемая работа имеет серьёзный недостаток, ведь в ней основное внимание уделяется экономической ситуации, что же касается событийного пласта, то он практически отсутствует.


Проанализировав несколько работ, созданных в тот же период, мы пришли к мнению, что это – общий недостаток российской историографии советского периода.


Автор говорит об ускоряющемся развитии товарно-денежных отношений и активной внешней политике (как мирной – налаживание торговых связей, так и агрессивной – борьба с северными сюнну). Подчеркивает высокий уровень развития культуры империи: «Расширению международных связей Ханьской державы сопутствует расцвет науки, литературы, философии, искусства. Столица империи г. Лоян, по отзывам современников, поражал своим великолепием. Роскошь императорского дворца и пышность дворцов знати не знали предела. Придворные поэты и известные философы воспевали величие и незыблемость правящей династии, прославляя империю как предел совершенства, наступление «золотого века» на земле» [История Востока, т.I, 2002, с. 456].


Но при этом ни одно из вышеперечисленных свидетельств не подтверждено какими-либо документальными свидетельствами. Отсутствуют даже ссылки на имена современников, чьи суждения приведены в разделе.


В более поздний период существования государства Т.В. Степугина, опять же не приводя конкретных цифр, указывает на беспрестанное расширение бюрократического аппарата, на содержание которого уходила огромная часть средств из казны. При этом отмечается тот факт, что никакой реальной властью данное образование не обладало. Но ни в период расцвета, ни в момент кризиса автор не указывает на правителей или представителей элиты, оказавших непосредственное влияние на положение в стране. Иными словами упомянутые явления не подкреплены фактами из источников и не соотнесены ни с одним конкретным правлением.


Говоря о достоинствах данной работы, необходимо выделить детальный характер описания проблемы взаимоотношений земледельцев и возвысившихся представителей местных элит; а также введение в текст различных китайских терминов (например, понятия кэ для описания арендных отношений) и их объяснений, что позволило обеспечить более глубокое проникновение в суть вопроса [История Востока, т.I, 2002, с. 454].


Таким образом, можно сказать, что центр тяжести в данной работе смещён в сторону экономической ситуации и связанных с ней проблем; авторы склонны видеть корень политических потрясений в неспособности правителей и представителей элит грамотно наладить систему хозяйствования в государстве. Что же касается событийного пласта, то ему придаётся второстепенное значение.


Но можно ли закрывать глаза на столь существенный фактор, как человеческие отношения, которые, по нашему убеждению, способны привести в действие механизм преобразований куда быстрее, чем любые хозяйственные неурядицы? Но даже если бы авторы хотели выдержать свой раздел именно в духе экономического исследования, не стоило упускать из виду упоминания разнообразных природных явлений, которые, как стало ясно из источника, в данный период времени случались довольно регулярно. Ведь, как известно, в Древнем Китае любые бедствия и знамения носили заметную религиозную окраску, а значит, они очень важны для формирования представления об отношении к экономической политике различных социальных слоёв общества.


Учебное пособие «История Китая» под редакцией А.В. Меликсетова 2004 г. издания является более информативным и включает больше описаний детализированного характера. Автор раздела по истории Восточной Хань Л.С. Васильев положил в основу исследования принцип описания истории с точки зрения разделения событийной линии на моменты кризиса и периоды выхода из него, рассмотрение особенностей китайского династийного цикла. Ведь процветание государства – это процесс удаления от кризисных явлений.


На наш взгляд, автор представляет пространные и убедительные объяснения выделенных им тенденций. Но все же он, как и другие апеллирует понятием общего, а не частного и конкретного; рассматривает общий вектор развития, игнорируя детали, порой даже весьма существенные.


Так, на первом этапе описания Л.С. Васильев говорит о том, что «за короткий срок вторая династия Хань вывела страну из состояния тяжёлого кризиса и обеспечила ей основу для процветания, проявившего себя в различных сферах». Среди них он выделяет агротехнику (распространение грядковой системы и пахоты на волах), торговлю (в том числе по Великому Шёлковому Пути), науку и культуру (трактат «Математика в девяти главах», «подытоживающий все знания древних китайцев в области операции с числами, в том числе и отрицательными, а также начал геометрии и алгебры»), градостроительство и архитектуру (умение строить здания в несколько этажей) и т.д. [История Китая, 2004, с. 139]. Таким образом, он подчёркивает то, насколько высок был общий культурный уровень возрождённой империи, тем более, что большинство этих успехов было достигнуто ещё при первом императоре династии, Гуан-у-ди (光武帝,25–57 г.г.).


Изучаются также такие факторы, влияющие на зарождение и развитие кризиса в любом государстве, как демографические проблемы и земельный вопрос. Что же касается специфических для истории Китая явлений, то тут, как и в исследованиях советского времени, ведётся повествование о степени влияния «сильных домов» на протяжении всего правления династии. Переход к описанию второго периода в истории существования государства, то есть 89–189 г.г., обозначен замечанием о «выдвижении на первый план военной функции и соответственно некотором принижении роли чиновной бюрократии» [История Китая, 2004, с. 146].


В работе нет описаний конкретных исторических личностей, а даётся только общая картина ситуации в стране и выделяется ряд факторов, оказавших непосредственное влияние на усугубление кризиса, и как результат, на гибель империи.


В ходе нашего исследования мы пришли к сходным результатам: отрицая понятие «сильных домов», мы, тем не менее, согласны с положением об усилении представителей местных элит. Кроме того, изучение событийного пласта подтверждает существенные изменения в демографической и экономической ситуации, повлекшие за собой ряд последствий, сыгравших не последнюю роль в процессе распада империи.


На английском языке


Исследование «Очерк истории Китая» (“An Outline History of China”), опубликованное в 1959 г., не претендует на роль исчерпывающего анализа данного периода и состоит из ряда весьма кратких очерков. Тем не менее, оно раскрывает вопросы, не рассматриваемые в других работах. А тот факт, что автором-составителем этого англоязычного исследования является китайский учёный Тун Чи-мин, в некоторой степени гарантирует передачу представлений об эпохе, сложившихся в китайских научных кругах.


Первым из важнейших вопросов, изучаемых в данной работе, является эволюция отношений со степняками, проживавшими на территориях, граничащих с Восточной Хань. В этом разделе автор довольно подробно рассказывает о взаимоотношениях с отдельными народами и истории их подчинения в разные годы существования восточноханьского государства.


Вторым вопросом, представляющим особый интерес для нашего исследования, является описание процесса возвышения отдельных представителей элиты (чаще всего, представителей родов императриц) или внутридворцовых служб. Автор приводит несколько примеров (в том числе и генерала Лян Цзи), которые наглядно показывают, насколько обширными были полномочия таких личностей, и каким влиянием они пользовались.


Таким образом, данная работа хоть и не даёт полного представления об экономической ситуации и событийной истории, однако, дополняет и конкретизирует информацию, полученную из других исследовательских материалов. Кроме того, серьёзный акцент в данной работе сделан и на различные восстания и народные движения.

Правления Хуан-ди и Лин-ди в научной литературе


Правления Хуань-ди (桓帝,147–168 г.г.), и период пребывания у власти его преемника, императора Лин-ди (靈帝, 168–189) являются переходным этапом между положением стабильности и началом кризисных явлений. Оценки исторического значения обоих императоров неоднозначны. У исследователей нет единого мнения относительно того, в правление кого из них крах империи стал неизбежным, и какова роль каждого в процессе перехода власти к евнухам и представителям элиты.


В связи с этим в среде авторов изученных работ нет единого мнения относительно оценок личностей обоих императоров. Многие склонны считать Хуань-ди правителем, создавшим условия для усиления влияния евнухов при дворе, и как следствия, упадка и безвластия. Его обвиняют в том, что в поворотный для страны момент он полностью отстранился от государственных дел [Tung Chi-Ming, 1959, p. 65].


Другие же называют Хуань-ди человеком, до последнего боровшегося с попытками отодвинуть монарха от государственных дел и свести его роль к чисто номинальной. Так Л.С. Васильев в разделе по истории государства Восточная Хань, включённой в труд «История Китая» под редакцией А.В. Меликсетова, говорит о том, что императору просто не хватило сил реализовать планы, которые он строил на протяжении многих лет [История Китая, 2004, с. 143–144].


Что же касается императора Лин-ди, то оценки его роли в историческом контексте также двояки. Л.С. Переломов, автор раздела, вошедший в состав исследования «История Китая с древнейших времён до наших дней» под редакцией Л.В. Симоновской, видит в нём человека, не сумевшего или не пожелавшего сделать ничего для отсрочки падения династии [История Китая с древнейших времён…, 1974, с.48]. Другие – последнего правителя, пытавшегося вернуть благоденствие в угасающее и ослабевающее государство [История Китая, 2004, с.143 – 144].


Кроме того, нам бы также хотелось показать, что вопреки мнению некоторых исследователей [Фицджералд, 2004, с. 158], император проявлял заинтересованность в жизни страны и пытался сосредоточить власть в своих руках, а не предоставил возможность евнухам полностью контролировать ситуацию в государстве, как это произошло при преемнике Хуань-ди, императоре Лин-ди.


На русском языке


Опубликованная в 1983 г. книга В.В. Малявина «Гибель древней империи» содержит изложение развития кризиса в государстве Восточная Хань.


Автор данного исследования уделяет довольно мало внимания степени участия императоров в управлении государством. Он лишь на примере некоторых событий доказывает тезис о том, что Хуань-ди предпринимал единичные попытки консолидировать власть в своих руках, но они были настолько непродуманными и неподкреплёнными поддержкой влиятельных представителей элит, что не возымели практически никакого действия [Малявин, 1983, с. 8].


Автор утверждает, что «немало поколений китайцев были свидетелями внезапного краха огромной державы, ещё вчера находившейся в зените своей славы. Такие катастрофы случались настолько регулярно, что китайские историографы традиционно осмысляли историю в категориях «расцвета и упадка» (шэн-шуай) империй» [Малявин, 1983, с. 8].


Главная роль в государстве отводится автором верховному главнокомандующему Лян Цзи ( 梁冀, ? – 159), обладавшему таким влиянием при дворе императора Хуань-ди, что вполне можно говорить об узурпации им верховной власти в империи с 141 года . «Управлял он – по свидетельству источника – в худших традициях тирании «внешних кланов», и даже император Хуань-ди был его ставленником [Малявин, 1983, с.73].


Именно с именем этого наиболее значительного лица при дворе Хуань-ди связана, по мнению В.В.Малявина, попытка императора совершить переворот и сосредоточить в своих руках основные нити власти. Эта акция была достаточно хорошо спланирована и принесла желаемые результаты: Лян Цзи покончил с собой, эра его господства была завершена. Но нежелание императора продолжить начатое дело привело к переходу власти в руки евнухов и усилению их противоборства с бюрократией.


И хотя, на наш взгляд, свержение «ига» генерала имело колоссальное историческое значение, отсутствие дальнейших решительных действий привело к растворению результатов данной акции в общем кризисе института государственной власти.


Что же касается правления императора Лин-ди, сменившего Хуань-ди на престоле Поднебесной, то в данной работе упоминается лишь о его непомерной расточительности, но не приводится никаких сведений о структуре власти в период его пребывания у власти или о его деяниях.


Таким образом, В.В.Малявин стоит на позициях заведомого осуждения императоров, своим бездействием максимально приблизивших падение империи Восточная Хань. Ведь единственным способом восстановить благоденствие на тот момент было ужесточение законов и проведение реструктуризации государственного аппарата. Однако ни одна из этих мер не была осуществлена.


Учебник «История Древнего Востока» под редакцией В.И. Кузищина, опубликованный в 2003 г. предлагает нестандартные формы описания рассматриваемой эпохи.


М.В. Крюков, автор раздела по истории государства Восточная Хань, вошедшей в данное издание, не упоминает того, что основатель династии Восточная Хань является кровным родственником монаршего дома Западной Хань, а, значит, и продолжателем их дела. Он предлагает нам рассматривать исследуемый период как совершенно самостоятельный, со своими подъёмами и кризисами, культурой, экономикой и социальными отношениями [История Древнего Востока, 2003, с. 400].


Автор выделяет несколько интересных категорий исторической информации, по которым ведётся описание положения в государстве. Кроме довольно стандартных подразделов о внутренней и внешней политике авторский коллектив предлагает изучить также социальные отношения, демографические и этнические процессы, которые весьма удачно раскрывают тему зарождения кризисных отношений в государстве Восточная Хань.


Первый период существования империи, ориентировочно датируемый 25–88 г.г., рассматривается автором как время расцвета. Он говорит о том, что удалось добиться беспрецедентного развития экономики. Это проявлялось в самых разных сферах жизни общества: восстанавливается и развивается ирригационная система, ведётся активная торговля как с ближайшими соседями, так и с Римом через Парфию [История Древнего Востока, 2003, с. 400].


Однако во второй период, рамки которого можно установить с 89 по 190 г.г. наблюдается явный спад. В данном исследовании, как и во многих других, вводится понятие «сильных домов», хотя и не приводится какого-либо определения или описания того, что имеется в виду под этим словосочетанием.


Автор говорит о том, что начинается процесс концентрации земельной собственности в руках крупных землевладельцев, что приводило к разорению мелких крестьянских хозяйств. Земледельцы были вынуждены переходить под покровительство «сильных домов», что оказывало разрушительное влияние на экономическую ситуацию в стране. «Государство постепенно утрачивало контроль над крестьянином, являющимся главным налогоплательщиком и основой экономической силы империи» [История Древнего Востока, 2003, с. 402]. Однако в силу краткости всех разделов учебника, автор исследования по истории Восточной Хань не приводит каких-либо фактов в подтверждение своего утверждения, а ограничивается лишь упоминанием подобного явления.


В работе упоминается имя императора Гуан У-ди (25–57 г.г) и рассматривается его роль в процессе становления и развития нового государства. Автор не упоминает в своём труде императора Хуань-ди, но даёт некоторую оценку Лин-ди, говоря о его усилиях, направленных на подавление восстания «жёлтых повязок», вспыхнувшего в 184 г. Кроме того, он упоминает и «всесильную клику евнухов», власть которых сохранялась и после кончины Лин-ди, давая тем самым понять, что роль самого императора в тот период была чисто номинальной [История Древнего Востока, 2003, с. 405].


Лин-ди, вступивший на престол в возрасте 13 лет, на протяжении всего своего правления так и не сумел стать лидером, способным удержать власть и своим авторитетом приостановить процесс распада государства. Кроме того, он указывает на засилье евнухов при дворе и тщетные попытки некоторых представителей элиты ограничить их негласные полномочия [История Древнего Востока, 2003, с. 636].


Таким образом, достоинством этой работы является то, что автор акцентирует внимание на периоде зарождения нового государства и моменте его распада, но при этом он не приводит никаких конкретных сведений о правлениях императоров, приходящихся на период расцвета или начала угасания империи. Это приводит к неминуемой утрате связей между начальным и конечным периодами существования государства, рассмотренными в работе и отсутствию полной картины развития государства Восточная Хань.


Кроме того, нам хотелось обратить внимание на то, что все отечественные исследователи прямо или косвенно вводят понятие «династийного цикла» и рассматривают всю историю государства с точки зрения включения её в это понятие. Тем самым они создают ситуацию, при которой имеющиеся факты подводятся под схему «зарождение – процветание – угасание – умирание», а недостаток информации и глубины исследования восполняется за счёт теоретических знаний и домыслов.


На английском языке


Одним из наиболее информативных и глубоких по степени проникновения в исследуемый материал является издание «Кембриджская история Китая, том I» («The Cambridge History of China, volume I») [Twitchett, Loewe, 1986]. Его особенностью является то, что в нём довольно подробно описывается не только каждый период истории Китая, но даже правление отдельных императоров. И в отличие от большинства советских и российских изданий, в том числе исследования Л.С. Васильева [История Китая, 2004, с.140], в данной работе не вводится понятия «династийного цикла».


Однако его значительным недостатком, на наш взгляд, является то, что даже при детальном характере описания в нём основной упор делается на линию управления страной и на общие тенденции исторического развития, а не на роль отдельных исторических деятелей. Так, в данном издании практически не освещается вопрос о степени участия императоров в государственных делах. Это приводит к тому, что на страницах данного издания мы сталкиваемся скорее с рассуждением на тему правлений двух монархов, а не с хроникой событий, дополненной описательным пластом.


Д.Твитчетт и М. Лёве утверждают, что император Хуань-ди «жил достаточно изолированно и не принимал никакого участия в управлении страной» [Twitchett, Loewe, 1986, p.312]. Это высказывание подтверждает версию о том, что безынициативность именно одиннадцатого правителя династии привела к осложнению положения в стране, но они не упоминают, бездействовал ли император на протяжении всего периода своего правления или только в его начале и конце. Авторы также подчёркивают, что несмотря на то, что некоторые видные государственные деятели того времени, в том числе учёный Имперского Университета, участвовавший в политической жизни страны, Лю Тао, предлагали ему целый ряд конкретных мер, которые могли в корне изменить положение в стране и значительно отсрочить момент крушения института императорской власти, он не пожелал воспользоваться их советом [Twitchett, Loewe, 1986, p. 314]. Тем самым авторы полностью исключают возможность того, что причиной, по которой изменения не были произведены было не нежелание императора приступить к активным действиям, а отсутствие объективной возможности.


Но соответствуют ли действительности утверждения об отстранённости Хуань-ди от государственных дел? Конечно, нельзя отрицать тот факт, что император во многом отошёл от дел и предоставил своим приближённым право вершить государственные дела. Однако, на наш взгляд, нельзя упускать из виду свидетельства Хоу-Хань шу и Цзы чжи тун цзянь, в которых подробно рассматриваются попытки императора провести ряд преобразований, в том числе реформировать бюрократический аппарат и изменить порядок чеканки монет [Хоу-Хань шу, цзюань 8; Цзы чжи тун цзянь, цзюань 54, с. 1–3]. Тот же Лю Тао говорил о том, что Хуань-ди «проявляет заинтересованность в страданиях всех, проживающих в пределах четырёх морей, и старается облегчить их бедственное положение» [Цзы чжи тун цзянь, цзюань 54, с. 3].


Единственным достижением того времени авторы считают доведение до самоубийства верховного главнокомандующего Лян Цзи, положившее конец двадцатилетнему периоду его тотального господства при дворе. В остальном, Д. Твитчетт и М. Лёве лишь указывают на непомерную расточительность Хуань-ди: огромный гарем, массу фаворитов, увлечение охотой и частые увеселительные путешествия по стране, не ссылаясь при этом на конкретные события или упоминания в источниках. Отсутствие ссылок ставит под сомнение правдоподобность этих утверждений. В изученном нами отрывке источника лишь единожды встречается упоминание о поездке императора в парк Шанлинь и участии в охотничьих состязаниях [Цзы чжи тун цзянь, цзюань 54, с. 4]. Однако это вовсе не даёт нам основания думать, что увеселение было единственной заботой Хуань-ди. Тем более, что выезд за пределы дворцовых стен мог предоставить возможность императору переговорить с преданными ему людьми без лишних свидетелей, ведь по свидетельству источника императорские покои были переполнены людьми, докладывавшими генералу Лян Цзи обо всех словах и действиях императора [Цзы чжи тун цзянь, цзюань 54, с.13–14].


Что же касается императора Лин-ди, то в данной работе с первых страниц вводится утверждение о том, что фактически страной управляли евнухи. Весь последующий же материал, по сути, лишь подгоняется под этот не подкреплённый свидетельствами тезис и призван подчеркнуть ощущение безысходности и атмосферу процветания пороков.


По нашему мнению, такая точка зрения вовсе не безосновательна, учитывая, что Лин-ди взошёл на престол, будучи ставленником евнухов, и на смертном одре передал право регентства над своим малолетним сыном представителю этой части дворцовой элиты.


Авторы говорят о коррупции в верхних эшелонах власти, о том, что должности получали не достойнейшие из претендентов, а наиболее богатые. Устраивались даже особые аукционы, на которых в качестве лотов были представлены различные чиновничьи позиции. Кроме того, необходимо было заручиться поддержкой евнухов, которые, в свою очередь, получили почти неограниченную власть при дворе. Они занимали даже большинство военных должностей, отодвигая генералов, которые, по мнению представителей элиты, могли составить серьёзную конкуренцию в борьбе за власть, ведь именно военные руководители не только обладали достаточными способностями для решения административных вопросов в провинциях, но и приобретали внушительный авторитет и влияние на местах [Twitchett, Loewe, 1986, p. 314]. Мы склонны полагать, что слабость императорской власти была не единственной причиной подобного положения, но авторы данного исследования обходят этот вопрос стороной.


В работе также говорится, что главенство евнухов дошло до крайней точки: при Лин-ди они стали наделяться титулами, которые передавались по наследству их приёмным сыновьям. Так ещё в 159 г. 5 евнухов получили титулы за помощь в борьбе с верховным главнокомандующим Лян Цзи. А с 175 г. все дворцовые службы стали возглавляться евнухами не только реально, но и официально. При этом группы евнухов и отдельные персоналии постоянно вели борьбу за власть и влияние, которая сопровождалась жестокими казнями конкурентов и их семей [Twitchett, Loewe, 1986, p. 314].


Такая оценка положения в империи носит весьма негативный характер, однако, основываясь на исследовании источника и работах других исследователей, мы должны признать, что именно так и функционировал механизм занятия государственных постов.


Авторы говорят о том, что «имперская бюрократическая система была изменена до неузнаваемости», хотя и не говорят, в чём конкретно это проявилось [Twitchett, Loewe, 1986, p.330]. О степени доверия императора евнухам говорит и тот факт, что на смертном одре Лин-ди доверил регентство над своим младшим и любимым сыном Лю Се (刘协) – будущим императором Сянь-ди (献帝,190 – 220г.г.) – евнуху Чэнь Ши [Twitchett, Loewe, 1986, p. 329]. При этом вероятность того, что евнух может проявить себя как достойный регент при малолетнем правителе априори отрицается.


Кроме того, материалы данного исследования свидетельствует и о постоянных восстаниях, которые охватывали не только отдалённые рубежи страны, но и доходили до столичного региона и прежней столицы, города Чанъань, что говорит о нераспространении влияния центральной власти даже на территории, непосредственно прилежащие к Лояну.


Таким образом, авторы этого тома кембриджской истории Д. Твитчетт и М. Лёве по сути выносят обвинительный приговор обоим императорам. Они утверждают, что и Хуань-ди, и Лин-ди имели возможность, но не захотели повлиять на ход истории. Первый обладал достаточной властью, чтобы приостановить процесс перехода власти в руки евнухов, последний же даже не пытался принимать участия в решении государственных дел, безвольно передав все полномочия своему окружению.


Отчасти они конечно, правы. Но что заставило императоров, располагавших реальной возможностью изменить ход истории пустить всё на самотёк и удалиться от дел? На мой взгляд, анализ базы данных, составленной на основе изучения источника, позволит найти ответ на этот вопрос.


Подводя итоги, скажем, что в отличие от советских и российских исследователей, авторы данной работы не склонны видеть корень всех проблем в экономических вопросах, а предпринимают попытку объяснить происходящее исходя из изучения событийного пласта. Однако они не делают общих выводов из анализа правлений отдельно взятых императоров, а лишь подводят их под общепризнанные шаблоны, такие как общая тенденция отстранения императоров от управления и начало экономической разрухи в результате ослабления императорской власти.


Это, по мнению Г.Я. Смолина, является характерной чертой современного изучения истории: «Историко-научный комплекс начал переориентироваться с событийных повествований, сфокусированных на деяниях отдельных личностей, в направлении изучения закономерностей развития человеческого общества во всей конкретности и многообразии их проявлений в тенденциях, процессах, явлениях и событиях» [Смолин, 1987, с. 7].


Сказанное, тем не менее, не перечеркивает необходимость анализа событийной истории. Напротив, без изложения событийной канвы не может быть изучения исторического процесса в принципе. Ведь каждый акт императора и представителей властной элиты влечёт за собой последствия, способные в корне поменять ход истории. Именно анализ деяний, и выявление тенденций, а не оторванное от подтекста описание последствий позволяет проследить динамику развития аппарата власти и общества в целом. Восполнить существующий пробел и призвана наша работа.

Источниковедение


Цзы чжи тун цзянь и Хоу-Хань шу относятся к повествовательному или нарративному роду, то есть представляют собой непрерывное описание событий, а не юридические документы, скомпонованные по статьям или краткие записи хозяйственных сделок. Именно источники описательного характера, то есть рассматривающие ход развития исторического процесса, предоставляют наиболее полную картину изучаемой эпохи.


Каждый из двух предложенных для изучения источников имеет свои отличительные черты, но оба они освещают конкретные деяния отдельных императоров. Это позволяет проследить не только хронологию событий, но и сделать выводы о характере императорской власти и круге обязанностей приближённых. Вписать рассматриваемый период в общий исторический процесс и выделить его особенности.


Особая ценность Хоу-Хань шу заключается в том, что она была составлена спустя довольно короткое по историческим меркам время после падения Восточной Хань.


Что же касается Цзы чжи тун цзянь, то основу интереса к его изучению составляет известный назидательный характер повествования и тонкие авторские оценки, органично вплетённые в цепь повествования. Так, говоря о неограниченной власти генерала Лян Цзи, Сыма Гуан приводит следующее описание: «Все послания ко двору из различных концов империи, в том числе ежегодная дань, сначала поступали в руки Лян Цзи и лишь во вторую очередь к императору. Беспрерывный поток чиновников и простолюдинов с подарками в руках, стремившихся получить какую-либо должность или прощение за преступление, наводнял дороги [ведущие к усадьбе Лян Цзи]. Если чиновник был переведён или вызван в столицу, первым делом он должен был посетить усадьбу Лян Цзи и высечь свое имя на воротах в знак благодарности за оказанную ему милость, и лишь после этого ему было позволено посетить управление писарей [для получения официального документа о назначении]» [Цзы чжи тун цзянь, цзюань 54, с. 10]. Тем самым автор абсолютно четко, хотя и в завуалированной форме свидетельствует о нелегитимности власти генерала Лян.


Таким образом, несмотря на то, что существенная часть документов, способных пролить свет на события того времени, была утеряна (СМ. СМОЛИН «Источниковедение древней истории Китая»), сохранившиеся исторические источники по рассматриваемому периоду содержат много ценных сведений.

Цзы чжи тун цянь 資治通鋻


Цзы чжи тун цянь (资治通鉴), один из уникальных памятников китайского историописания, созданный группой ученых под руководством Сыма Гуана при дворе императора Шэнь-цзуна (1068 – 1087 г.г. н.э.) государства Северное Сун, служит главным источником данного исследования.


Особая ценность данного литературного памятника заключается в масштабах охвата материала. Он является наиболее полным из дошедших до наших дней источников как по числу описываемых эпох, так и по степени проникновения в суть отдельных событий и явлений [Сю Чжи, Ма Янь, 2004, с. 423].


Второй отличительной чертой данного труда является приведение суждений, поступков и отношений исторических личностей, что заставляет оживать всех участников событий, упомянутых в летописи. Сыма Гуан составил труд, в котором отразились не только происшествия, деяния и персоналии, но и дух времени, и характеры современников.


В памятнике приведены не только описания отдельных событий, но и монологи, диалоги и даже дискуссии заметных исторических деятелей того времени, что даёт возможность исследователю, проникнуть в суть событий и составить своё представление о рассматриваемой эпохе. Кроме того, данный источник предлагает материал по всему спектру описания истории: в нём представлена и хроника событий, и внешняя политика государства, и экономическая ситуация, и демографические проблемы.


Подводя итог, можно сказать, что Цзы чжи тун цзянь представляет собой наиболее распространённый и многогранный труд, описывающий помимо прочего и период существования государства Восточная Хань.


Хоу-Хань шу 後漢書


Считается, что этот источник, созданный примерно в 432 г., то есть через два с лишним века после падения Восточной Хань, является наиболее информативным. При составлении данного исторического памятника его автор, Фань Е (398 – 445 г.г.), использовал многие более ранние материалы [История Древнего Востока. Тексты и документы, 2002, с.636], хотя не известно, какие именно.


В нём подробно рассматриваются события, происходившие в государстве Восточная Хань, даются некоторые интересные детали, относящиеся к описанию как явлений и фактов, так и исторических персонажей. Судя по тону повествования, подбору упомянутых событий и происшествий несмотря на то, что именно Хуань-ди удалось покончить с влиянием клана Лян, контролировавшим власть в течение более двадцати лет (с того момента, как его младшая сестра Лян На стала императрицей при императоре Шунь-ди в 132 г.), Фань Е придерживается версии о том, что именно он позволил евнухам закрепиться в высших эшелонах власти и проводить выгодную им линию управления государством. В источнике о времени его правления говорится так: «Сын Неба сохранял достоинство и ничего не мог делать лично» [Хоу-Хань шу, цзюань 34]. Это стало первым шагом на пути к зарождавшемуся кризису.


Положение усугубило и то, что император умер, не оставив наследника. И именно евнухи, воспользовавшись своим влиянием, возвели на престол нового императора Лин-ди, который должен был стать покорным исполнителем их воли [Хоу-Хань шу, цзюань 9].


Влияние приближённых на императора дошло до такой степени, что даже «по навету мелкого евнуха заслуженного и побеждающего полководца в арестантской повозке доставили к императору, затем он еле избежал смертной казни» [Хоу-хань шу, цзюань 9]. Подобные сведения дают достаточно чёткое представление о ситуации при дворе. Они заставляют согласиться с мыслью о том, что при Лин-ди расстановка сил определялась не вертикалью власти, а степенью влияния на довольно безвольного императора. Так в источнике говорится о том, что фактической властью обладал влиятельный евнух Чжан Жан (張讓, ? -189 г.г.), которому Лин-ди передал основные рычаги власти [Хоу-хань шу, цзюань 9].


Таким образом, данный источник, считающийся одним из наиболее авторитетных, и в то же время приближенных к описываемой исторической эпохе, подтверждает версию о том, что пассивность, которую проявлял Хуань-ди со 159 г. создала предпосылки для постепенного ослабления системы управления государством, а Лин-ди был правителем, мало влиявшим на положение государственных дел. В общем, этому переломному моменту в истории существования династии Восточная Хань даётся следующая оценка: «В царствование Хуань-ди и Лин-ди правители были никчёмными людьми, правление расстроилось, судьба государства решалась в гаремных покоях. Учёные мужи стыдились иметь к этому отношение. Посему простые люди открыто выражали свой гнев, а мужи, не состоявшие на службе начали высказывать свои суждения…» [Хоу-Хань шу, цзюань 67]. Сходные оценки этого исторического периода присутствуют и в Цзы чжи тун цзянь. Следовательно, падение империи Восточная Хань было лишь вопросом времени.

Методики анализа


Первый этап работы заключался в составлении перевода 54-ой главы исторического источника на русский язык, которая должна была стать основой исследовательской работы. При этом использовалась английская версия, выполненная Рэйфом де Креспиньи, синологом, непосредственно занимающимся изучением периода существования государства Восточная Хань. Во избежании неточностей перевода и трактовок также была проведена сверка с оригинальным текстом.


На втором этапе мы перешли к составлению на основе полученного перевода базы данных, которая значительно облегчила процесс анализа информации, так как в таблице довольно ярко проявились и тенденции развития империи, и вектор усиления отдельных группировок и персоналий в высших эшелонах власти. Основное внимание уделялось событиям, формировавшим исторический процесс и характеру межличностных отношений в рассматриваемый период.


Наиболее полный анализ полученной информации можно получить при использовании системного метода. Его многогранность и глубокое проникновение в исследуемый материал позволяют не упустить из вида даже малейшие детали и нюансы. Однако отсутствие должного опыта и навыков не позволили нам на данном этапе использовать весь спектр возможностей, предоставляемых данным методом.


Важное значение нами было отведено использованию количественных методов анализа, суть которых заключается в том, чтобы проследить степень важности того или иного события в историческом контексте. Это позволило составить базу данных, отражающую значение отдельно взятых событий через количество более мелких его составляющих.


Анализ полученной таблицы позволил не только составить более глубокое и детальное представление о стране и об атмосфере, царившей в ней в изучаемый период, но и проследить линии отношений как между императором и его подданными, так и внутри правящей элиты.


В таблице также отражены все наиболее значительные события и люди, вовлеченные в них. Это, во многом, позволяет сделать выводы не только о насыщенности политической и социальной жизни страны, но и проследить роль отдельных персоналий в деле управления государством, определить степень участия императора в государственных делах.


Кроме того, подобный вид исследования даёт и отчётливое представление о положении на границах, и, как следствие, о силе центральной власти и её способности контролировать отдалённые рубежи империи.


Таким образом, составление базы данных является наиболее эффективным способом проведения беспристрастного анализа событий. Она позволяет безошибочно проследить реальную социальную и бюрократическую иерархию, установить участников группировок, формирующихся в близких к императору кругах.


Составление таблицы, полностью подтвердило положение о том, что причина гибели династии Восточная Хань кроется в нежелании императоров Хуань-ди и Лин-ди предпочесть служение на благо империи разнообразным увеселительным мероприятиям.

Структура работы


В данном исследовании, состоящим из двух глав, основное внимание будет уделено изучению летописного труда Сыма Гуана Цзы чжи тун цзянь и анализу событий, описанных в 54 главе этого источника.


Первая глава посвящена описанию памятника. В неё входит биография автора источника, Сыма Гуана, выделение этапов его жизненного пути. Кроме того, в ней рассматривается и история создания Цзы чжи тун цзянь, основные периоды и приёмы работы коллектива под руководством Сыма Гуана, приведены краткие описания трудов, послуживших прототипами столь значительного памятника китайского историописания. Не оставлено без внимания и влияние, оказанное источником на последующие поколения научных и политических деятелей.


Во второй главе будет осуществлён переход к изучению информации, полученной из исторического источника. На основании перевода, приведённого в приложении, была составлена таблица деяний императора. В дальнейшем, используя материалы данной хроники, был проведён анализ событийной истории, конечной целью которого было выделение этапов правления императора Хуань-ди, рассмотрение его роли в управлении государством.


Так были выделены периоды ослабления и постепенного укрепления верховной власти, рост влияния императора и постепенное отстранение от управления империей главного конкурента Хуань-ди в лице властного представителя элиты, генерала Лян Цзи.


В первой части главы предложено описание процесса возвращения императором законной власти в государстве, вторая же часть призвана осветить исторические реалии, позволившие представителю элиты приблизиться к трону и перехватить инициативу управления и некоторые внешние факторы, способствовавшие развитию кризисных явлений.


В конечном итоге мы стремимся выявить степень влияния императора Хуань-ди на государственные дела и методы управления страной и понять, почему он предпочёл (или был вынужден) не вмешиваться в процесс нарастания кризисной ситуации и не предпринял попыток вывести страну из состояния упадка, в которое она была ввергнута в результате деятельности приближённым императора, заинтересованных лишь в собственном обогащении, а не в процветании империи и благоденствии её жителей.

Глава 1. Исторический труд «Цзы чжи тун цзянь» и его автор


В данной главе будет подробно изучена историческая хроника Цзы чжи тун цзянь, составленная в XI в и являющийся основным источником данного исследования, и биография руководителя авторского коллектива, Сыма Гуана, признанного историка и государственного деятеля своего времени. Название памятника переводится с китайского языка, как «Всеобъемлющее зерцало, правлению помогающее», а его значение для изучения последующего развития китайского общества трудно переоценить, ведь многие правители и чиновники эпохи Сун и последующих периодов обращались к нему в поисках решения вопросов, с которыми им приходилось сталкиваться. И это не случайно. Хотя в Цзы чжи тун цзянь и нет конкретных руководств к действиям в той или иной ситуации, отражение в источнике множества различных сфер жизни общества и государства позволяет проследить причинно-следственные связи конкретных исторических событий и избежать повторения их неблагоприятных последствий.


Особое внимание будет уделено истории создания этой уникальной хроники, ставшей не только отражением событий минувших времён, но и своеобразным компасом, призванным предостеречь государственных мужей от совершения ошибок, подобных тем, которые произошли по вине их предшественников.


Источник полностью охватывает период существования государства Восточная Хань. В нем описан период формирования империи при первом императоре династии, Гуан У-ди (光武帝, 25–57 г.г), которому за длительный срок своего правления удалось полностью восстановить государство после разрушительного восстания «Краснобровых», приведшего к установлению новой династии. Описывается высокий уровень развития науки и искусств.


При последующих императорах в стране установилось довольно стабильное положение, обеспечивавшее развитие торговли и землепользования. Однако начиная с третьего правителя династии, Чжан-ди (章帝,76–88 г.г.) наблюдается постепенный процесс усиления евнухов и роста влияния кланов императриц (жен, матерей…) при дворе, достигший своего апогея при одиннадцатом императоре династии, Хуань-ди. Со времени его правления начинается постепенный упадок империи, завершившийся её крахом в 220 г. 


Авторы, не приводя прямой характеристики того или иного исторического лица, тем не менее представляют события в таком свете, что любому исследователю сразу становится ясно, является ли он истинным благородным мужем или его деяния подвергаются осуждению со стороны Сыма Гуана.


Достоверность источника и другие его достоинства были оценены не только последующими поколениями китайских, но и вьетских правителей, сановников и летописцев. Так, по мнению К.Ю. Леонова, Цзы чжи тун цзянь послужила моделью для создания такого сводного труда, как Дая Вьет ши ки тоан тхы. Его автор, Нго Ши Лиен «заимствовал, прежде всего, саму идею произведения, а также его структуру и, отчасти, стиль. Кроме того, хроника Сыма Гуана являлась не только «образцом», которому надлежало следовать при работе, но и источником прямых текстовых заимствований в разделах по истории «северной зависимости». При этом заимствовании текст Сыма Гуана, как правило, переносился в хронику без изменений» [Леонов, 1993, с. 59].


Свидетельством же его авторитетности в Китае может служить упоминание о восьми переизданиях хроники только в течение оставшихся сорока лет существования государства Сун [Crespigny, 2003, p.8].

Биография Сыма Гуана


Руководитель авторского коллектива этого исторического труда, Сыма Гуан (1019 – 1086) был не только историком, но и политическим деятелем при дворе государства Северная Сун (宋, 960 – 1279).


Родился он в городе Шушуй ( 束水) уезда Шань ( 陕州)(современный округ Ся провинции Шаньси) в богатой семье. В юности его называли также Цзюньши (君实) или господин из Шушуя ( 束水先生). Известно, что по способностям он значительно превосходил своих сверстников. Это позволило ему уже в 1039 г. в возрасте двадцати лет сдать экзамен на высшую степень цзиньши (进士). Стоит отметить, что как правило, низшую ступень сюцай молодые люди получали лишь в 24 года, а на циньши экзамены сдавали претенденты в возрасте 34–35 лет [Сю Чжи, Ма Янь, 2004, с. 423].


После успешной сдачи экзамена Сыма Гуан в течение нескольких лет занимал различные чиновничьи посты, в том числе служил помощником начальника канцелярии.


В 1064 г. Сыма Гуан представил на суд императора Ин-цзуна (英宗, 1064 – 1067) свой первый труд Линянь ту, ставший прототипом главной работы учёного, Цзы чжи тун цзянь.


В 60-х г.г. XI в. активно набирало силу реформаторское движение, однако, оно не было однородным. В нём стало выделяться два противоборствующих направления. Первое из них возглавил основной сторонник преобразований в государстве, Ван Ань-ши (王安石). Оппозицию ему составил Сыма Гуан. Существуют разные версии определения характера данного противостояния: некоторые называют Ван Ань-ши либералом, а Сыма Гуана – консерватором [Лапина, 1970, с.57], другие придерживаются мнения о том, что первый представлял, главным образом, интересы народа, а второй – класса помещиков [Го Мо-жо «Ван Ань-ши»]. Так или иначе, оба государственных деятеля обладали существенным влиянием при дворе, но всё же не могли склонить императора Ин-цзуна на свою сторону.


К 1067 г. необходимость преобразований стала настолько очевидной, что правительство стало принимать на рассмотрение проекты реформ, приходившие даже из самых отдалённых регионов страны. Но поступавшую с мест информацию необходимо было анализировать. Так, Сыма Гуан и его сторонник Чжан Фан-пину получили приказ императора «подробно изучать поступавшие доклады с проектами реформ» и докладывать о наиболее достойных внимания Сыну Неба [Лапина, 1970, с.199].


В 1067 г. скончался император Ин-цзун; на престол взошел его сын Чжао Сюй – император Шэнь-цзун (神宗, 1068 – 1086 г.г.). С его приходом влияние Сыма Гуана при дворе, казалось, должно было сойти на нет, ведь молодой император сделал ставку на реформаторов и приблизил к трону Ван Ань-ши. Однако судьба распорядилась иначе: Сыма Гуан не только не был смещён с высоких государственных постов, но и продолжал быть авторитетом для нового правителя Поднебесной.


Во время одной из аудиенций, организованных в том же 1067 г. Шэнь-цзун приказал историку «подробно изложить взгляд на методы управления, с тем, чтобы «восполнить упущенное» [Лапина, 1970, с.201]. В ответ на это Сыма Гуан предложил вниманию императора сводный труд Тунчжи.


Эта работа произвела на монарха впечатление; безотлагательно был издан эдикт, предписывавший Сыма Гуану продолжать работу по составлению хроники. Учёному был предоставлен доступ к императорской библиотеке и архивам. Император покровительствовал учёному, взяв на себя расходы и учредив особую канцелярию, которая должна была оказывать помощь Сыма Гуану. Уважение императора к делу его подданного подтверждает тот факт, что в штат канцелярии вошли не только рядовые служащие, но и видные историки своего времени [Crespigny, 2003, p.6].


К 1069 г. оформилась консервативная коалиция, получившая название «старой группировки». Возглавил её Сыма Гуан, окончательно противопоставив себя министру-реформатору Ван Ань-ши. Он все чаще выступал с критикой своего оппонента, считая, что реформы «идут в разрез с конфуцианскими нормами» [Лапина, 1970, с.230].


В 1070 г. Сыма Гуан и его сторонники (Тан Цзе, Фу Би, Хань Ци) организовали выступление в знак протеста против преобразований, которое не возымело должного эффекта, но резко понизило степень влияния историка на императора. Тогда Сыма Гуан решил пойти на крайние меры – на шантаж. Он предложил императору отправить его в отставку, если тот не перестанет оказывать поддержку Ван Ань-ши. Ко всеобщему удивлению отставка была принята. Тогда Сыма Гуан покинул двор и перебрался в Лоян, сохранив за собой некоторые привилегии, позволившие ему благополучно завершить работу над Цзы чжи тун цзянь.


В 1084 г. окончательный вариант хроники был представлен императору Шэнь-цзуну. Через четыре месяца император скончался, передав престол малолетнему Чжэ-цзуну. Со сменой правителя связано возвращение историка на государственное поприще: вдовствующая императрица Гао и представители властных элит назначили его на пост Великого Канцлера. В течение восемнадцати месяцев непосредственной обязанностью Сыма Гуана было курировать процесс выхода государства из кризиса и разрухи, который повлекла за собой программа реформ, проводимая в жизнь министром Ван Ань-ши и его патроном, императором Шэнь-цзуном [Crespigny, 2003, p.7–8].


Первое издание Цзы чжи тун цзянь вышло в 1086 г. в Ханчжоу. Сыма Гуан умер в том же году [Crespigny, 2003, p.8].

История создания памятника


Цзы чжи тун цзянь является примером уникального летописного произведения, дошедшего до наших дней и оказавшего глубокое влияние на все последующие поколения как историков и хроникеров, так и государственных мужей и сановников. Это масштабное произведение создавалось с 1067 по 1084 г.г. и стало главным трудом жизни его автора.


В действительности работа над Цзы чжи тун цзянь началась несколько раньше 1067 г. 


Ещё в 1064 г. Сыма Гуан представил на суд императора Ин-цзуна свою первую работу – Линянь ту («Хронологические таблицы»). В пяти главах, вошедших в её состав, приводились таблицы, в которые были внесены все основные события за период с 403 г.до н.э. по 959 г. н.э. Точкой отсчёта был избран год начала войны, положившей конец существованию династии Чжоу (周,1122 – 247 г.г. до н.э.) и начало совершенно нового этапа развития китайской цивилизации – правлению династии Цинь (秦,246 – 207 г.г. до н.э.). Описание истории было доведено до периода Пяти династий, предшествовавшего правлению династии Сун, при дворе которой трудился Сыма Гуан.


Через три года в 1067 г. было завершено составление второго труда, также ставшего важной вехой в истории создания Цзы чжи тун цзянь. Он носил название Тунчжи («Всеобъемлющая хроника»), и отличался от предыдущего тем, что представлял собой более детализированную работу, включавшую в себя уже 8 глав, в которых содержалось описание истории государства с 403 по 207 г.г. до н.э. По мнению советских исследователей сунского времени, основная идея Тунчжи – «необходимость постоянного нравственного совершенствования правителей и морального воздействия на них конфуцианских учёных. Сыма Гуан питал надежду исправить социальное зло оружием исторических аналогий» [Лапина, 1970, с.202]. Конечно, в данном суждении явственно проступает идеологический подтекст советской действительности, однако, утверждение о том, что исторические аналогии были призваны предотвратить повторение ошибок прошлого, на наш взгляд, весьма правдоподобно.


Ин-цзун проявил неподдельный интерес к работе Сыма Гуана и повелел ему продолжить составление монументальной хроники. Для этого историку был предоставлен доступ к императорской библиотеке и архивам, сформирована канцелярия из видных учёных того времени для оказания помощи в работе. Что же касается расходов, в том числе на бумагу и каллиграфические кисточки, то заботу о них взял на себя сам Сын Неба.


Однако уже в следующем году император скончался. Но его сын, император Шэнь-цзун увлёкся трудом не менее своего отца. Он отметил ярковыраженный назидательный тон повествования и переименовал хронику в Цзы чжи тун цзянь («Всеобъемлющее зерцало, правлению помогающее»). Кроме того, он лично составил предисловие, в котором «выразил восхищение его утилитарным характером» [Лапина, 1970, с.202].


До наших дней дошли уникальные сведения о методах работы Сыма Гуана, его технике составления исторической хроники. Они не менее интересны для исследователей, чем сам труд, так как значительно отличаются от традиционного китайского подхода к историописанию.


В первую очередь выделялась основная событийная линия, т.е. выносились упоминания о наиболее заметных явлениях и происшествиях. На этом этапе работы текст практически полностью совпадал с Линянь ту .


На втором этапе автор перешёл к составлению распространённых черновых заготовок. На уже составленный хронологический каркас «нанизывался» максимально распространённый и детализированный описательный пласт. Именно в этой части работы Сыма Гуану более всего была необходима помощь особой канцелярии, в которую входили видные историки сунского времени. Материал между исследователями был распределен таким образом, чтобы каждый из них занимался сбором информации по определенному историческому периоду. Так Лю Бин (1022–1088) занимался документами, относящимися к династии Хань, Лю Шу (1032–1078) – к событиям с конца Хань до начала правления Тан, а Фань Цзуюй (1041–1098) был ответственен за исследование истории танского государства и периода Пяти династий.


Когда весь материал был собран (он целиком заполнил две просторные комнаты), Сыма Гуан приступил к критическому изучению черновых вариантов хроник, составленных членами особой канцелярии. Его основной задачей было составление информативного труда, изъятие из него излишних подробностей, которые в избытке присутствовали в 322 первичных исторических источниках, и приведение всего сочинения к единому повествовательному стилю. О невероятном объёме проделанной работы можно судить хотя бы по тому, что более 600 глав, написанных только Фань Цзуюем, в конечном итоге были сведены к восьмидесяти [Crespigny, 2003, p. 7].


Кроме того, Сыма Гуан собственноручно составил раздел «Исследование различий», в котором в тридцати главах приводились все варианты развития событий, описания которых разнились в первичных источниках. Помимо изложения версий происходящего, летописец указывал, какой из вариантов, по его мнению, является наиболее правдоподобным.


В конце 1084 г. законченный труд, состоявший из 294 глав был вынесен на суд императора Шэнь-цзуна. Немедленно был издан эдикт, предписывавший напечатать монументальный труд. Так увидела свет хроника, которая до сих пор считается одной из наиболее авторитетных и достоверных.


Таким образом, Сыма Гуан, как человек одарённый, выбрал нестандартный способ составления исторической хроники. Его методы в купе с возможностью доступа к всему объёму интересующего его материала позволили создать уникальное произведение китайского историописания, оставившего заметный след в истории культуры Китая.

Глава 2. Борьба за власть в период кризиса 157 – 159 г.г.


Данная глава посвящена изучению начала кризисных явлений в государстве Восточная Хань (25 – 220 г.г.). Мы постарались рассмотреть не только причины их зарождения, но и факторы, повлиявшие на ускорение процесса ослабления империи. Однако нам хотелось вынести на первое место не столько хронологию постепенного упадка государства, сколько изменение степени участия императора в мерах, направленных на выход из неблагоприятной ситуации, его позиции по отношению к институтам власти и представителям влиятельной верхушки общества.


Прежде всего, была составлена текстовая таблица, в которую были внесены все деяния императора в рассматриваемые 3 года (157 – 159). На основании этой хроники был проведён анализ роли Хуань-ди в управлении страной и сделан вывод о том, действительно ли он допустил развитие кризисных явлений, повлекших за собой гибель династии, или критический момент наступил в правление последующих императоров. Кроме того, нами были рассмотрены дополнительные факторы, влиявшие на ход развития событий и возможность представителей властных элит оттеснить императора от управления. Мы постарались показать, каким образом и по какой причине рядовой чиновник мог подняться по общественной лестнице на ступеньку, позволившую ему не только поравняться с виднейшими государственными деятелями своего времени, но даже превзойти по степени влияния и авторитету самого Сына Неба.


Итак, перейдём к более детальному изучению данного материала.

Хроника событий


Деяния императора Хуань-ди в 157 – 159 г.г.


девиз правления год  сезон месяц день реальная дата факт отношения
Юншоу 157 весна первый цзивей (?ивэй) 09.02.157 амнистия
Юншоу 157 лето военный приказ
Яньси 158 лето шестой у-инь 17.07.158 амнистия
Яньси 158 лето шестой у-инь 17.07.158 изменение девиза правления
Яньси 158 лето шестой жертвоприношение
Яньси 158 зима десятый увеселение/ритуал
Яньси 158 зима десятый увеселение/ритуал
Яньси 158 зима назначение военного чиновника признание, уважение
Яньси 158 зима назначение гражданских чиновников доверие
Яньси 158 зима указ доверие
Яньси 158 зима назначение военного чиновника доверие
Яньси 158 зима указ уважение
Яньси 158 зима указ страх
Яньси 159 осень седьмой заговор ненависть, доверие
Яньси 159 осень седьмой заговор доверие, ненависть
Яньси 159 осень восьмой приказ страх
Яньси 159 осень восьмой казнь ненависть, страх, месть

Император Хуань-ди вступил на престол в 147 г. в возрасте 13 лет при непосредственной поддержке представителя влиятельного рода, близкого к монаршему двору, генерала Лян Цзи (梁冀,? – 159).


Правление императора было длительным: он находился на престоле в течение двадцати двух лет, что говорит о всё ещё довольно устойчивом положении власти.


С первого взгляда на данную таблицу можно сделать вывод о том, что в описанные три года император вел себя довольно активно и принимал непосредственное участие в жизни страны. Интересно то, что приведённые в ней деяния Хуань-ди распадаются на три большие группы и следуют в строгом хронологическом порядке одна за другой.


В первую и самую раннюю из них входят событий, носящие ритуальный характер – амнистии, жертвоприношения, изменение девиза правления. Данная группа свидетельствует о попытках императора на определённом этапе усилить свою личную власть и открыть новый период в жизни страны.


Ко второй группе относятся упоминания назначений приближённых императора на новые должности. Данная группа даёт представление о действиях Хуань-ди, направленных на формирование новой управленческой элиты и замены ставленников генерала Лян Цзи на своих подчинённых.


Что же касается третьей группы, то её составляют события, имеющие непосредственное отношение к составлению заговора против Лян Цзи, то есть к последнему этапу возвращения власти в руки законного правителя.


Основываясь на данной таблице, рассматриваемые три года правления императора Хуань-ди (157–159), являющиеся соответственно десятым, одиннадцатым и двенадцатым годами его пребывания у власти, можно разделить на два основных периода: сохранение номинальной роли монарха при главенстве Верховного главнокомандующего Лян Цзи (157–158 г.г.) и свержение государем узурпатора (158–159 г.). Причём последний ещё подразделяется на два подпериода: принятие решения о противостоянии, начало строительства планов (лето – зима 158 г.) и переход к решительным действиям (осень 159). Ниже рассмотрим выделенные этапы подробнее.

157 г.: Империя под властью генерала Лян Цзи


Новый цзюань открывается описанием событий третьего года под девизом правления Юншоу (永壽) императора Хуань-ди. И первым действием, отмеченным автором стало упоминание о проведении амнистии в день цзивей первого месяца 157 г. Но каково её значение? Чтобы понять это необходимо определить характер императорской власти в данный период, степень сосредоточения монарха на государственных делах.


Проведение амнистий в Китае было традиционным действием, направленным на удержание власти как в начале правления, так и на всём его протяжении. К подобным мерам прибегал ещё первый император династии Западная Хань Гао-цзу (206–193 г.г. до н.э.) [Tong Chiming, 1959, p. 48–49]. Следовательно, если предположить, что Хуань-ди к тому моменту уже удалось несколько потеснить представителей властной верхушки, и, прежде всего, генерала Лян Цзи, у руля, то амнистия была призвана расположить народ к набиравшему силу императору.


Однако мы склонны полагать, что на тот момент Лян Цзи и его окружение были ещё слишком сильны. Подтверждением этому может служить цитата из Цзы чжи тун цзянь, говорящая о том, что управляющий уезда в военном округе Цзючжень «был жадным и деспотичным правителем, обладавшим неограниченной властью» [Цзы чжи тун цзянь, цзюань 54, с. 1]. Это говорит о фактическом неподчинении окраин центру, при том, что практически все значимые должности в государстве занимали преданные Лян Цзи люди. В этом случае амнистия явилась лишь проявлением милости к народу, и, значит, попыткой загладить свою вину перед Небом за уже проявлявшиеся кризисные явления.


Но уже следующая запись говорит о том, что проведение амнистии не принесло должного результата, и благоденствие в империи не было восстановлено. Автор описывает мятеж, вспыхнувший на отдалённых южных рубежах империи в военном округе Цзючжэнь. Деспотизм и своеволие управляющего уезда вынудили мужчин округа под предводительством Чжу Да поднять мятеж не только своими силами, но даже привлечь на свою сторону степняков (всего от четырёх до пяти тысяч человек). Можно предположить, что данное упоминание призвано показать снижение престижа власти, ведь до этого момента именно признание авторитета монарха жителями южных земель служило гарантией незыблемости положения правителя.


После того, как в четвёртом месяце восставшие провели штурм столицы округа, последовал императорский указ расправиться с непокорными подданными. Но был ли он действительно волей самого Хуань-ди? Скорее всего, нет. В данной записи довольно чётко просматривается стремление генерала Лян Цзи покарать жителей империи, посягнувших на его ставленника, а значит, на созданную им систему управления в целом.


Сразу же после принятия этих мер в день гэнчэнь пятого месяца (последний день месяца погребений) произошло солнечное затмение и нашествие саранчи на столичный регион. Эти два события служат своеобразным маркером перехода к следующему этапу: постепенному оттеснению влиятельного генерала от управления страной, ведь подобные природные явления рассматривались исключительно как проявление гнева Неба.

157 – 158 г.г.: Снижение авторитета генерала Лян, постепенное усиление императора Хуань-ди


Получение законной власти императором требовало проведения ряда мер, направленных на поднятие его авторитета в глазах народа и стабилизацию положения в государстве. Такую роль вполне могла сыграть экономическая реформа, предложение о проведении которой поступило правительству осенью 157 г.


К работе были привлечены авторитетные чиновники Четырёх Канцелярий и учёные Имперского Университета. В ходе обсуждения вопроса о необходимости увеличения размера и, следовательно, ценности денег были вскрыты гораздо более глубокие и актуальные проблемы государства. В частности, учёный Имперского Университета Лю Тао, по существу, выступил с критикой политики Лян Цзи, заявив, что «в последние несколько лет каждый зерновой росток был уничтожен саранчой и другими вредителями, а каждый лоскут материи был изъят в соответствии с правительственными [налоговая система] или частными [землевладельцы и ростовщики] требованиями». Кроме того, он утверждал, что простой народ вынужден голодать несмотря на то, что в государстве много необрабатываемой земли [Цзы чжи тун цзянь, цзюань 54, с. 1].


Были даже предложены конкретные меры для выхода из зарождавшегося кризиса: отмена трудовой повинности и запрет частных поборов [Цзы чжи тун цзянь, цзюань 54, с.2]. Однако императору, не обладавшему достаточным количеством механизмов и опытом управления, было нелегко довести начатые преобразования до конца, так что он ограничился лишь полумерами: изменений в чеканке монет не произошло.


Однако большое значение имело уже то, что в ходе обсуждения чиновники и учёные апеллировали непосредственно к императору и признавали его «заинтересованность в страданиях всех, проживающих в пределах четырёх морей» [Цзы чжи тун цзянь, цзюань 54, с. 2]. Это позволяет сделать вывод о том, что именно 157 г. стал тем рубежом, с которого началось признание возможности правителя смирить властного генерала.


Следующая запись свидетельствует о начавшихся изменениях в аппарате управления. Поводом для этого послужила смерть «в своей канцелярии» зимой, в одиннадцатом месяце Инь Суна, возглавлявшего управление общественных работ [Цзы чжи тун цзянь, цзюань 54, с.3]. Возможно, указание места, где произошло это событие, содержит некоторый намёк на причину смерти, вполне понятный для современников летописца, но скрытый от современных исследователей. В любом случае, смерть чиновника привела в движение сложный механизм занятия высоких должностей при ханьском дворе. Место покойного занял руководитель управления жертвоприношений, а его место, в свою очередь, – глава управления ритуалов. Стоит, однако, обратить внимание на то, что аппарат управления не был изменён полностью, а было лишь осуществлено перемещение чиновников, при сохранении высокого положения каждого из них.


Этот факт заставляет нас полагать, что перестановки в бюрократическом аппарате проводились Лян Цзи и были попыткой не допустить проникновения в государственную машину людей, преданных императору Хуань-ди.


Описание событий 158 г. открывается упоминанием солнечного затмения, произошедшего в день цзясюй пятого месяца (последний день месяца). Ответственность за это знамение было возложено на Верховного главнокомандующего. Генерал расправился с человеком, обвинившим его в злодеяниях, повлекших гнев Неба, но вскоре после этого последовало нашествие саранчи на столичный регион, окончательно убедившее императора в необходимости его участия в управлении государством.

158 г.: Разработка планов по свержению власти Лян Цзи


Начало этого этапа правления Хуань-ди характеризуется рядом мер ритуального характера: была проведена амнистия, изменён девиз правления, осуществлено жертвоприношение во имя дождя. Всё это было призвано дистанцировать действия императора от деяний генерала Лян Цзи, вызвавших гнев Неба.


После этого в седьмом месяце Хуань-ди приступил к осторожным попыткам реформировать государственный аппарат; а после того, как в двенадцатом месяце на северных окраинах империи вспыхнуло восстание степных народов, целью которого было разорение приграничных военных округов, император решился на назначение преданных ему людей и на военные посты. Первым из них стал Чэнь Гуй, получивший должность Полководца, перешедшего реку Ляо (度辽将军). Это назначение имело колоссальное значение, ведь военное дело – непосредственная сфера интересов Лян Цзи. И то, что императору удалось вернуть себе право назначения генералов, имевших довольно широкие полномочия в ханьском бюрократическом аппарате, говорит о постепенной утрате узурпатором лидирующих позиций в государстве.


. В своём письме императору, приведённому в Цзы чжи тун цзянь, Чэнь Гуй не только призывает Хуань-ди приступить к непосредственному управлению страной, но и осуждает политику Лян Цзи и его сторонников, некоторые из которых «были назначены на должность по рекомендации евнухов, они боятся ослушаться указаний сверху, и следуют им, не задумываясь» [Цзы чжи тун цзянь, цзюань 54, с.5].


Благодаря усилиям верных императору людей (Чжан Хуань) вскоре удалось отбить набег степняков на северных рубежах империи. Это ещё больше повысило авторитет Хуань-ди, ведь спокойствие в приграничных районах – показатель мощи центральной власти.


Из летописи Сыма Гуана явно следует, что к двадцати шести годам император не только принял решение консолидировать власть в своих руках, но и приобрёл некоторые навыки управления государством и приёмы ведения закулисной борьбы. Эти умения ему пригодились, ведь для осуществления его главной цели – отстранения Лян Цзи от власти – ему необходимо было сформировать круг приближённых, которые были бы искренне преданы ему. По этой причине Хуань-ди не потакал желаниям своих подданных привести к власти своих родственников и друзей в ущерб другим сторонникам императора; он изо всех сил пытался сохранить расположение каждого человека, который поверил в него и принял его сторону в нелёгкой борьбе с властной элитой. Так произошло, например, с Южным Шаньюем Цзюйчэ, которого Чжан Хуань, генерал северных крупных землевладельцев, обеспечивший победу над варварами, проникшими на северные рубежи империи, пытался заменить своим соратником, правителем Левого царства, Лули. Император отказался последовать совету генерала, заявив, что «Цзюйчэ был верным и покорным с самого начала нашего царствования, и, в соответствии с принципами Чуньцю, мы должны оказать ему особое внимание (как соправителю первого года нашего правления)» [Цзы чжи тун цзянь, цзюань 54, с.7].


Таким образом, было положено начало формированию лагеря приближённых императора, обладавших реальной властью и постепенно усиливавших сферу своего влияния.

158 – 159 г.г.: Новый виток усиления влияния Лян Цзи


Но не стоит забывать о том, что по опыту и хитрости Верховный главнокомандующий намного превосходил лишь набиравшего силу императора. И он вовсе не был намерен мириться с подобным положением дел. Привыкший безраздельно властвовать Верховный главнокомандующий предпринимал отчаянные попытки путём клеветы и обмана вернуть своих людей на посты, оккупированные окружением императора. Так, оклеветав своего давнего врага Чэнь Гуя, ему удалось возвести своего ставленника на столь важную государственную должность, как Полководец, перешедший реку Ляо. Казалось, у императора опустились руки: он не только отошёл в тень, но и позволил Лян Цзи расправиться с одной из наиболее ярких и выдающихся фигур, принадлежавших к его лагерю, Чэнь Гуем. Осмелившись призывать императора казнить влиятельного сановника, бывший Полководец, перешедший реку Ляо, по сути, подписал себе смертный приговор. Он настолько боялся мести Лян Цзи, что предпочёл уморить себя голодом, но не сдаваться на милость своего заклятого врага [Цзы чжи тун цзянь, цзюань 54, с. 8].


С этого момента начинается отчёт нового этапа главенства генерала Лян. По свидетельству Сыма Гуана, его самовластие и жестокость по отношению к соперникам усиливались с каждым днём. [Цзы чжи тун цзянь, цзюань 54, с.8]. Его приближённый Чжун Гао завершил процесс усмирения народов приграничных территорий, однако, его методы в корне отличались от пути, избранного его предшественником на посту Полководца, перешедшего реку Ляо, человека Хуань-ди, Чэнь Гуя. Если последний вёл активную борьбу с неприятелем, заручившись поддержкой других опытных военных, то ставленник Лян Цзи предпочёл пойти на подкуп противника. Это во многом характеризует политику узурпатора: его целью было не обеспечение благоденствия империи, а лишь создание видимости стабильности и порядка, и, конечно, личное обогащение.


Но вскоре усилия Лян Цзи пошли прахом: начавшиеся во втором месяце 159 г. выступления степняков почти по всей протяжённости границ показали несостоятельность Верховного главнокомандующего обеспечить безопасность империи. Положение осложнялось и последовавшими вскоре сильнейшими наводнениями в столичном регионе, которые, несомненно, были восприняты как кара небесная, и в очередной раз подорвали доверие жителей Восточной Хань к генералу-узурпатору. Тем не менее, он продолжал избавляться от всех, кто принимал сторону императора: был отравлен цензор провинции Цзин У Шу, казнены управляющий Ляодуна Хоу Мэн, член императорской фамилии Юань Чжу и его друзья Хао Цзэ и Ху У (с семьёй).


В этих условиях генерал решил заручиться поддержкой богатых чиновников и цензоров, облегчив для них порядок ношения траура.

159 г.: Обретение Хуань-ди законной власти в империи


В таком ослабленном положении генерал Лян встретил новость о кончине в день бину седьмого месяца своей младшей сестры, императрицы Лян Нюин (梁女瑩, жена императора Хуань-ди с 147 г.). Для узурпатора это событие означало ещё один шаг назад от вожделенной цели тотального контроля над государством, ведь императрица Лян была не только сестрой, но и союзником Лян Цзи. Она, не имея возможности произвести на свет наследника, прилагала все усилия к тому, чтобы у Хуань-ди не было детей от других женщин. Ради этой цели она создавала императору препятствия в его стремлении приблизить кого-либо из гарема, а если кому-либо из наложниц всё же удавалось забеременеть, то «лишь немногие из них могли выносить ребёнка» [Цзы чжи тун цзянь, цзюань 54, с. 9]. Таким образом, император даже в своих покоях ощущал давление властного генерала.


В источнике нет упоминания о том, была ли смерть императрицы естественной или это была мера по ослаблению влияния рода Лян, предпринятая приближёнными императора Так или иначе, она стала своеобразным призывом для Хуань-ди перейти к активным действиям; а появление в гареме новой наложницы Мэн (猛), казалось, предвещало императору обретение близкого человека и опоры, а, возможно, и рождение наследника. Заметив склонность Хуань-ди, Генерал Лян вознамерился дать Мэн свою фамилию и признать дочерью, что позволило бы ему продолжать оказывать давление на императора через самого близкого ему человека. Однако он допустил роковую ошибку, решив для начала избавиться от матери Мэн и мужа её старшей сестры, которые могли помещать осуществлению его плана. Об этом стало известно императору. Это окончательно переполнило чашу его терпения: с этого дня начался отсчёт последних дней генерала Лян. Судя по тону, с которым Сыма Гуан описывает эти события, можно сделать вывод о том, что императору нелегко далось решение пойти против человека, который возвёл его на престол, но перспектива всю жизнь быть не только в тени Верховного главнокомандующего, но позволить ему контролировать даже его частную жизнь показалась Хуань-ди уж слишком угнетающей.


Хуань-ди отправился в умывальную комнату, где начал составлять заговор против Лян Цзи с преданным императору Младшим смотрителем Жёлтых ворот Тан Хэном. Мне хотелось бы акцентировать внимание на том, что во всём императорском дворце не нашлось другого места для ведения переговоров, где бы император не чувствовал незримого присутствия генерала, кроме туалетной комнаты!


Императора интересовал вопрос, находился ли кто-нибудь из членов дворцовых служб в плохих отношениях с кланом императрицы. Оказалось, что такие люди были. И тогда император призвал к себе самых решительных из них: Бессменного смотрителя дворца Шань Чао (單超) и Младшего смотрителя Жёлтых ворот Цзо Сингуаня (左心官), у которых вышла ссора с младшим братом Лян Цзи, Лян Буи (梁不疑) .


Хуань-ди посвятил новых союзников в свои планы и предложил им высказать своё мнение по данному поводу. Они подтвердили, что положение в империи действительно угнетающее, однако, выразили опасение относительно открытого противостояния: «Страна действительно наводнена низкими людьми и преступниками, однако, день их расплаты далеко впереди. Сами мы ослаблены, не обладаем [выдающимися] способностями и не можем понять мудрые мысли вашего величества» [Цзы чжи тун цзянь, цзюань 54, с. 14].


Но император был настроен решительно. Он остался непреклонен в своём намерении покарать узурпатора даже после того, как его сторонники предложили ему отказаться от таких рискованных действий хотя бы на время.


О серьёзности намерений Хуань-ди говорит и тот факт, что договор был скреплён кровью.


Необходимо отметить то, что «заговорщики» стремились сохранить свой план в тайне до последней минуты, ведь вряд ли неопытный император, доселе пребывавший в тени Лян Цзи, и прославленный генерал, узурпировавший власть ещё до вступления Хуань-ди на трон, были равными соперниками. Если бы Лян Цзи стало известно о замысле императора, он наверняка бы нашёл способ разделаться с заговорщиками, тем более, что текст Цзы чжи тун цзянь свидетельствует о том, что Генерала Ляна боялись как в стенах дворца, так и за его пределами [Цзы чжи тун цзянь, цзюань. 54, с. 12]


Однако когда Лян Цзи в день динчоу восьмого месяца 159 г. направил одного из своих подданных для наблюдения за положением во дворце, Хуань-ди призвал верных ему людей и по их совету решил перейти к решительным действиям.


Среди них был Инь Сюнь, также довольно интересная и значимая личность. Возглавляя кабинет Великих писарей, основной функцией которого было составление императорских указов и эдиктов, он, помимо прочего, был также и держателем так называемого Посоха власти. Этот посох, длиной 8 чи (ок. 185 см), выполненный из бамбука с прикреплёнными к верхушке тремя ячьими хвостами, давал право его обладателю принимать решения и действовать до получения одобрения императора [Emperor Huan and Emperor Ling, 2003, p. 22].


Инь Сюнь выставил своих подчинённых для охраны дворца, а за его пределами началось формирование военных отрядов для взятия усадьбы Лян Цзи и ареста его самого [Цзы чжи тун цзянь, цзюань 54, с. 15].


Задуманное было осуществлено. Осознав близость неминуемой кары, Лян Цзи и его жена покончили с собой. Так завершилась эра безраздельного господства генерала Лян, длившаяся более двадцати лет.

159 г.: Империя без генерала Лян


Но на этом борьба императора за установление личной власти не была завершена. Расправившись с главным противником, император начал уничтожать всю его многочисленную семью и сподвижников, дабы не допустить попыток восстановить былое могущество рода Лян. Многие были казнены, менее значительные фигуры – низведены до положения простолюдинов. Двор, по свидетельству летописца, опустел.


Таким образом, были созданы все условия для формирования нового бюрократического аппарата, в который бы вошли преданные императору люди, готовые безоговорочно выполнять его указания. Однако император, не доверяя чиновничеству, предпочёл (или был вынужден) передать власть в руки евнухов. Члены внутридворцовых служб заняли большинство должностей в империи и стали вершить политику, которая, в конечном итоге, и привела к гибели династии.


Возведённый евнухами на императорский трон преемник Хуань-ди, император Лин-ди, не только не мог изменить подобной системы управления страной, а наоборот, полностью удалился от государственных дел.

Условия зарождения кризиса 157 – 159 г.г. и факторы, повлиявшие на его протекание


Из приведённой выше хроники развития кризиса в государстве Восточная Хань явственно следует, что страну охватил мощнейший кризис, вызванный во многом деятельностью Верховного главнокомандующего Лян Цзи. Но что позволило ему добиться такого влияния при дворе, какие факторы усугубляли течение кризиса? И почему в летописи не зафиксировано не единого упоминания о выступлениях, направленных против императора (даже на начальном этапе его правления), личность которого, напротив, отождествлялась с образом достойного конфуцианского правителя, проявляющего живой интерес к жизни своих подданных. Именно эти вопросы мы попытаемся рассмотреть более подробно в этой части исследования.

Роль императора Хуань-ди


Правление императора было длительным: он находился на престоле в течение двадцати двух лет, что говорит о всё ещё довольно устойчивом положении власти. Но было ли это заслугой императора или просто страна ещё не была готова к радикальным переменам, в том числе к смене властвующего монарха, что дозволялось конфуцианскими нормами?


Многие исследователи [Twitchett, Loewe, 1986; Малявин, 1983 и др.] утверждают, что институт императорской власти начал постепенно деградировать. В качестве основной причины они, как правило, называют отсутствие харизматичного императора, способного держать всю страну в своих руках и не допускать возникновения центробежных тенденций. Подтверждением этого служит и тот факт, что Хуань-ди не только был возведён на престол человеком, вхожим в высшие круги правящей элиты, но и, фактически, был номинальной фигурой при реальной власти Лян Цзи [Хоу-Хан шу, цзюань 8].


Очевидно, кризис начался ещё в 150 г., о чём свидетельствует чересчур частая смена девизов правления: Цзяньхэ – 建和 -147 год, Хэпин – 和平 – 150, Юаньцзицзя – 元吉茄 – 151, Юнсин –永興 – 153, Юншоу – 永壽 -155, Яньси –延熹 – 158.


Однако император предпринимал попытки вернуть себе власть, оживить абсолютно бездействующий бюрократический аппарат, ведь система управления, созданная Лян Цзи, была призвана лишь обеспечивать беспрестанное обогащение самого генерала и его ближайших сподвижников. Император пытался оказывать влияние на течение кризиса, и лишь его неопытность и слабая сила воли не позволили ему вывести империю из сложной ситуации, в которой она оказалась после двадцати лет главенства могущественного узурпатора.


Но каково же было отношение к императору среди просвещённого населения? И почему низшие социальные слои империи не организовывали выступлений, призванных либо заставить его активнее участвовать в государственных делах, либо заменить его более достойным правителем? Об этом можно судить по описанию процесса обсуждения денежной реформы в 157 г., приведённому Сыма Гуаном. Обращение непосредственно к Хуань-ди говорит о том, что сановники и учёные Имперского Университета видели в нём добродетельного монарха, чья воля была полностью подавлена генералом Лян. Это, в свою очередь, означало то, что император не утратил благой силы дэ (德), и Небесный мандат по праву должен был сохраняться в его руках. Именно признание того, что его власть не вызывает осуждения Неба не позволяло жителям страны противиться его методам ведения государственных дел.

Роль генерала Лян Цзи


Но если император считался жертвой, то кто же был главным виновником неблагоприятного положения в империи? Наибольшей властью в стране обладал Верховный главнокомандующий Лян Цзи, и именно на него современники возлагали ответственность за большинство неблагоприятных знамений и стихийных бедствий, обрушивавшихся на угасающую империю. Но если, как свидетельствует Цзы чжи тун цзянь, «власть сосредотачивалась в руках Лян Цзи в течение более двадцати лет и распространялась как внутри, так и за пределами дворцовых стен; руки императора были «связаны», и он ничего не мог сделать по собственной инициативе», то как же могла появиться такая фигура, как Лян Цзи, и что способствовало распространению его влияния [Цзы чжи тун цзянь, цзюань 54, с. 13]?


Получив во владение обширный участок земли, Лян Цзи продолжал увеличивать свои владения и усиливать давление на земледельцев, оказавшихся под его влиянием. Так вокруг него формировался круг зависимых людей, которые вполне могли стать его опорой в политической борьбе. Со временем в усадьбе генерала появилось даже собственное войско, призванное охранять покой и имущество своего владельца.


Всё это способствовало не только повышению статуса Лян Цзи, но и его обогащению. Тун Чи-Мин утверждает, что генерал обратил в рабство несколько тысяч человек, которые трудились на благо его семьи. Кроме того, он приобрёл участок земли в западной части современной провинции Хунань, размером в тысячу ли, который превратил в зону отдыха. Там выращивались животные и птицы, на которых генерал мог охотиться в любое удобное для него время. Позже, когда его имущество было изъято в пользу государства в 159 г., было обнаружено, что «его состояние намного превосходило 3 млрд монет, что сравнимо с размером годовых налоговых поступлений в казну со всей империи» [Tung Chi-Ming, 1959, p. 65].


Однако богатство не всегда является синонимом власти. Тогда что же позволило генералу Лян не только занять государственную должность, но и так близко приблизиться к монарху?


К сожалению, ни один из рассмотренных в ходе исследования источников не даёт представления о том, какими способностями обладал Лян Цзи. Но способ его продвижения по служебной лестнице не вызывает особых сомнений. По мнению Л.С. Васильева, в эпоху Хань особое значение имела такая форма карьерного роста, как практика протекции. В ходе изучения исторических источников, мы пришли к такому же выводу, и можем сказать, что в рассматриваемый период времени именно протекция, а не получение чиновничьей степени играла решающую роль при назначении на должность того или иного лица. «В особой позиции находились представители высшей знати, перед которыми с лёгкостью открывались все дороги. Позже в государстве Восточная Хань некоторое распространение получили такие формы карьеры, как право «тени» (высшие сановники могли способствовать продвижению кого-либо из своих близких родственников)» [История Китая, 2004, с. 143].


Именно такой способ получения первого назначения на службу и дальнейшего продвижения по вертикали власти позволил Лян Цзи приблизиться к трону, и даже на определённом этапе возвыситься над императором. Доказательством нашей теории может служить тот факт, что клан Лян породнился с императорской семьёй ещё в период правления императора Чжан-ди (章帝,76 – 88 г.г н.э.), а отец Лян Цзи, Лян Шан (梁商), занимал высокие посты при императоре Шунь-ди (顺帝, 126 – 144), предшественнике Хуань-ди на престоле. Естественно, что отец способствовал получению сыном солидного поста на государственной службе. В дальнейшем же решающую роль сыграла жажда власти самого Лян Цзи, заставившая его добиться такого положение при императоре Шунь-ди, что после его смерти именно генерал Лян возвёл на престол следующего монарха.

Дополнительные факторы, ускорившие течение кризиса


Безусловно, роль личности в историческом процессе крайне важна, однако, не стоит забывать и о внешнем воздействии, которое может оказывать как положительное, так и негативное влияние на степень эффективности действий правителя.


Так существует ряд факторов, которые в советской традиции принято рассматривать как маркеры такого спорного понятия, как конец династийного цикла и начало периода кризиса [История Китая, 2004]. Однако мы склонны считать, что подобные явления представляют собой дополнительные условия, влияющие на развитие государства как в кризисные моменты, так и в период процветания. Безусловно, таких факторов очень много и все они тесно связаны между собой. Но мы предлагаем рассмотреть лишь некоторые из них, характерные для периода начала кризисных явлений в государстве Восточная Хань.


Прежде всего, нам бы хотелось обратить внимание на такую знаковую для истории Китая проблему, как демографический фактор. По свидетельству Л.С.Васильева, численность населения империи на протяжении периода с рубежа новой эры и до династии Мин колебалась в пределах 60 млн. человек. Однако в периоды кризиса, в том числе и в рассматриваемый период, она резко снижалась [История Китая, 2004, с. 141]. Это приводило к тому, что поля некому было обрабатывать, в стране начинался голод и обнищание. Несмотря на явный марксистский характер высказанного предположения, оно находит подтверждение в источнике. Так в ходе обсуждения денежной реформы 157 года вопрос о возникновении диспропорции между численностью населения и количеством обрабатываемой земли был подробно описан учёным Имперского Университета, Лю Тао [Цзы чжи тун цзянь, цзюань 54, с. 1–3].


И тут же перед нами возникает следующий фактор, тесно связанный с предыдущим: аппарат власти, для которого поступления в казну были непосредственным источником существования и обогащения, увеличивал налоговый гнёт, чтобы восполнить потери, вызванные снижением численности населения. Это приводило к ещё большему разорению мелких крестьянских хозяйств, а, значит, и к возникновению таких кризисных явлений, как мятежи, бунты и восстания. Так, в письме видного государственного деятеля эпохи Восточная Хань Чэнь Гуя императору, приведённом в Цзы чжи тун цзянь есть следующие строчки: «Люди всё чаще вынуждены прибегать к разбою и грабежам. Дома и хозяйства разрушены, и даже если там до сих пор кто-то живёт, то в действительности они не более чем скелеты [Цзы чжи тун цзянь, цзюань 54, с.5].


Мы привели лишь несколько самых заметных факторов, способствовавших ослаблению династии, но даже они дают вполне чёткое представление о неспособности правителя и элиты жёсткими административными мерами восстановить благоденствие в империи, по крайней мере, в изученные три года развития кризиса.

Заключение


Подводя итоги, можно сказать, что данное исследование предоставляет достаточно подробное описание положения в стране и предпосылок будущего правления. Очевидно, что подававший надежды император, осмелившийся пойти на открытое противостояние с человеком, державшим в страхе всю страну в течение более двадцати лет, не смог, в конечном итоге, довершить начатое дело и, вернув себе законную власть, провести ряд радикальных преобразований, необходимость которых абсолютно очевидна как для современников Хуань-ди, так и для современных исследователей.


Казалось, самое страшное было позади: узурпатор свергнут, а система управления, созданная им – разрушена. Хуань-ди и его сторонникам оставалось лишь построить новое «здание» бюрократического аппарата, фундамент для которого уже был заложен. Но император отступил…


Что заставило его бросить всё и удалиться в глубь императорских покоев, когда перед ним уже открывалась перспектива единоличного управления страной – загадка. Возможно, недоверие к окружавшей его служилой знати вынудило его считать, что все усилия бесполезны: создание нового аппарата управления, как и прежде, повлекло бы за собой возвышение отдельных личностей, нового Лян Цзи. А может быть уже в тот период возникла новая властная группировка, которой, как и роду Лян, удалось получить власть при сохранении номинальной роли императора.


Так или иначе, отход императора от дел и передача власти евнухам решили судьбу государства. Начался процесс угасания всё ещё жизнеспособной империи, завершившийся при преемнике Хуань-ди, императоре Лин-ди, в котором в ещё большей степени воплотились пороки его предшественника. Наступил период тотального контроля евнухов.


Библиография


  1. Сыма Гуан «Цзы чжи тун цзянь» («Всеобъемлющее зерцало, правлению помогающее»), Интернет версия, 2004 г. 
  2. Фань Е «Хоу-Хань шу» («Хроника государства Поздняя Хань),Интернет версия, 2002 г. 
  3. Бай Ян «Чжунго диван хуанхоу цинван гунчжу шисилу» («Генеалогия китайских императоров и удельных правителей»), Бэйцзин, 1985
  4. Сю Чжи, Ма Янь «Чжун го мин жэн» («Знаменитые люди Китая»), Бейцзин, 2004
  5. Tong Chiming, “An Outline History of China” («Очерк истории Китая»), Peking, 1959
  6. D. Twitchett, M. Loewe “The Cambridge History of China” («Кембриджская история Китая»), New York, 1986
  7. Rafe de Crespigny “Introduction to Emperor Huan and Emperor Ling” («Предисловие к главе о правлениях императоров Хуань и Лин»), Internet edition, 2003
  8. Rafe de Crespigny “Emperor Huan and Emperor Ling”, («Правление императоров Хуань и Лин»), Internet edition, 2003

  1. Т.Лэример, С. Разерфорд, Б. Белл «Окно в мир. Китай», Москва, 1998 г. 
  2. Ч.П. Фицджералд «История Китая», Москва, 2004 г. 
  3. З.Г. Лапина «Политическая борьба в Средневековом Китае», Москва, 1970 г. 
  4. «История Китая с древнейших времён до наших дней» под редакцией Л.В. Симоновской, Москва, 1974 год 
  5. В.В. Малявин «Гибель древней империи», Москва, 1983 г. 
  6. Г.Я. Смолин «Источниковедение древней истории Китая», Ленинград, 1987 г. 
  7. К.Ю.Леонов «Цзы чжи тун цзянь как один из источников формирования традиции вьетнамского летописания (I – X в.в.)» в составе «Традиционный Вьетнам. Сборник статей», выпуск 1, Москва, 1993 год 
  8. «История Востока. Том I» под редакцией Р.Б. Рыбакова, Москва, 2002 г. 
  9. «История Древнего Востока. Тексты и документы» под редакцией В.И. Кузищина, Москва, 2002 г. 
  10. «История Древнего Востока» под редакцией В.И. Кузищина, Москва, 2003 г. 
  11. «История Китая» под редакцией А.В. Меликсетова, Москва, 2004 г.

 
Файлов нет. [Показать файлы/форму]
Комментариев нет. [Показать комментарии/форму]