Вход:  Пароль:  
EAstudies.ru: ИсторияКитая?/Источниковедение/БамбуковыеАнналы ...
Home Page | Каталог | Изменения | НовыеКомментарии | Пользователи | Регистрация |

Научный руководитель: к.и.н. Ульянов М.Ю.
научный консультант: проф. Деопик Д.В.

«Бамбуковые анналы» (Чжушу цзинянь) как источник по истории Китая в периоды Шан-Инь (XVI – XI вв. до н.э.) и Чжоу (1027 – 221 гг. до н.э.)

Оглавление документа

Введение

Предмет и задачи исследования

Данная выпускная курсовая работа представляет собой первое в отечественном вотоковедении специальное исследование одного из важнейших источников по истории Древнего Китая.


Это исследование сконцентрировано на изучении самого памятника и является первым этапом, после которого будет возможен второй этап – исторический анализ содержания источника. Данная работа включает преимущественно изложение первого этапа исследования.


Цели данной работы заключаются в выяснении степени аутентичности памятника и возможности его использования в качестве исторического источника.
Предметом исследования является письменный памятник под названием Чжушу цзинянь («Бамбуковые анналы»). Как заметил проф. Деопик, БА по жанру близки к Чуньцю, по задачам к Ши цзи Сыма Цяня, но по форме это уникальный памятник, т.к. он является «чистой» краткой историей.
Временной обхват памятника составляет примерно два тысячелетия – от основания китайской цивилизации культурным героем Хуанди до смерти чжоуского правителя Инь-вана в 296 г. до н.э. Текст разделен на пять глав-цзюаней и представляет собой краткие лаконичные записи о событиях, произошедших в правления 87 монархов династий Ся, Шан и Чжоу.


Задачи курсовой работы заключались в том, чтобы на основе проведения системного исследования, предполагающего использование методов структурного и количественного анализа, составить полное представление о памятнике, оценить степень его аутентичности, и тем самым ввести его в научный оборот, определить его жанровую специфику, разработать метод его исследования. Одновременно с анализом был выполнен полный перевод памятника и осуществлен его сопоставительный анализ с Чуньцю, Ши цзи и Шан шу.


Я, использовав названные методы точного анализа текстов исторических памятников, адаптировала их к своей работе. В данной работе на основании исследования текста всего памятника решались общие задачи, а также затрагивались некоторые частные проблемы, например, проблема датировок событий (привязка определенных событий к определенным сезонам). Системное исследование всего письменного памятника, включает анализ его структуры и содержания. Основной задачей подобного исследования является извлечение новой исторической информации скрытой в тексте. Преимуществом такого подхода является исследование всего текста, точность анализа, а также проверяемость полученных результатов. Выявление структуры источника и выделение мельчайшей единицы информации на уровне высказывания, позволило составить компьютерную базу данных, оформленную в виде таблиц двух видов: “базовые” и “аналитические”, и уже на их основе проводить исследование всего текста источника от первого до последнего иероглифа. На основании этого проводился совокупный анализ всех этих элементов информации.


Данная работа состоит из введения, трех глав, заключения, библиографии и приложения, которое включает полный перевод Чжушу цзинянь с комментариями, графики, «базовые» и «аналитические» таблицы.


Во введении рассказывается о методах анализа. Рассмотрены некоторые элементы структуры текста, которые были выявлены при помощи этих методов, в ходе изучения памятника. Во введении также представлен краткий обзор литературы о Чжушу цзинянь, рассказано об истории памятника, о различных изданиях памятника и их сопоставлении, а также немного говорится о комментариях.
В первой главе содержится структурное и количественное исследование текста на основе анализа базовых и аналитических таблиц.


Во второй главе содержится анализ основных аспектов содержания памятника – рассмотрена проблема датировок, приведена классификация и анализ «действий», а также исследованы топонимы, связанные с местожительством и перемещениями правителей. Таким образом, в ходе исследования на основе подробного рассмотрения базовых таблиц, в которых отражен весь текст, особое внимание уделено специальному анализу временной части описания событий, которая является наиважнейшей в историческом тексте.
В заключении изложены выводы относительно степени достоверности и жанровой принадлежности этого исторического текста, и перечислены выводы по основным и частным проблемам, которые решались в ходе исследования, а также ставятся задачи следующего этапа исследования.
В приложении дан полный перевод текста с комментариями на русский язык, а также представлены: график, «базовые» и «аналитические» таблицы и карта.
Прежде чем перейти к анализу текста памятника, расскажем о том, какое место Чжушу цзинянь занимают в работах востоковедов. Это позволит нам выяснить степень актуальности и важности исследования именно этого источника, для изучения истории Китая в Древности и древнекитайского историописания.

Обзор историографии

В настоящее время круг письменных памятников по истории Китая в древности не велик. Их всего шесть, не считая текстов, полученных в последнее время в результате археологических раскопок: Чуньцю с комментариями («Весны и осени», погодичная хроника древнекитайского царства Лу. Охватывает события с 722 по 481 г. до н.э.); Шу цзин   или Шаншу («Книга истории» охватывает период примерно по VIII в. до н.э.); Го юй («Речи царств», соcтавлен в III – IV вв. до н.э., охватывает период Чуньцю 770 – 476 гг. до н.э.); Чжань го цэ    («Планы сражающихся царств», составлен в I в. до н.э., посвящен государственным деятелям и событиям периода Чжаньго 453 – 221 до н.э.) и Ши цзи («Исторические записки» сочинение историографа Сыма Цяня (I – II вв. до н.э.), охватывает период от 3 тыс. до н.э. до 87 г. до н.э.).


В отличие от этих источников Чжушу цзинянь до сих пор находится на периферии внимания ученых, в качестве источника используется редко и фрагментарно. Текст был найден в 279 г. н.э. в могиле вана царства Вэй эпохи Чжаньго, отсюда сомнения в его подлинности, опасения в том, что была возможна фальсификация и выдача более позднего текста за древний. В науке до сих пор довлеет представление о нем как о не аутентичном не достоверном тексте. Парадокс заключается в том, что и после полного перевода на английский язык в XIX в. английским синологом Дж. Леггом он использовался только в качестве источника цитат, подтверждающих мысли авторов, а точного анализа текста так и не было сделано.


В отечественной востоковедной науке специальных работ, посвященных Чжушу цзинянь нет, поэтому ниже будут рассмотрены работы по древнекитайской истории, в которых есть упоминания Чжушу цзинянь.
Одной из первых работ, где встречается характеристика памятника была книга М.В. Крюкова “Формы социальной организации древних китайцев” (разделе “Обзор источников. Письменные памятники”). Автор разделил используемые им источники на несколько групп: 1) наиболее ранние дренекитайские письменные источники эпохи Западного Чжоу (1027–771 гг. до н.э.) Шицзин – «Книги песен» и ряд глав Шаншу – «Книги истории»; 2) Цзочжуань – хроника событий, имевших место с 721 по 480 г. до н.э. в различных царствах древнего Китая; 3) философские трактаты VI – IV вв. до н.э. – Луньюй, Моцзы и Мэнцзы; 4) особое место автор Шицзи – “Историческим запискам” Сыма Цяня и Чжушу цзинянь.


Если описывая другие письменные памятники автор упомянул какой период времени тот или иной труд охватывает, то при рассмотрении Чжушу цзинянь он написал об истории нахождения и судьбе памятника, при этом оставив в стороне принципиально важный вопрос – надежность и ценность текста как исторического источника. Автор оговорил, что он использовал Чжушу цзинянь в качестве «дополнительного источника в тех случаях, когда его сведения могут быть сопоставлены с аутентичными памятниками, в частности с эпиграфическими материалами». Отсюда можно увидеть, что М.В. Крюков присоединился к мнению тех, кто считает данный памятник не аутентичным.
Для нашей работы важным является его мнение о том, что «категорическое противопоставление «древней» и «современной» версии «Чжушу цзинянь» вряд ли можно считать обоснованным», т.к. «древний текст» лаконичнее «современного» из-за того, что он дошел до нас в виде цитат в энциклопедии “Тайпин юйлань»  (конец XIX в.)» [Крюков, 1967, с.41].
Действительно, в настоящее время существует две версии БА. Одна из них считается древней, а другая – современной. Нами был просмотрен индекс к Тайпин юйлань, и мы пришли к выводу, что вряд ли БА были восстановлены по этому памятнику, т.к. количество цитат (около двадцати) в нем явно недостаточно, чтобы воссоздать весь памятник.


Упоминание Чжушу цзинянь встречается в коллективной работе «Древние китайцы. Проблемы этногенеза» М.В. Крюкова, М.В. Софронова и Н.Н. Чебоксарова. В данной монографии рассматривается широкий круг вопросов, связанных с закономерностями формирования этнической общности древних китайцев. Авторы использовали различные письменные памятники. Упоминание интересующих нас Чжушу цзинянь встречается в книге дважды. Первый раз в Главе 3 “Формирование этнической общности древних китайцев” в связи с проблемой реальности существования государства Ся. Автор раздела М.В. Крюков ссылается на китайского ученого-археолога Сюй Сюэ-шэна, который систематизировав упоминания о событиях периода Ся, содержащихся в древнекитайских памятниках Цзочжуань, Гоюй и, в том числе в Чжушу цзинянь, попытался определить район, к которому относятся эти свидетельства. Китайский автор использовал только часть сообщений – топонимы. Судя по тексту, можно сделать вывод, что данный китайский ученый, а вслед за ним и М.В. Крюков, считают Чжушу цзинянь трудом, часть информации которого исторически достоверна.


Второй раз упоминание Чжушу цзинянь встречается в связи с чжоуским завоеванием. Здесь М.В. Крюков сравнивает данные Чжушу цзинянь с данными надписей на бронзовых сосудах: «В надписи периода правления Вэньу-дина сообщается о поражении, нанесенном чжоусцами иньским ваном. Примерно к этому же времени относится свидетельство “Чжушуцзиняня” о том, что иньцы убили предводителя Чжоу Цзи-ли» [Крюков и др., 1978, с.164]. Действительно, в Чжушу цзинянь такое событие имело место: “[На] одиннадцатый год (1112 г. до н.э.) Чжоуский Цзи-ли-гун напал [на] племена И-ту, поймал их трех да-фу, пришел доложить [о] победе. Ван убил Цзи-ли”. Данная фраза по мнению М.В. Крюкова доказывает достоверность исторических показаний Чжушу цзинянь, по крайней мере начиная с конца Шан.


Для нас же это крайне важное замечание, которое свидетельствует об исторической достоверности сообщений памятника, а также о перспективности их сопоставления с данными других исторических источников особенно эпиграфики. М.В. Крюков ограничился только этим сравнением и не использовал другие данные Чжушу цзинянь при написания раздела, связанного с историей Шан-Инь и Чжоу.


Сообщение о Чжушу цзинянь есть в работе К.В. Васильева “Истоки китайской цивилизации”, в которой автор предпринял попытку провести анализ процесса исторического развития Китая в конце III в. до н.э, начиная с возникновения государственности до образования империи Цинь. Заметим что, не смотря на исторические задачи, поставленные автором, начиная с описания эпохи Шан-Инь он, следуя традиции науки своего времени, преимущественно пишет об экономических сторонах жизни общества.


В предисловии, написанном Т. В. Степугиной, подчеркивается, что К.В. Васильев занимался тщательным исследованием материалов на бамбуковых дощечках, но уже при первом упоминании Чжушу цзинянь, в котором он говорит, что они «известны нам только по фрагментам» [К. Васильев, 1988, с.31], становится ясно, что как и для других отечественных историков для К.В. Васильева, Чжушу цзинянь оставались малоизвестным памятником, сообщения которого не использовались в историческом исследовании.


В книге есть и другие упоминания памятника Чжушу цзинянь. Как и другие авторы К.В. Васильев также начинает с истории нахождения текста Чжушу цзинянь. В связи с этим нельзя не заметить необычную закономерность – когда речь идет о Шуцзине, Чуньцю, Цзочжуань, даже Ши цзи никто не говорит об их передачи и сохранении, хотя и эта тема у нас еще малоизучена. История передачи этих памятников, а следовательно и экспертная оценка достоверности их сведений практически не проводилась (исключения единичны, например, К.К. Флуг). К.В. Васильев указывает только на общеизвестный факт, что Чжушу цзинянь являлись описанием всей истории начиная от мифической династии Ся до Чжоу, но при этом он не детализирует – какое именно описание, т.е. обходит стороной жанровую принадлежность памятника. Автор, следуя устойчивой точки зрения, приписал Чжушу цзинянь к истории царства Вэй, хотя на самом деле это не есть установленный факт. Более того, результаты нашего исследования дают основания полагать, что Чжушу цзинянь были написаны в чжоуском домене и представляют собой историю именно правящего дома Чжоу.
Еще более странно, что автор книги писал, что ему «не удалось обнаружить признаков прагматического изложения событий». Трудно сказать, чем вызвано это замечание, ведь в Чжушу цзинянь нет попыток объяснить ход того или иного события, все они даны без отклонений, очень «прагматично». По всей вероятности К.В. Васильев, как и другие историки, не считал Чжушу цзинянь аутентичным памятником и не придавал ему большого значения.


Еще одной работой, где упоминается Чжушу цзинянь, является статья А.М. Карапетьянца “Чуньцю” и древнекитайский “историографический” ритуал”. В ней были поставлены следующие задачи: определить какими – ритуальными или хроникальными – были первоначальные записи, вошедшие в Чуньцю. Совершенно естественно, что он не мог обойти вниманием и текст Чжушу цзинянь.


На наш взгляд автор вполне справедливо считает, что Чжушу цзинянь являются единственным сопоставимым с Чуньцю текстом. Он правильно пишет об историческом содержании Чжушу цзинянь: «Дошедший до нас под этим названием текст представляет собой краткие записи о событиях, охватывающих период от основания китайской цивилизации культурным героем Хуан-ди до времени жизни правителя, в могиле которого текст был обнаружен» [Карапетьянц, 1988, с.265]. Заметим, что в статье есть неточность – он указывает 300 г. до н.э. как датирующий последнюю запись, хотя последняя запись датируется 296 г. до н.э. (Возможно, автор использовал иное, недоступное для нас издание, БА).


Автор осторожно говорит о возможной не аутентичности памятника. Причины этому он видит «в возможной неверной дешифровке, так и возможной утрате в средние века текста, с последующей реконструкцией на основании других источников» [Карапетьянц, 1988, с.265]. К сожалению, автор не уточняет, что он понимает под словом дешифровка, возможно, – переписывание текста новыми знаками. Также хотелось бы узнать, что означает реконструкция текста и из каких источников. Такая неопределенность заставляет обратить внимание на крайнюю актуальность таких важных проблем изучения истории Древнего Китая, как источниковедческий анализ, способы предачи и сохранения текста письменного источника, книжные традиции, а таже проблемы реконструкции и «сборки» текста. Изучение механизмов последнего крайне важно для оценки точности исторических сведений. Видимо, проблема исследования Чжушу цзинянь заключается не столько в определении аутентичности его текста, сколько в его достоверности с точки зрения правдивости исторических данных.


Далее А.М. Карапетьянц приводит показатели по которым читатель должен представить – чем отличаются Чжушу цзинянь от Чуньцю: «1) Записи в “Анналах” гораздо менее формальны с точки зрения набора знаков, длины и строения сообщения». Автор ограничился констатацией и не привел более подробных объяснений, из которых можно было бы с уверенностью судить о менее формальном языке Чжушу цзинянь. «2) В “Анналах” гораздо больше, чем в ЧЦ, сведений о природных явлениях и чудесном». Автор не привел ни цифровых, ни текстовых свидетельств в пользу этого заключения. Как показывает наше исследование, чудеса, природные явления в Чжушу цзинянь не являлись произвольными, а играли роль “индикаторов” воли Неба, после их появления происходили исторически важные события. «3) События в “Анналах”, как правило, датируются только годами, в редких случаях месяцами и никогда сезонами или днями. Циклические знаки в современном тексте используются лишь в единичных случаях и исключительно для обозначения лет» [Карапетьянц, 1988, с.265 – 256].


Данное утверждение не совсем соответствует действительности. К сожалению, автор не указал – каким именно вариантом текста он пользовался, но во всех доступных для нас вариантах Чжушу цзинянь картина существенно иная – циклические знаки использовались для обозначения не только лет, но и дней, а сезоны упоминались регулярно (1 % от всего текста), хотя и не так часто, как в Чуньцю. Не совсем ясно по каким показателям языка и тематике Чжушу цзинянь приближаются к Чуньцю и почему. Остается констатировать, что без специального исследования умозрительный подход к тексту Чжушу цзинянь порождает неточности.


Упоминания Чжушу цзинянь встречаются также в некоторых работах Л.С. Васильева. Первой рассмотрим книгу “Проблемы генезиса китайской цивилизации”, в которой исследуются вопросы возникновения древнекитайской цивилизации. Автор показывает процесс формирования культур земледельческого неолита и зарождения первичного очага цивилизации городского типа. Упоминаний Чжушу цзинянь в этой книге нет, хотя Чжушу цзинянь должны были бы стать одним из основных источников для исследования такого вопроса, т.к. именно этот источник является наиболее историчным с точки зрения заложенной в нем информации.


В следующем труде “Проблемы генезиса китайского государства” Л.С. Васильев прослеживает процесс становления китайского государства от ранних протогосударственных форм до складывания основ китайской империи. Здесь, как в работах других авторов, Чжушу цзинянь использованы только несколько раз лишь по частным вопросам в качестве вспомогательного текста в виде цитат без более менее подробного анализа.


При первом же упоминании Чжушу цзинянь автор оговаривается, что его тексты некие традиционный и реконструированный “используются специалистами в качестве вспомогательного корпуса дополнительных материалов, но тем не менее высоко оцениваются” [Л. Васильев, 1983, с.64]. Говоря о том, что специалисты все же высоко ценят обе версии Чжушу цзинянь, Л.С. Васильев приводит сноску лишь на одну книгу А. Дебницки «Чжушу цзинянь как источник по социальной истории Древнего Китая», изданную в 1956 году в Варшаве. В этом случае автор упоминает Чжушу цзинянь в качестве источника, который имеет “некоторые” сведения о деяниях правителей династий Ся, Шан и Чжоу.


Второй раз Чжушу цзинянь упоминаются при попытке разбора проблемы миграции шанцев после победы над Ся. Л.С. Васильев ставит под сомнение данные как Чжушу цзинянь так и “Исторических записок” Сыма Цяня, но почему именно – автор не говорит.: “…Данные Сыма Цяня о возврате в старую столицу Чэн Тана следует считать недостоверными. К сожалению, однако, не вполне убедительна и версия “Чжушуцзинянь, называющая столицей шанцев Инь…” [Л. Васильев, 1983, с.69]. Далее Л.С Васильев все же допускает, что данные Чжушу цзинянь о шанской столице достоверны, исходя из археологических данных, которые подтверждают, что “район издавна был обитаем. Не исключено, что он назывался Инь. Как о том свидетельствуют данные “Чжушу цзинянь” и самое главное “как это склонны считать современные исследователи” [там же, с.101]. В этом случае автор все же соглашается, что возможно данные Чжушу цзинянь в этом конкретном случае достоверны, но его аргументацию тоже нельзя назвать детальной.


Из вышесказанного складывается впечатление, что автор так и не решил – как ему относиться к Чжушу цзинянь в качестве источника. Ограничившись общими замечаниями о памятнике, Л.С. Васильев, как и другие авторы, не счел возможным опереться на его текст в изложении древнекитайской истории.


Следующие упоминания Чжушу цзинянь встречаются уже при рассмотрении взаимоотношений Шан-Инь с Чжоу: “Под влиянием иньской культуры чжоуское общество быстро развивалось; при правителе Дань Фу в Чжоу было проведено несколько важных реформ, после чего Дань Фу, по свидетельству “Чжушу цзинянь”, был официально утвержден иньцами правителем в его новом поселении Ци-и». “В “Чжушу цзинянь” говорится, что, когда Цзи Ли после очередной победы с трофеями и тремя пленными правителями прибыл ко двору иньского вана, тот распорядился убить его”. В данном случае, приводя данные Чжушу цзинянь, автор соглашается с их достоверностью, говоря, что подобная “ситуация довольно типичная” [Л. Васильев, 1983, с.149 – 150]. Видимо имеется в виду, что очень часто победители, возвращавшиеся на родину, были казнены правителем. Высказыванием о типичности ситуации Л.С. Васильев, видимо, хочет сказать, что эти факты нельзя было исказить.


Мы убедились, что как и во всех предыдущих случаях, автор монографии изредка приводит лишь отрывочные данные из Чжушу цзинянь, не давая развернутой характеристики Чжушу цзинянь как источника по истории Древнего Китая. Он подтверждает или опровергает лишь его отрывочные сведения, не давая оценку всему памятнику.
И, наконец, третьей книгой Л.С. Васильева была монография “Древний Китай” (том 2). Эта работа посвящена событиям периода Чуньцю (VIII – V вв. до н.э.). Основное внимание уделено характеристике структуры китайского общества, в частности проблемам древнекитайского феодализма и дефеодализации чжоуского Китая.


Это, пожалуй, первая в отечественной науке работа, где упоминание Чжушу цзинянь встречается несколько десятков раз. Оценка Чжушу цзинянь дается во введении, где автор высказывает мнение, что “до VIII в. до н.э. хроникальные записи были, скорее всего фрагментарными и велись в лучшем случае лишь при дворе чжоуского вана (о чем косвенно свидетельствуют анналы “Чжушу цзинянь”)” [Л. Васильев, 1999, с.3]. Каким образом Чжушу цзинянь об этом свидетельствуют автор не указал, но нам представляется, что Л.С. Васильев пришел к такому выводу основываясь на одной единственной фразе: “[На] двадцать четвертый год (937 г. до н.э.) ван повелел помошнику летописца Сю-фу сделать записи» (Му-ван [5А.5]). Из этого сообщения остается не ясно – какие именно записи. Но, как видим, автор соглашается с тем, что Чжушу цзинянь велись при дворе Чжоу, а не являются записями царства Вэй.


Второй раз Чжушу цзинянь упоминаются при обзоре источников, которыми пользовался автор. Он говорит, что текст Чжушу цзинянь “вносил в … данные нечто новое либо подтверждал их» [там же, с.13]. Соответственно, для Л.С. Васильева, как и для всех предыдущих авторов, Чжушу цзинянь являлись лишь вспомогательным текстом. Далее автор книги, как и все говорит об истории нахождения анналов и выражает сомнение по поводу достоверности их дочжоуских глав. При этом остается не понятно – в чем именно сомневается Л.С. Васильев – в аутентичности этих глав или их правдивости? Ведь не аутентичный памятник, т.е. сохранившийся не в целостном и первозданном виде, может содержать исторически достоверные сведения. Далее следует фраза, что “исследователи обычно склонны доверять сообщениям более поздних глав этой хроники” [там же]. Автор не указал какие именно исследователи так считают и на чем основаны их заключения. К тому же Л.С. Васильев сразу определил Чжушу цзинянь как хронику, хотя, как мы убедимся в ходе анализа текста, что это не совсем так – Чжушу цзинянь являются краткой историей. К такому выводу мы пришли из-за того, что в тексте указаны не все года, как в погодовых хрониках, а лишь некоторые из них.


Ниже, в том же разделе – “Источники”. Л.С. Васильев повторяет уже вышесказанные соображения, но в более открытой форме. Автор вновь возвращается к истории нахождения бамбуковых планок, говоря при этом, что “необычность находки…. сама по себе не слишком удивительна” [там же, с.19]. Для нас остается вопросом, почему же каждый автор статьи или книги считает своим долгом, упоминая Чжушу цзинянь, обязательно подчеркнуть именно эту особенность текста. Далее Л.С. Васильев опять выражает сомнения по поводу достоверности первой части текста. Но остается непонятным – почему автор считает, что часть памятника, относящаяся к мифологической истории, должна быть обязательно не аутентичной. В таком случае не аутентичной можно считать и первую часть первой главы “Записки об императорах” Сыма Цяня и мифологическую часть Шуцзина. Сейчас уже совершенно ясно, что анализ текста должен быть переведен в совсем иную плоскость – от споров об аутентичности к оценке исторической достоверности.


Затем он уверяет, что Дж. Легг заметил, что летопись перестает быть историей империи, а становится хроникой царства Цзинь, затем Вэй. Эта сложная проблема требует отдельного исследования.
В конце концов, автор приходит к обычному выводу, что “материалы “Чжушу цзинянь” могут – во всяком случае, применительно к периоду Чуньцю – послужить еще одним источником…..” [там же, с.20].


Далее автор в соновном корпусе своей книги приводит цитаты из Чжушу цзинянь, сравнивая их со сведениями из других источников.
В главе 9 “Духовная культура: легендарные предания, этика и социополитические теории” в разделе “Второй слой текста “Шуцзина”: чжоуские историографы о глубокой древности” автор приходит к выводу, что наличие в тексте истории дошанских правителей говорит о существовании преданий о потомках, имена которых затем занимали более высокие места в иерархии правителей.
Далее, говоря о Чжушу цзинянь, автор настаивает, что реконструкция его “страниц, описывающих золотой век мудрости древних, принадлежит, безусловно, авторам “Шуцзина” [там же, с.503]. Но, опять же, Л.С. Васильев не привел должных доводов в пользу своей гипотезы, т.е. подобную фразу можно считать умозрительной.
Еще раз автор упоминает Чжушу цзинянь опять в связи со сравнением его данных с данными другого памятника. Но в отличие от М.В. Крюкова, Л.С. Васильев не приводит аргументов в пользу правдивости сведений, предоставляемых Чжушу цзинянь, т.е. посчитав памятник за не аутентичный, он пришел к выводу, что исторические данные текста не заслуживают внимания.


Как видим, данные Чжушу цзинянь, которыми пользовались историки, несли точечный характер. К тому же ни один из авторов не попытался лично определить жанр Чжушу цзинянь, т.к. он был уже «предопределен», т.е. все считали, что по жанру Чжушу цзинянь – это летопись. Над авторами довлела уже решенная судьба Чжушу цзинянь в качестве не аутентичного памятника (на наш взгляд слово вэй – «не аутентичный» относится не к оценке исторической достоверности содержания, а соответствии системы норм, принятых в каноне). Поэтому изначально все они были настроены очень критически и неохотно высказывали свое мнение об их достоверности. Приводя те или иные доводы в пользу правдивости текста в одном месте, автор тут же оговаривается, что зато в другом месте он вряд ли отражает реалии описываемого времени.


В качестве итога подумаем, какими вопросами авторы статей и книг не задавались при упоминании Чжушу цзинянь. Например, когда М.В. Крюков писал об истории Чжушу цзинянь, то он не задался вопросом – почему Чжушу цзинянь после ее нахождения и публикации были практически забыты. Какие были субъективные причины для этого? Тем более, что есть версия о том, что Чжушу цзинянь были утрачены в эпоху Сун (X – XIII вв.), но известно, что их исследование началось тоже в XIII – XV вв., не значит ли это, что Чжушу цзинянь, являясь краткой историей, не соответствовали духу уже сложившихся до их нахождения исторических текстов в рамках конфуцианского канона.


Как видим, в отечественной историографии XX в. Чжушу цзинянь специально не исследовались, а в немногочисленных работах по древней истории Китая их содержание использовано эпизодически. У авторов отсутствует цельное представление о памятнике, чувствуется, что нерешенность вопроса об его аутентичности препятствует его более широкому научному применению. Отсюда одной из целей нашей дипломной работы было установление степени аутентичности памятника через выяснение степени “органичности” его отдельных разделов.
Как мы убедились, в отечественной науке еще нет четкого представления о Чжушу цзинянь как об историческом источнике, а это говорит об актуальности скорейшего проведения системного анализа Чжушу цзинянь и его ввода в исторический оборот.


Теперь кратко рассмотри литературу на европейских языках. Первым историком, который сделал полный перевод и занимался исследованием Чжушу цзинянь является Дж. Легг – английский синолог XIX в. Он не только сделал перевод, но и сделал комментарии к тексту, которые в основном заключаются в разборе филологических трудностей. Работа Дж. Легга включает краткую историю нахождения текста, а также общего исторического исследования по аутентичности, месту написания и жанру текста. В ходе анализа Дж. Легг приходит к выводу, что БА несомнено являются аутентичным памятником, который действительно был найден в могиле вэйского вана. В качестве аргумента он говорит, что прочитав наиболее позднюю версию Чжушу цзинянь с комментариями, дополнениями и исправлениями, он обнаружил новые дописки к Чжушу цзинянь. Эти сведения брались автором из текстов, в основном из сказок и преданий, которые были закопаны вместе с Чжушу цзинянь в одном могильном кургане.


Также Дж. Легг проследил смену характера повествования в Чжушу цзинянь. В ходе исследования он пришел к выводу, что Чжушу цзинянь сначала были летописью всей империи, затем царства Цзинь, а потом Вэй. К такому выводу он пришел после исследования имен. Т.е. сначала преобладали имена титулованных особ царства Цзинь, а затем Вэй [J. Legge “The Chinese classics”, vol. III, p.176 – 183].


Далее автор пишет, что сравнивая Шаншу с БА он пришел к выводу, что эти две работы отличаются друг от друга по стилю написания, но не по сведениям. Также Дж. Легг уверен, что Чжушу цзинянь дважды подвергались изменениям.


После работы Дж. Легга, еще известны работы на английском языке – это две работы И.Л. Шонесси «События Бамбуковых анналов и датировка Чжоу, завоевателя Шан – ранний Китай и “Об аутентичности Бамбуковых анналов». Также известна работа А Дебницки «Чжушу цзинянь как источник по социальной истории Древнего Китая».


К сожалению, эти работы были для меня недоступны, но как видим, специальной литературы посвященной Чжушу цзинянь не очень много.
Также мной были прочитаны соответствующие разделы книги по истории Китая Е. Вилкинсона «Учебник по истории Китая. Исправленный и дополненный». Там Чжушу цзинянь были приведены в только в качестве примера источника написанного на бамбуковых дощечках.


Теперь перейдем к рассмотрению литературы на **китайском языке*. Она разделяется на две части: 1) публикации памятника с введениями и комментариями и 2) специальные исследовательские статьи современных ученых. Главное место занимают публикации памятника, поэтому я сосредоточила внимание на изучении предисловий. Краткая характеристика публикаций будет дана ниже, а комментарии были использованы в качестве источника для написания введения.
Из предисловий в основном были извлечены сведения о причинах издания памятника, а также краткая история нахождения и последующая судьба памятника.


После перевода памятника на русский язык и ознакомления с литературой перед началом исследования нами были выработано несколько гипотез относительно наиболее важнейших основополагающих проблем изучения памятника – жанра и места создания.
Говоря о жанре мы ставили перед собой задачу определить, что либо это летопись типа Чуньцю или сочинение типа Цзычжи тунцзянь Сыма Гуана. Но скорее всего текст принадлежит к типу вьетских историй Вьет Шы Лыок, т.е. источник представляет собой «краткую концептуальную историю» в летописной форме.


По поводу места создания также было выдвинуто несколько гипотез: Чжушу цзинянь создавались в одном из царств периода Восточного Чжоу (как принято думать – М.В. Крюков – Вэй) или было собрано из летописей разных царств в период после Восточного Чжоу (Л.С. Васильев, Дж. Дегг) и наша версия – Чжушу цзинянь – это летопись чжоуского домена, переданная в царство Вэй.
Теперь, когда общие задачи исследования обозначены, ознакомимся с методом исследования.

О методе исследования

Изучение Чжушу цзинянь проводилось с помощью методов исследования письменных памятников Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии, разработанных в трудах Д.В. Деопика. С помощью этих методов, прежде всего структурных и количественных, Д.В. Деопиком и его учениками были исследованы различные исторические источники. Наибольшее внимание уделялось исследованию эпиграфики и хроник. В основе этих методов лежит выявление простейших составляющих элементов информации, их классификация, анализ отношений между ними и эволюция этих отношений во времени. А также большое значение имеет анализ количественных характеристик (объем, массовость, подробность и т.п.) этих простейших элементов информации.


Опыт показал, что оптимальным является такой подход, при котором усилия исследователя направлены на анализ содержания всего текста источника (а затем и всей совокупности источников определенного жанра) с целью выявления новой исторической информации. Структурный и количественный анализ текста предваряет, а не заменяет исследование собственно содержания текста, но благодаря применению количественных методов, такое исследование становится более детальным. Преимущество этих методов заключается в возможности строгого сопоставительного анализа всего текста, при котором исследуются особенности как его форм, так и содержания. Они позволяют провести анализ всей совокупности данных, которые предоставляет источник [Ульянов, 1996, с. 14].


Анализ всего текста памятника поставил большое количество конкретных проблем. Но прежде всего перед нами стояли следующие общие задачи: 1) провести анализ всего текста; 2) выяснить аутентичность и правдивость Чжушу цзинянь, как исторического источника и тем самым ввести их в научный оборот; 3) определить к какому жанру их относить. А также были затронуты конкретные, но наиболее важные проблемы – проблема датировок событий (анализ основан на попытке выяснить существование связей между определенными событиями и определеннымми сезонами) и классификация «действий». Задача исследования датировок была поставлена потому, что это наиболее важная часть исторического текста, а «действие» является основной единицей информации, которая, кстати, отличает тексты типа хроник от описательных текстов, в которых основная единица – это признак (например, Чжу фань чжи  Чжао Жугуа), и философских трактатов, где основная единица информации – идея (например, Чжуанцзы ).


В рамках дипломной работы был выполнен полный перевод текста и комментариев Чжушу цзинянь (далее БА) на русский язык. Параллельно с переводом были составлены графики, таблицы – «базовые» и «аналитические», которые позволяли уточнять значение многих слов и унифицировать лексику памятника. Это сделало исследование еще более точным. Ниже представлен список таблиц, с помощью которых был проведен анализ структуры и содержания.

  1. Таблица № I (А) “Объемы текста описания правления одного монарха” (аналитическая).
  2. “Сравнительная таблица имен и правлений правителей по “Историческим запискам” и “Бамбуковым анналам” (аналитическая).

Эти таблицы были составлены для количественного и структурного анализа текста памятника.
Результаты исследования, ход которого описан в главе II, в основном позволили выяснить преоритеты авторов, писавших краткую историю Древнего Китая.

  1. Таблица № II “Базовая таблица”.
  2. Таблица № III «Классификация действий» (аналитическая).
  3. «Года» (аналитическая).

Анализ этих таблиц позволил дать оценку аутентичности текста, определить жанровую принадлежность памятника, примерное место его написания, выявить внутренню структуру, а также выяснить некоторые технические детали написания текста.
Прежде чем приступить к анализу самого источника расскажем об истории его нахождения и передачи.

История памятника: нахождение и передача

БА были найдены при разграблении могилы правителя царства Вэй периода Чжаньго (476 – 256 гг. до н.э.) Сян-вана в 279 г. н.э. (династия Цзинь (256 – 316 гг. н.э.)) в уезде Цзи. Текст был записан на бамбуковых дощечках, отсюда и название памятника. По некоторым данным текст был написан канцелярским письмом, а по некоторым – «головастиковым» письмом. Записи были приведены в порядок, переписаны современными иероглифами и помещены в императорскую библиотеку. Над дощечками работали такие ученые как Вэй Хэн, славившийся своим знанием древней иероглифики, Сюнь Цзуй, Хэ Цзяо, Цы Си и др.


Сразу после нахождения БА привлекли внимание многих ученых того времени, но в число важнейших исторических памятников они включены не были. Видимо это произошло из-за того, что текст был найден уже после сложения блока канонов и по каким-то прчинам не отвечал представлениям ученых о «правильности» исторического текста. В пользу этого предположения говорит и то, что БА на сегодняшний момент являются единственной «чистой» и краткой историей, таким образом они выбиваются из общей картины всех видов письменных памятников Китая. Некоторые авторы предисловий к БА считают, что БА забыли «специально», т.е. информация, заложенная в них «не понравилась» средневековым китайским историкам, но вряд ли было так, ведь текст содержал в себе исторические факты, а не воззренческие идеи.


Обратим внимание на то, что Дж. Легг писал, что хотя БА упоминаются в каталогах династий Суй (581 – 618гг.) и Тан (618 – 907 гг. н.э.), но все же не были в широком ходу вплоть до дин. Сун (960 – 1127 гг. н.э.). Некоторые ученые считают, что к этому времени оригинал записей был утерян. В большой «лэйшу» эпохи Сун Тайпин юйлань сохранились цитаты из БА. Из их анализа можно сделать вывод, что при Сунах они еще существовали в виде текстов: Чжушу цзинянь («Бамбуковые анналы»), Шу цзинянь («Книжные анналы»), Цзицзя цзинянь шу («Анналы из могильного кургана Цзи»), Цзинянь («Анналы»). Шэнь Юечжу (441 – 513) был первым, кто прокомментировал текст, составляя текст из цитат, сохранившихся в энциклопедиях, но позднее этот вариант был признан цинскими учеными Цянь Датином, Гун Исюанем и Хао Исином не аутентичным. Тогда Юхуй составил новый вариант БА с дополнениями и исправлениями, называвшийся Цзи чжун цзинянь цун чжэнь («Подлинные анналы Цзиского могильного кургана из двух цзюаней»). Во время династии Сун ученый Чу сделал множественные ссылки на них. Двое ученых династии Юань – Ху Ин-линь и Ян Шигань работали над ними, и в то время были опубликованы пять или шесть различных изданий памятника с комментариями.


В 1917 году эта работа была продолжена Ван Говэем, но по оценкам китайских историков его вариант книги оставляет желать лучшего.


Итак, в настоящее время нам приходится иметь дело с двумя вариантами БА. Один из них считается аутентичным, а другой нет. К сожалению, Дж. Легг не указал никаких данных своего варианта, поэтому сейчас нет никакой возможности определить – к какому же варианту принадлежит используемый нами вариант.


Ниже приведен сравнительный анализ трех различных изданий БА.
Об изданиях памятника и их сопоставлении
Нами было проведено сравнение с тремя изданиями “Бамбуковых анналов”:

  1. Чжушу цзинянь тунцзянь” («Собрание Бамбуковых анналов»). Шанхай, 1750 г. 
  2. “Чжушу цзинянь сыбу бэйяо” («Бамбуковые анналы. Сборник Сыбу бэйяо»). Шанхай, б.г.
  3. “Чжушу цзинянь бачжун. Чжушу цзинянь бучжэн сы цзюань сюй» («Восемь изданий Бамбуковых анналов. Бамбуковые анналы из четырех цзюаней. Дополненные и утвержденные»). Гонконг, б.г.

Отмеченные мной различия встречались как на уровне цзюаней и лет, так и на уровне отдельных иероглифов.


Важно отметить, что ни одно издание не похоже на другое в плане деления на цзюани, скорее всего это являлось результатом вмешательства редакторов. Каждое новое редактирование вносило свое деление. Возможно, редакторы руководствовались какими-то правилами, которые диктовали разделение текстов.


Мне кажется, что изначально деление на цзюани либо отсутствовало, либо было, но представляло собой две части, т.е. верхний и нижний цзюани. Вероятнее всего из-за того, что этого требовали чисто технические условия, т.е. бамбуковые дощечки скомпановывались и скреплялись вместе, а затем сворачивались в некое подобие свитков. Скорее всего свитки старались делать одинаковых размеров.


В издании 1750 года текст составил 12 цзюаней, в БА из сборника Сыбу бэйяо – 2 цзюаня (верхний и нижний), в сборнике Бачжун – 4 цзюаня, но текст по ним распределялся несколько иным образом.

Чжушу цзинянь тунцзянь 1750 года издания было наиболее ранним из всех доступных для нас. В первом цзюане – 4 правителя ([1.1] – [1.4]); во втором цзюане – 2 правителя ([2.1], [2.2]); в третьем цзюане – 9 правителей ([3.1] – [3.9]); в четвертом цзюане – 8 правителей ([3.10] – [3.17]); в пятом цзюане – 21 правитель ([4.1] – [4.21]); в шестом цзюане – 9 правителей ([4.22] – [4.30]); в седьмом цзюане – 2 правителя ([5А.1], [5А.2]); в восьмом цзюане – 8 правителей ([5А.3] – [5А.10]); в девятом цзюане – 2 правителя ([5А.11], [5.А12]); в десятом цзюане – 7 правителей ([5Б.13] – [5Б.19]); в одиннадцатом цзюане – 12 правителей ([5Б.20] – [5Б.31]); в двенадцатом цзюане – 3 правителя ([5Б.32] – [5Б.34]).


Далее идет текст под названием Цзашу (“Беспорядочные записи”). В настоящей работе мы не ставили задачу проведения анализа частей дописанных к БА.


Текст Чжушу цзинянь сыбу бэйяо разделен на 2 цзюаня. В верхний цзюань входят все правители первого, второго, третьего и четвертого цзюаней, а в нижний – правители пятого цзюаня.


Текст Чжушу цзинянь бачжун разделен на четыре цзюаня. В первый цзюань входят правители первого, второго и третьего цзюаней. Во второй цзюань – все правители четвертого цзюаня. В третий цзюань – 12 правителей пятого цзюаня, а в четвертый – все остальные правители пятого цзюаня начиная с [5Б.13] и заканчивая [5Б.34]. Далее, т.е. после описания правления Инь-вана [5Б.34] идет текст под названием Чжушу бэньмо (“Основные таблички”), которого у Дж. Легга нет.


Как видно из этих перечислений везде разделение правителей по цзюаням носило временной характер, т.е. правители Западного и Восточного Чжоу четко разделялись.


Заметим, что все правители, которые были зафиксированы в варианте, которым пользовались мы, есть и в остальных изданиях, а также и наоборот, дополнительных жизнеописаний монархов нет. Это говорит о том, что текст БА не вызывал больших противоречий из-за своего содержания на уровне описания правивших монархов.


Сверка показала, что наименее подвержена изменениям первая половина текста (1,2,3 цзюани). Различия состоят в основном в замене одних иероглифов на другие сходные по значению или звучанию и не меняющих коренным образом смысла текста. Например, чаще всего, независимо от издания текста, заменялись друг на друга следующие иероглифы


Во всех трех вариантах наиболее подвержена изменениям текст 5-го цзюаня. Иногда встречаются дописки к сообщениям по годам внутри описания жизнедеятельности правителей, например у Легга жизнеописание правителя Хуй-вана [5А.17] на 16 год правления заканчивается так: «…Одарил да-фу Чао-су, уничтожил Вэй, одарил да-фу Би-ваня». А в версии БА из сборника Сыбу бэйяо после этой фразы идет еще одна: «Чжэн упразднило свои войска».


При этом все дописки как правило распологаются в конце описания года, а не в середине. Возможно, это дополнения поздних редкторов, либо, как это получилось с пропущенными годами, для заполнения пустот в тексте. Важно заметить, что подобных дописок в первой половине текста не встречается. Это подтверждает нашу гипотезу о том, что “БА” является памятником эпохи Восточное Чжоу об истории Чжоу. Еще одна интересная особенность текста 5-го цзюаня издания, которым пользовался Дж. Легг, состоит в замене одних иероглифов означающих смерть другими. В результате происходит возвеличивание местных князей. Например в тексте, которым пользовался Легг написано: Пин-ван [5Б.13]: «[На] четвертый год (767 г. до н.э.) Яньский хоу Цин скончался », т.е использован тот же иероглиф, который использовался для обозначения смерти более важных людей, а в Чжушу цзинянь тунцзянь использован иероглиф «почил». Это дает основание думать, что вариант, использовавшийся Леггом является локальным.


Что касается комментариев, то особого исследования на данном этапе работы мы не проводили, но исходя из колличественного анализа можно сказать, что в основная часть комментария приходится на мифологическую часть (1, 2, 3 цзюани) памятника. Это объясняется тем, что часть текста описывающая наиболее отдаленный период времени, была наиболее непонятна современникам, из-за этого его приходилось комментировать. В последней же части 5-го цзюаня комментарии были крайне краткими и носили необязательный характер.


Также отметим, что важной чертой комментариев является то, что комментарии текста, которым пользовался Дж. Легг в остальных изданиях входят в основной текст, и комментарии давались уже к ним. Возможно, что именно тот текст, которым пользовался Дж. Легг является более ранним по сравнению со всеми изданиями с которыми было проведено сравнение. В 5-ом же цзюане, где комментариев не очень много и они довольно компактны, в основном менялся только основной текст, но об этом мы говорили выше. Примечательно, что в других изданиях нет имен правителей в комментариях после заголовков. Видимо, редакторы-составители этих изданий по какой-то причине не считали нужным их упоминать.


Дописки к годам носили такой же характер как и весь текст, т.е. это было сухое изложение событий без каких-либо оценок со стороны писавшего.


Подводя итог еще раз подчеркнем, что, во-первых, ни одно издание не похоже на другое в плане деления на цзюани, т.е. канонической версии БА так и не сложилось. Во-вторых, основные искажения и дополнения, которые еще предстоит исследовать, находятся в той части текста, которая относится к истории Западного и Восточного Чжоу, и представляют собой не искажение смысла, а замену одних иероглифов на другие, схожих по смыслу или звучанию, но не меняющие смысла высказывания, в третьих, комментарии к тексту, которым пользовался Дж. Легг по какой-то причине стали основным текстом в других изданиях, что кажется противоречащим духу памятника, т.е. его краткости и четкости.


Глава I. Анализ структуры памятника

В данной главе рассмтаривается структура памятника на всех его уровнях, а также приводятся результаты их количественного анализа. В основе этого вида анализа лежит сопоставительное исследование объемов и их элементов структуры текста. Это прежде всего позволит решить задачу выявления приоритетов, древнекитайского историописания, реализованных в БА. Исходя из объемов текста можно будет делать выводы о значимости того или иного отрезка времени, либо правления монарха, жизнедеятельность которого отражена в памятнике.
Сначала рассмотрим все объемы текста, приходящиеся на описание правления каждого монарха в отдельности. Важно заметить, что в таблице № I также отражены некоторые элементы структуры текста, которые помогут более детальному изучению строения памятника. Такими элементами являются эпоха, номер цзюаня и имя рпавителя. Они будут подробно рассмотрены при анализе таблицы.

Анализ таблицы № I “Объемы текста описания правления одного монарха”.

Рассмотрим таблицу № I «Объемы».


Эта таблица состоит из двух частей: в первой отражена “структура текста” во второй – “объемы элементов структуры”, выраженые числом иероглифов.
Структура состоит из четырех колонок, которые отражают три уровня структуры источника: 1) эпоха, 2) номер цзюаня, 3) имя правителя.


Колонка 1 содержат информацию, которая в тексте не содержится, а внесена нами для удобства анализа и исторической интерпретации данных таблицы.

Колонка 1. “Название эпохи”

Памятник охватывает период в четыре династии, согласно традиционной китайской периодизации истории, отраженной в самом памятнике, а именно: 1) Додинастийный период, 2) династия Ся (начинается с правления Юя), 3) период Шан-Инь (XVI – XI вв.) и 4) Чжоу: Западное (1027 – 771 гг. до н.э.) и Восточное (770 – 221 гг. до н.э.).


Обратим внимание на то, что текст заканчивается 296 г. до н.э. Это год смерти и захоронения Чжоуского правителя Инь-вана, а не правителя какого-либо царства, т.е. конец текста данного памятника связан с историей Чжоу – доменом чжоуского вана, а не правителя какого-либо удельного княжества. Таким образом, в БА отражена китайская история, начиная с мифической древности и заканчивая последним периодом Древности – 296 г. до н.э. Восточного Чжоу, в центре которой лежат истории правящих династий.

Колонка 2. “Номер цзюаня”

Всего в издании памятника, которым мы пользовались, пять цзюаней. Они, вероятно, заданы одним из редакторов-составителей “Бамбуковых анналов”. Первый и второй цзюани включают описания правления мифических правителей периода «Пяти императоров» (кит. у-ди), третий цзюань включает описание годов правления монархов династии Ся. Как видим, в первых трех цзюанях описывается в основном легендарная история Китая. Следует оговориться, что тут же возникает проблема наличия в описании Ся реальной исторической информации. На данном этапе отметим, что она скорее всего содержится в описании правлений последних манархов Ся, т.к. уже в нем встречаются сообщения о Шан.


Четвертый цзюань – относится к эпохе Шан-Инь, пятый – к Чжоу (разделение на Восточное и Западное Чжоу в памятнике напрямую не зафиксировано).
А теперь проанализируем сопоставление цзюаней. Это необходимо для выявления приоритетов, которыми руководствовались авторы при написании БА.


Таблица № I.3 «Процентное соотношение цзюаней».


№ цзюаня кол-во иероглифов % содержание
1 155 2%
2 427 5%
3 1152 12,50%
4 1564 17%
5 5901 64%
итого 9199 100%

Несмотря на то, что в первом цзюане отмечено больше правителей, чем во втором, его процентное отношение ко всему тексту в три раза меньше – всего 2 %. Второй цзюань – 5 %, третий – 12,5 %, четвертый – 17 % и пятый – 64 %.


Исходя из возрастающего процентного и количественного соотношения частей, мы видим постепенное увеличение объема текста и важность периода Чжоу для авторов БА.
Значит БА по сути являются историей периода Чжоу, а описание деяний правителей династии Ся и периода Шан-Инь даны для целостности и полноты истории. Следовательно, можно сделать вывод, что БА создавались как памятник по всей истории Китая.

Колонка 3. “Имя правителя и его династийное или родовое имя”

Всего памятник описывает жизнедеятельность 87 правителей. Число имен легендарных императоров и реальных правителей (шан-иньских и чжоуских ванов), упоминаемых в каждом цзюане естественно, различно. В первом цзюане их четыре, включая императора Чжи [1.2], о котором в основном тексте упоминания нет, о нем говорится только в комментарии. Во втором цзюане описаны правления двух мифологических императоров – Яо и Шуня. В третий вошло – семнадцать правителей, в четвертый – тридцать, а в пятый – тридцать четыре. Это отражает реальную историческую картину в периоды Шан-Инь и Чжоу в том виде, в котором мы знаем ее по другим историческим источникам.


Итак, можно четко увидеть, что деление на цзюани дано в соответствии с традиционным делением на династии. Можно с уверенностью предположить, что такое деление – результат поздней систематизации текста, выполненной редактором-составителем-издателем (с IV в. н.э.), возможно, одновременная с написанием комментариев.


Для удобства исследования правители будут обозначаться двумя цифрами, первая из которых означает номер цзюаня, а вторая номер правителя, например, номер императора Ку, расположенного в первой главе под цифрой четыре будет выглядеть как [1.4]. Для правителей династи Чжоу будет даваться внутреннее разделение, т.е. правители Западного Чжоу будут идти под цифрой 5А, а Восточного Чжоу – 5Б. При анализе Восточного Чжоу также надо учитывать разделение на Чуньцю и Чжаньго.

Колонка 4. “Год вступления на престол”

Год вступления на престол представлен как в циклических знаках (согласно тексту), так и переводом их на современное летоисчисление (по современной справочной литературе). Время вступления на престол упоминается практически у всех правителей, что является спецификой “Бамбуковых анналов”. Но исключение составили первые четыре монарха, вероятно, это указывает на заведомо мифологический характер этого периода, что осознавали и сами авторы “Бамбуковых анналов”. Пропусков циклических знаков далее нет. В данную таблицу мы не включали циклические знаки не относящиеся к начальному году правления. Такое встретилось дважды, причем у первых правителей новых династий – шанского Чэн-тана [4.1] и западночжоуского У-вана [5А.1]. С чем это связано мы объясним ниже при рассмотрении датировок.


Теперь перейдем к части таблицы, в которой рассмотрены объемы.
Важно помнить, что большие объемы информации указывают на большую значимость данного отрывка. Это один из законов исторической текстологии, который называют законом приоритетности.
Эта часть таблицы состоит из девяти колонок: 5) сколько лет правил, 6) количество описанных лет (в БА есть не все года, а лишь некоторые из них), 7) отношение количества лет правления к числу описанных лет, 8) объемы текста описания правления одного монарха, 9) средний объем иероглифов на один год, 10) процентный объем одного правления от цзюаня, 11) процентный объем одного правления от всего текста, 12) объемы коментариев, 13) объемы иероглифов основного текста и комментариев вместе.

Колонка 5. “Сроки правления правителей”

Т.к. для мифологической части характерны сверхъестественно длительные сроки правления, то здесь четко виден переход от мифологической части памятника (1, 2, часть 3-его цзюаней – описание правлений) к реальным историческим данным.


Отметим важный факт, что самый большой срок правления – сто лет (Хуанди и Яо), самый маленький – три года. Это указывает на возможную корректировку истории, т.к. за весь период примерно в две тысячи лет вряд ли отсутствовали правители, которые правили менее трех лет, значит БА были созданы в результате тщательного отбора информации, вошедшей в конечный вариант, либо уже конечный текст подвергался обработкам.


Вычисление количества лет правлений представляло некоторую трудность, т.к. начало правления каждого монарха официально, согласно БА, начиналось весной первого месяца, но на самом деле он мог занять престол ранее или позднее этого срока. Потом правитель мог править не равное количество лет, также неизвестно – считать ли последний год за полный или отбрасывать его, не включая в сроки правления, но мы решили за количество лет правления принимать ту цифру, которую нам предоставил сам источник, т.е., если в памятнике зафиксирована смерть на 56 году правления, то в таблицу был внесен именно этот срок – 56 лет.


Повторим, что самые большие сроки правления были отмечены в тех частях текста, которые отнесены к мифологическим, а именно в первом, втором и начале третьего цзюаней.
Самый большой срок правления 100 лет зафиксирован два раза у мифологических правителей Хуанди [1.1] и Яо [2.1]. Самый маленький срок правления – 3 года встречается два раза – у правителя династии Ся – Хоу [3.15] и правителя периода Шан-Инь – Сяо-синя [4.20]. Как уже было сказано выше, отсутствие правителей с более короткими сроками правления указывает на возможную корректировку истории. Самый частый срок правления – 9. Всего отмечено 7 монархов, правиших такой срок. Но их количество составило всего 8 % от количества всех правителей. Можно предположить, что едва ли возможно, чтобы этот срок имел сакральный характер. Не исключено, что этим числом отмечались те правители, сроки правления которых не могли быть определены точно по каким либо причинам.


А теперь взглянем на график «Сроки правления». Подъемы и падения на графике указывают на то, что в памятнике отражена естественная историческая картина. Первый пик отмечен в эпоху пяти императоров (Хуан-ди [1.1] и Яо [2.1]), второй – в период династии Ся – это мифологические периоды. Третий взлет приходится на четвертый цзюань (династия Шан-Инь). Шанский правитель Тай-у [4.9] правил 75 лет. Поскольку такая же картина отражена у Сыма Цяня, а именно, т.е. этот же монарх правил 74 года (с 1637 по 1563 гг.), то возможно, что это его реальные сроки правлени. И авторы обоих памятников пользовались одним источником по истории периода Шан при описании деятельности этого монарха.


Далее высота пиков сокращается. Пики приходятся на следующих правителей – шанский У-дин [4.22] – 59 лет, западночжоуские У-ван [5А.1] – 54 года, Му-ван [5А.5] – 55 лет, Сюань-ван [5А.11] – 46 лет, воточночжоуские Пин-ван [5Б.13] – 51 год, Цзин-ван [5Б.25] – 44 года и Сянь-ван [5Б.32] – 48 лет.


Рассмотренный материал позволяет сделать вывод о том, что в БА представлены реальные исторические сроки правления.


Таблица № I.1 “Средние сроки правления”


№ цзюаня ср. сроки правления
1
80
2
75
3
23
4
17
5
23

Из этой таблицы мы видим, что средние сроки правления максимально приближены к естественным и к тому же равны средним срокам правления династии Чжоу – 23 года.


Первый блок (примерно по [3.10]) правителей, можно охарактеризовать как явно мифологический. Теперь можно сделать вывод, что составители БА ощущали ряд легендарных правителей династии Ся как реальных, т.к. времена их правлений максимально приближены к естественным. Можно предположить, что в основе представлений о Ся лежат сведения из остатков родовых преданий о предках скорее всего родов правителей периода Шан и Чжоу, т.к. подобные предания могли существовать еще в догосударственный период в различных районах Древнего Китая и в устной форме передаваться из поколения в поколение, а зафиксированы они были позднее.


Принимая во внимание предположение о том, что БА были написаны в период Чжоу о правителях Чжоу, можно предположить и то, что в описании Ся имеются предания о предках чжоуских племен.
Тут мы отойдем от рассмотрения таблицы № I и сравним список правителей, упомянутых в “Исторических записках” Сыма Цяня со списком правителей, упомянутых в “Бамбуковых анналах”. Для этого была составлена аналитическая таблица № 4, которая называется “Сравнительная таблица имен и правлений монархов”. В этой таблице даны имена каждого правителя и время его правления (в “Исторических записках” по Вяткину, в “Бамбуковых анналах” по Леггу), в средней части таблицы (колонка № 4) дан год вступления на престол по общепринятому летоисчислению.
Прежде всего отметим. Что в ИЗ за период Ся, Шан-Инь и Чжоу описаны правления 108 монархов, а в БА за этот же период времени – всего 87. Значит спецификой БА является краткость.


Вначале рассмотрим додинастийный период. В первом источнике зафиксировано семь правителей, а во втором шесть, и они совпадают не всегда. Мифический правитель древности Хуан-ди встречается и в первом и во втором пямятнике. С него начинаются описания обоих памятников. Следовательно, Ши цзи и БА составлены в рамках одной концепции начала китайской истории. Далее следуют разночтения – в “Исторических записках” (ниже ИЗ) отмечен правитель Гао-яо (2), а в БА – Чжуань-сюй [1.3]. Затем в ИЗ идет правитель Ку (3), который в БА стоит на четвертом месте. Далее в ИЗ отмечен правитель Чжи (4), который в БА занимает второе место. Возможно, без него список правителей древности казался не совсем полным. Но это является достаточно серьезным разночтением. Суть его может быть выяснена при более детальном анализе. Возможно, что в памятниках отражены разные линии потомков Хуанди. Затем следуют правители Яо и Шунь, которые встретились в обоих памятниках. Эти правители пользовались большим уважением, что опять же относит памятники к одной концепции Древней истории.


Теперь рассмотрим период Ся. Династия Ся в обоих источниках начинается с описания правления правителя Юя. Затем в ИЗ выделяем двух правителей, который отсутствуют в БА – Гао-яо (8) и правитель И (9). Далее следует целый блок правителей, чьи имена и чья последовательность упоминаний одинакова в обоих памятниках – это следующие правители – Ци, Тай-кан, Чжун-кан, Сян, Шао-кан и Чжу. Потом опять мы видим разночтения: правители ИЗ Хуй (16) и Се (17) отсутствуют в БА, а правители Фэнь [3.8], Ман [3.9] и Ши [3.10] БА отсутствуют в ИЗ далее опять следует блок совпадений из четырех правителей династии Ся – Бу-цзян, Цзюн, Цзинь и Кун-цзя. Затем в ИЗ встречается имя, которое отсутствует в БА – Гао (22), и наоборот, имя встречающееся в БА и отсутствующее в ИЗ – Хоу [3.15]. Правитель Фа встречается в обоих памятниках. Заканчивается же период Ся разными правителями. В ИЗ их было еще два – Цзе (24) и Тан (25), а в БА один – Гуй [3.17].


Теперь рассмотрим период Шан-Инь. Здесь надо отметить, что Р.В. Вяткин, видимо, пользовался какой-то старой системой летоисчисления, т.к. получается, что династия Шан-Инь началась в XVIII в. до н.э., а не в XVI как это общепринято в китаистике.


Период Шан-Инь в ИЗ начинается блоком из 11 правителей Шан-Инь, которые правили до создания государства Шан. Они не упомянуты в БА: Се (1), Чжао-мин (2), Сян-тун (3), Чан-жо (4), Цао-юй (5), Мин (6), Чжэн (7), Вэй (8), Бао-дин (9),Чжу-жэнь (10) и Чжу-гуй (11). Далее упоминается правитель, который есть и в первом и во втором памятниках – это Чэн-тан. Затем опять идет несовпедение – правитель Тай-дин (15) встречается в ИЗ, но его нет в БА далее блок одинаковых упоминаний – Вай-бин, Чжун-жэнь, Тай-цзя и Во-дин. Потом опять несоответствие – в ИЗ правитель Тай-гэн (20), а в БА – Сяо-гэн [4.6]. Следующий правитель Сяо-цзя есть в обоих памятниках. Далее имена правителей не совпадают – Юн-цзи (22) в ИЗ и Юн-сы [4.8] в БА. Затем опять блок совпавших правителей – Тай-у, Чжун-дин, Вай-жэнь, Хэ-тань-цзя, Цзу-и и Цзу-синь.


После блока в ИЗ зафиксированно имя правителя Во-цзя (29), а в БА – имя правителя Кай-цзя [4.15]. А затем следует большой блок совпадения – Цзу-дин, Нань-гэн, Ян-цзя, Пань-гэн, Сяо-синь, Сяо-и, У-дин, Цзу-гэн и Цзу-цзя. Необходимо заметить, что даты указаны, но они не совпадают. Это говорит об еще неустоявшейся истории, т.е. до Сыма Цяня не было единой и устоявшейся исторической традиции. БА, предположительно написанные до создания ИЗ, имели другую датировку по правлениям, хотя, как мы убедимся при текстуальном сравнении, некоторые события датированы в обоих памятниках одинаково. Потом – правитель Линь-синь (39) в ИЗ и Фэн-синь [4.25] в БА. После совпадают имена правителей Гэн-дина и У-и. Далее в ИЗ Тай-дин (42), а в БА – Вэнь-дин [4.28]. Заканчивается период Шан-Инь двумя совпадениями – правителями И и Синь.


Период Чжоу в ИЗ начинается с Вэнь-вана (1), описания деяний которого нет в БА за этим следует большой блок совпадений – У-ван, Чэн-ван, Кан-ван, Чжао-ван, Му-ван, Гун-ван, И-ван, Сяо-ван, И-ван и Ли-ван. Затем в ИЗ следует период правления под девизом Гун-хэ (12) (совместное правление), которое не отражено в оглавлении БА, но имеется в описании. И опять фиксируется большой блок до правителей Ай-вана (31) и Сы-вана (32), деяния которых отражены в ИЗ, но не в БА. Упоминания о правителе Инь-ване [5Б.34], при котором, видимо, были написаны БА нет в ИЗ в эти же года там зафиксирован правитель Нань-ван (39). В комментариях к БА сказано, что в «Исторических записках» Инь-ван назван Нань-ваном из-за схожести звучания этих иероглифов.
На основе вышеизложенного можно предположить, что Сыма Цянь не знал “Бамбуковых анналов”, либо, что тоже вполне вероятно, он имел другую версию этого либо похожего памятника. Но вполне возможно, что он знал “Бамбуковые анналы” и пользовался ими при написании “Исторических записок”, но включал в свою работу правителей из разных исторических памятников.


Больших разночтений в последовательности упоминаний имен правителей зафиксировано не было. Поэтому можно сделать вывод, что распределение имен правителей в определенной последовательности к тому времени было довольно строгим, т.е. последовательность в упоминании имен была более или менее фиксированной, но не полностью. Как мы помним, единственное разночтение в порядке упоминания имен правителей было зафиксировано в период Ся при упоминании имени монарха Чжи, описания правления которого в БА нет, а есть только комментарии. Можно предположить, что без этого правителя история казалась не совсей полной. Возможно, авторы обоих памятников, описывая мифический период, следовали преданиям одного рода (позднее время сейчас не затрагивается, т.к. там разночтения минимальны из-за близости описываемого периода ко времени написания текстов).


Но все же БА и ИЗ имеют разночтения как в мифологической части, так и в исторической, т.е. имеется иная версия генеалогия правителей, это значит, что до Сыма Цяня единой версии последовательности правителей Ся и Шан не было. Он ее унифицировал.


Как видим в историческом плане сообщения БА дополняют сообщения ИЗ и не могут не учитываться.


А теперь снова вернемся к анализу таблицы № I.

Колонка 6. «Количество описанных лет»

Здесь можно увидеть, что в БА описаны не все года правления монархов, а отдельные. Например, правитель древности Хуан-ди [1.1] правил 100 лет, но в памятнике отмечено только 6 из них, а у правителя Яо [2.1] тоже правившего 100 лет описано – 25.
Самое большое количество описываемых лет приходится на следующих правителей:


В этом списке нет ни одного правителя периода Шан-Инь. Видимо это связано с тем, что события, связанные с правлениями монархов, чьи имена указаны в таблице, более всего привлекали авторов БА. Видимо, в периоды правлений этих монархов происходили наиболее важные события.
Самое малое число описываемых лет – 2 года и оно встречается у следующих правителей: сяских Тай-кана [3.3], Хоу [3.15], Фа [3.16], шанских Вай-бина [4.2], Чжун-жэня [4.3], Сяо-гэна [4.6], Юн-сы [4.7], Вай-жэня [4.11], Цзу-синя [4.14], Кай-цзя [4.15], Сяо-синя [4.20], Цзу-гэна [4.23], Фэн-синя [4.25], Гэн-дина [4.26], восточночжоуских Цин-вана [5Б.19] и Куан-вана [5Б.20].
В списке нет правителей их первых двух цзюаней, описывающих часть мифологического периода.
В основном это монархи Шан, и почему-то часть из них идут друг за другом. Процент правителей с минимальным количеством описываемых лет от общего числа монархов весьма велик – 36%.

Колонка 7. «Отношение количества лет правлений к числу описанных лет»

Средние данные отношения количества лет правлений к числу описанных лет для первого цзюаня – 16,1, для второго – 3,55, для третьего – 8, для четвертого – 4.75, а для пятого цзюаня – 3,85.
Самые большое число приходится на правителя Хуанди [1.1] – 16,6, затем следует правитель Ку [1.4] – 15,8 и Чжуань-сюй [1.3] – 15,6. У этих правителей самый невысокий уровень подробности описания жизнедеятельности. Видимо, это связано с заведомо мифологическим характером правления этих монархов (все правители из периода «5 императоров»), а также с тем, что БА являются чисто историческим текстом, в котором главное место отведено именно событийной истории, а не преданиям.
Самое маленькое отношение 1 пришлось на четырех монархов – шанского Тай-цзя [4.2] и восточночжоуских Сянь-вана [5Б.32], Шэнь-цзин-вана [5Б.33] и Инь-вана [5Б.34]. У этих правителей подробность описания самая большая. Значит именно на этих правителей следует обращать внимание при исследовании Шан и Чжоу.

Колонка 8. «Объемы текста описания одного монарха»

Самое большое количество иероглифов приходится на правление чжоуского Сянь-вана [5Б.32] – 10 % от всего текста, самым маленьким объемом текста в 0,2 % отмечены правления опять же шанских правителей Сяо-гэна [4.6], Кай-цзя [4.15], Цзу-дина [4.16], Сяо-синя [4.20], Фэн-синя [4.25] и Гэн-дина [4.26]. Обратим внимание, что все правители с крайне малым объемом иероглифов находятся в четвертом цзюане, т.е. относятся к периоду Шан-Инь. Можно предположить, что в архивах было мало материала о деяних этих правителей, а так как авторы писали именно историю, то просто не мог их пропустить.
Теперь рассмотрим отрезки с большими объемами текста (от 100 знаков и более). Здесь видна закономерность – большие объемы текста в основном приходятся на конец и начало цзюаня, что является спецификой БА.


Как видно из таблицы самые большие объемы описания в основном у чжоуских правителей. Здесь можно отметить, что основной задачей авторов БА было описание именно правлений монархов периода Чжоу.
В качестве выводов к анализу данной колонки можно сказать, что авторы текста придавали довольно большое значение нескольким мифическим правителям – Яо, Шуню и Цзи.
Что касается чжоуских правителей, скажем, что наибольшее внимание уделялось восточночжоуским правителям Сянь-вану (368 – 322 гг. до н.э.) и Пин-вану (770 – 720 гг. до н.э.), а также западночжоуским – Чэн-вану (1043 – 1006 гг. до н.э.), Сюань-вану (872 – 782 гг. до н.э.) и Му-вану (961 – 906 гг. до н.э.).
То, что большие объемы информации приходятся на начало и конец цзюаней может быть причиной дописания текста скорее летописцами чем историками, т.к. для летописи характерен естественный рост объема текста к концу. Мы знаем, что в историописанию любой страны всегда уделялось большое внимание началу и концу династийного цикла, потому что ошибки и заслуги предыдущего правителя могли послужить примером для последующего.

Колонка 9. «Средний объем иероглифов на один год

Мы уже убедились, что количество описываемых лет не зависит от сроков правления, поэтому для обнаружения важнейших отрезков текста нам надо выяснить среднее число используемых мельчайших единиц информации, т.е. иероглифов, на один год правления у каждого правителя.
Самый большой средний объем иероглифов на один год приходится на описание восточночжоуского правителя Ле-вана [5Б.31] – 32 иероглифа, далее за ним следуют: западночжоуские У-ван [5А.1] – 26 иер., Ю-ван [5А.12] – 24 иер. и Му-ван [5А.5] – 23 иер. Самый маленький объем приходится также на восточночжоуского правителя Лин-вана [5Б.23] – 5 иероглифов.
Примечательно, что опять все правители относятся к периоду Чжоу. Правители на описание которых пришелся самые большие объемы текста должны привлечь внимание историков. Вновь мы находим подтверждение тому, что именно этот период – династия Чжоу представляла наибольший интерес для авторов текста.

Колонка 10. «Процентный объем одного правления от цзюаня»

Для начала посмотрим на таблицу, которая была составлена для выяснения примерных рамок объема текста, приходящегося на одного правителя в каждом цзюане.
Таблица № I.2 «Средний процент объема описания одного правителя»


Как видно из таблицы наибольший процент объема описания правления одного монарха приходится на второй цзюань. Это связано с тем, что в этой главе описывается жизнедеятельность только двух идеальных правителей древности Яо и Шуня. Самый малый процент объема описания жизнедеятельности одного правителя пришелся на пятый цзюань – правление династии Чжоу. Это обусловлено большим числом описываемых правлений.
Исходя из всего вышесказанного скажем, что при описании правлений первых мифических правителей авторы текста писали больше, нежели о последних правителях. Видимо, таким способом авторы хотели показать важность деяний ранних правителей. кроме того, их правления для авторов БА – это начало истории вообще.


Таблица I.3 «Максимальные и минимальные объемы описаний правлений».


Малый объем описания, основная масса которого приходится на 4 цзюань – период Шан-Инь, является спецификой БА.
Из количественного соотношения мы можем увидеть приоритеты, которыми руководствовались авторы при написании различных частей текста. В данном случае мы видим, что те правители о которых больше всего написано и были ниболее важными с точки зрения.

Колонка 11. «Процентный объем одного правления от всего текста»

Самая большая процентная доля от всего текста у чжоуских правителей: Сянь-вана [5Б.32] – 10 %, потом следуют Чэн-ван [5А.2] – 6 %, Сюань-ван [5А.11] – 5 %, а также у правителя Шан – Синь-вана [4.30] – 3 %.


Тот факт, что большое значение в этом тексте придавалось правителю Восточного Чжоу – Сянь-вану [5Б.32] (368 – 322 гг. до н.э.) требует дальнейшего частного исследования. Еще предстоит решить – что про него известно и почему ему придавалось такое внимание. Возможно, что этот факт является спецификой только БА.

Колонка 12. “Объемы комментариев перед текстом и внутри него”


Эту колонку в дипломе подробно анализировать не будем, но можно сравнить – что же было важно для автора (-ов) текста и на что делали упор комментаторы. В комментариях, расположенных до текста в основном помещены мифологические предания о правителях древности, в то время как комментарии в основном тексте обычно содержат чисто историческую информацию. Мифологические сюжеты расположены в первой части текста, а именно в первом, втором цзюанях. Половина третьего цзюаня вообще не имеет предтекстовых комментариев, в то время как во второй его части на этом месте помещены родовые имена правителей, что еще раз указывает на возможность существования части периода, который мы отнесли к династии Ся, как истории какого-то рода, некого предания, которое сохранило их. Предтекстовые комментарии четвертого цзюаня также не имеют мифологического контекста, а несут в себе информацию о родовых именах правителей, т.е. это уже сугубо исторический комментарий, в одном его аспекте.
Колонка 13. “Количество иероглифов основного текста плюс комментарии”. Данная колонка анализироваться в дипломе не будет.


В качестве выводов к главе II скажем, что памятник охватывает всю историю Древнего Китая начиная с описания правлений пяти мифических императоров заканчивая 296 г. до н.э. Восточного Чжоу. Памятник имеет органичный и монолитный текст, что говорит о маловероятности его поздней сборки, т.к. случайно сохранившиеся цитаты не могли бы дать закономерностей, которые были обнаружены. Видимо, что сам текст подвергался обработке, возможно, что не одной, но это еще предстоит выяснить. Вариант используемого нами текста БА является уникальным в своем роде по делению на цзюани. Можно предположить, что изначальный текст был монолитным, т.е. деления на цзюани не существовало, это было более поздней правкой редакторов. Необходимо заметить, что текст, предположительно связан именно с чжоуским доменом, а не отдельным удельным царством того времени. При анализе структуры и количественных данных текста удалось обнаружить, что скорее всего мифологема Ся является не мифологемой, а остатками родовых преданий протокитайских племен, предположительно рода Чжоу. В источнике представлена реальная историческая картина, т.е. даже к той части, которая описывает период Ся, можно относиться уже с чисто исторической точки зрения, особенно с того момента, когда начинают встречаться упоминания Шан.


Исходя из сравнения правлений и имен монархов с «Историческими записками» Сыма Цяня, можно сказать, что Сыма Цянь не знал БА, либо имел какую-то другую версию похожего памятника. Также исходя из сравнения обоих памятников мы пришли к выводу, что до Сыма Цяня не было единой генеалогии правителей, и Сыма Цяню пришлось ее по-своему унифицировать. БА являются тем источником, который дополняет данные Ши цзи, что доказывает его чисто историческую ценность.
Для авторов текста наибольший интерес представляли мифические императоры Яо, Шунь и Цзи, а, самое главное, правление восточночжоуского Сянь-вана [5Б.32] (368 – 322 гг. до н.э.). Именно этому правителю следует уделить наибольшее внимание при историческом исследовании источника.
Также была выявлена некоторая закономерность в употреблении четных и нечетных годов, описанных в источнике. Выяснилось, что нечетные числа употреблялись в пять раз чаще, нежели четные. Возможно, это является каким-то законом историописания, возможно, каким-либо образом связанное с представлением о сакральности четных (иньских) и нечетных (янских) годов правления .
А теперь перейдем непосредственно к рассмотрению содержания памятника.


Глава II. Анализ содержания памятника. Проблема датировок


В данной главе будут затронуты как общие проблемы, посвященные анализу содержания текста источника, так и частные проблемы – проблемы датировок и действий. Для полного исследования памятника была составлена базовая таблица, в которой расписан весь текст.
“Базовая”таблица № II – роспись всего текста
Данная таблица, составленная для исследования всего текста БА, должна позволить нам выявить:
1) закономерности структуры текста на всех уровнях;
2) самые важные мельчайшие единицы структуры текста и, соответственно, информации (признак, действие либо мысль), что и должно точно определить принадлежность БА к тому или иному жанру;


Эта таблица состоит из двух частей – «структуры текста» и главной части «исходные единицы информации» («простейшее событие» (п.с.) в форме логического высказывания). Было установлено, что особенность памятника, отличающая его от Чуньцю, заключается в том, что высказывание может быть не только простым, т.е. состоящим из одного простого предложения, но и сложным, т.е. состоять из двух предложений. И первая и вторая части сложного предложения обычно имеют обстоятельство времени, подлежащее (субъект), сказуемое и дополнение (объект). Между первой и второй частями сложного высказывания иногда стоит глагол-связка. Анализ именно этой части таблицы в дальнейшем поможет нам выяснить – примерно к какому времени можно отнести написание (или реконструкцию) БА.
Теперь перейдем к непосредственному рассмотрению колонок.
Часть первая: первая часть сложного высказывания состоит из 9 колонок.
Колонка 1 – номер правителя, колонка 2 – обстоятельство времени (подразделяется на несколько колонок: 1) год, 2) циклический знак года, 3) сезон, 4) месяц, 5) день и 6) прочее, 3 – подлежащее (субъект), 4 – номер сказуемого, 5 – определение к сказуемому, 6 – сказуемое1 (что сделано, что произошло), 7 – дополнение (объект), 8 – дополнение (предмет действия), 9 – дополнение (обстоятельство места).


Исходя из такой устоявшейся структуры предложений, можно сразу сделать вывод, что язык текста по своей форме стандартизирован.
Следует учитывать, что данная особенность может быть особенностью не текста данного памятника, а древнего китайского языка в целом.
Часть вторая: вторая часть сложного высказывания состоит из 5 колонок, что отличается от первой части.
Колонка 1 – глагол связка, 2 – сказуемое2, 3 – дополнение (предмет действия), 4 – дополнение (объект действия), 5 – дополнение (обстоятельство места).


Анализ датировок (обстоятельство времени»)
I. Сначала рассмотрим остоятельство времени, т.е.колонки, которые относятся ко времени. Повторим, что обстоятельство времени в БА включает упоминание: 1) года, 2) циклического знака года, 3) сезона, 4) месяца, 5) дня и 6) прочего.
В колонку “прочее” вошли единичные слова: “ночью”, “потом”, “в этот год”, “затем”, “еще” и “спустя шесть дней”, т.е. всего шесть высказываний.
В ходе исследования временного фактора мы сможем выяснить:
1) жанровую принадлежность памятника;
2) аутентичность памятника;
3) примерное время написания текста;
4) существовала ли в историописании традиция связывать определенные виды действий с определенными сезонами.
А также мы сможем дать конечную оценку памятнику как историческому источнику.
Прежде всего, обратим внимание, что при описании всех династий самым главным было упоминание правителей. Значит можно сделать вывод, что БА являются не погодной хроникой (как Чуньцю), а краткой историей, т.е. не первичным историческим текстом, а вторичным – результатом обработки отдельных первоисточников. И в ходе исследования нам предстоит выяснить – являлся ли отбор фактов случайным или нет, также такое исследование поможет доказать, что текст не является результатом сборки случайно сохранившихся цитат.
1. Сначала рассмотрим – есть ли какие-то закономерности в упоминании лет. Для этого исследования была составлена таблица «Года». В левой колонке указаны номера правителей. В шапке вынесена порядковые номера годов. На пересечении номера правителя и порядкового номера года можно узнать – был ли этот год описан у того или иного правителя. Например, посмотрим правителя Хуанди под номером [1.1]: описание его правления шло по шести годам, первый из них – 1-ый год правления, второй – 20-ый год правления, третий – 50-ый и т.д. Предел таблицы определяют два правителя первого и второго цзюаней – это Хуанди [1.1] и Яо [2.1], описания правлений которых заканчиваются на 100-м году.
Первое, что бросается в глаза – это обязательное указание первого года правления. Можно сделать вывод, что обязательное упоминание первого года правления является требованием текста, в основе которого, возможно, лежит летопись.
Как уже было отмечено выше у двух первых правителей, а именно у шанского Чэн-тана [4.1] и у западночжоуского У-вана [5А.1] нет упоминания первого года правления, и это связано с тем, что оба этих правителя заняли престол не сразу, а завоевали его, в отличие от других монархов, которые получили престол в наследство. Следовательно, можно сделать вывод, что БА являются историей правящих династий, а не родов, как у Сыма Цяня.


Таблица II.1 «Максимальное процентное содержание лет по всему тексту».


С помощью данной таблицы рассмотрим года, которые были чаще всего описаны в БА. Таковыми годами после 1-го являются 3-ий и 6-ой. Их описание в памятнике составляет 4,5% от всех упоминаемых лет. Ни разу не описывались следующие поздние года: 54-ый, 56-ой и 57-ой, 60-ый, 62-ой, 64-ый – 68-ой включительно, 72-ой, 79-ый – 85-ый включительно, 88-ой, 90-ый – 96-ой включительно и 98-ой и 99-ый. Эти года нельзя назвать табуированными, т.к. средняя продолжительность царствования правителей составляла 44-го года и после этого срока года указывались лишь у небольшого количества правителей. Необходимо отметить, что года 8 и 9, 14, 15 и 16, 24 и 25 составляют группировки по своему процентному содержанию. Можно сделать предположение, что для этих лет существовали одинаковые законы упоминания.
Теперь рассмотрим максимальные проценты по династиям и попытаемся выяснить, существует ли какой-то закон упоминания тех или иных лет в БА.
Таблица № II.2 «максимальное содержание лет по периодам».


Сначала рассмотрим «суммы». Колонка, означающая общее количество лет, которые упоминались максимальное количество раз в каждой династии показывает равномерность распределения таких величин. Нижняя строка показывает, что обязательное упоминание было только для первого года. Для остальных лет такого не было, но наиболее частое упоминание приходится на 3-ий и 6-ой года. Предположительно это связано с какими-то определенными действиями, упоминаемыми в этот год, «3» и «6» года правления являлись особенно значимыми, поэтому их частое упоминание имело большое значение. При этом 3 – это максимум в Шан, а 6 – это максимум в Чжоу.
Обратим внимание, что все даты, кроме максимумов, стандартные для каждой династии. Это говорит о «ровности» текста.
Заметим, что по 1-ому году сложились две группировки: 1) Ся и Шан; 2) период “5 императоров” и Чжоу. Это еще раз доказывает наше предположение о том, что мифологема «5 императоров» была записана в период династии Чжоу.
Мы видим, что только два года 3-ий и 6-ой встречаются максимальное количество раз в описаниях всех трех династий, т.е. частое описание этих лет является не случайностью, а закономерностью. Можно предположить, что именно эти года считались особенно важными в правлении монархов. О закономерности же упоминания 5-го и 7-го говорить нельзя, т.к. они фиксировались довольно часто только в двух династиях.
Период “5 императоров” отличается от остальных периодов своей явной мифологичностью, т.к. здесь, кроме первого года, нет малых сроков правления, при этом он составил группу с Чжоу по процентному содержанию первого года. Заметим, что у династии Ся, которую тоже принято считать мифологической, максимумы приходятся на сроки до девяти лет. Как мы видим для первого года, который составил 8,9 % от всех лет, упоминаемых в этот период, картина осталась такой же – то есть первый год составил самый большой процент упоминания. Затем следует 50-ый год – 7,1 %; 16-ый, 29-ый, 42-ой и 100-ый года составили 3,6 %; остальные года составляли 1,8 %, либо их упоминания не встречалось вообще. В частности 6-ой год, который составил довольно большой процент упоминания во всем памятнике здесь не указывался, т.е. мифологическая часть вообще описывалась по иным законам, чем династии Ся, Шан и Чжоу вместе взятые.
Значит БА являются не собранием случайно сохранившихся цитат, равно как и не являются результатом поздней механической сборки. К к такому выводу можно прийти исходя из наличия закономерностей в тексте. Подобных закономерностей быть не могло, если бы текст восстанавливался по сохранившимся цитатам.


Теперь снова вернемся к анализу таблицы «Года». Если рассматривать рассмартивать эту таблицу построчно, то можно увидеть, что к концу пятого цзюаня пробелов в описании годов нет. Это говорит о естественном для летописи возрастании подробности текста. Жизнедеятельность последних трех правителей описана подробнее всех остальных, но не следует забывать, что на один год правления у некоторых ванов может быть больший объем информации, нежели у других ванов на все года вместе. Но на данном этапе нам важна именно заполненность этих строк.
В качестве выводов к таблице «Года» скажем, что хотя указаны не все года правления, но анализ показал, что они отобраны не по случайному признаку, а по четкому закону: 1-ый год – упоминается всегда, 3-ий и 6-ой – практически обязательно.


2. Теперь рассмотрим колонку с сезонами. В БА встречаются все четыре времени года. Чаще всего упоминается весна – 44 % (от всех сезонов, упоминаемых в БА), затем зима – 27 %, а потом только осень – 15 % и лето – 13 %. Обратим внимание, что разрывы слишком велики, его только практически нет только между сезонами «осень» и «лето». Весна является абсолютным приоритетом для авторов текста. Далее мы посмотрим – какие события упоминались в тот или иной сезон и тогда можно будет сделать выводы – почему в этом памятнике весна и зима чаще всего упоминались, а осень и лето стоят на последнем месте.
Рассмотрим связь сезона с месяцами.


Таблица II.3 «Сезон-месяц».


Как видим, сезон осень чаще всего употребляется в сочетании с девятым месяцем, весна – с первым, лето – с шестым, а зима – с двенадцатым.


Таблица «Сезон-месяц-номер месяца».


Примечательно, что если обозначить привычные нам месяца цифрами:то получится, что весна распространяется и на лето, а зима на осень. Скорее всего это может быть связано с механическими повреждениями текста, а возможно, что и несет какой-то смысл. Например, то, что сезон «весна» распространяется также и на все лето, может говорить о его важности.
Таблица № II.4 «Процентное содержание упоминания сезонов».


Из этой таблицы мы увидели, что наибольший процент упоминания сезонов приходится на описании периода Западного Чжоу. В период Восточного Чжоу, также как и в мифический период – упоминание сезонов очень редко. Возможно, это говорит о том, что часть, относимая к периоду Западного Чжоу была написана на основе летописи, либо она сама является фрагментом летописи. Все остальные части БА были написаны уже на материале других исторических текстов и тщательно обработаны, поэтому при первом знакомстве и складывается впечатление, что текст сплошной. Можно сделать вывод, что авторы к моменту написания БА уже имели четкое представление о разделении на эти два периода. Также из таблицы видно, что содержание упоминаний сезонов сравнительно велико уже в период Шан-Инь, что говорит о том, что БА были собраны не из хроник, а уже из описаний историй разных периодов, а затем подвержены обработке.


В отличие от текста Чуньцю, где сезоны являлись основополагающим фактором для всего памятника, и собственно позволяют отнести ее к первичной хронике, БА можно назвать краткой историей династии Чжоу. Видимо памятник писался в период Восточное Чжоу (770 – 256 гг. до н.э.), остальные части были реконструированны по каким-то другим источникам как мы уже отметили выше.
3. Теперь рассмотрим какие события отмечаются в БА по сезонам и месяцам. Для этого мы создали специальную таблицу, которая показывает количественное и процентное содержание разных сезонов от каждого цзюаня.


Таблица № II.5 «Количественное и процентное содержание сезонов от цзюаней».


Из данной таблицы видно, что большинство реализаций корреляции сезон-месяц приходится на Западное Чжоу (5.А). это еще раз доказывает, что в основе всего текста БА лежала летопись или погодная хроника периода Западного Чжоу.


Таблица № II.6 «Процентные описания сезонов от цзюаней».


Как видно из таблицы самый большой процент содержания сезонов в цзюане находится в части 5А, описывающей правления монархов периода Западное Чжоу, самый маленький – в частях, описывающих првления монархов Шан-Инь и Восточное Чжоу. Максимально приближены друг к другу группы 1, 3, 4 и 5Б.
Таким образом, можно сделать вывод, что только для части 5А – Западное Чжоу – упоминание сезонов носит обязательный характер. Для остальных же частей – это только детализирующий фактор.
Теперь рассмотрим ту же самую таблицу, но только в виде записей, а не цифр.
Таблица № II.7. Вклейка.


Перед началом описания и анализа этой таблицы надо оговориться, что сезоны могут встречаться как при первом упоминании всей даты, так и в середине описания, например: «[На] шестой месяц весны похоронили У-вана в Би. Осенью ван добавил головные уборы». В первом случае сезон «весна» является частью целой даты, а во втором сезон «осень» – фактором, детализирующим описание года.


Эпоха “пяти императоров”


Таблица № II.11
Период “5 императоров”. Корреляция сезон-событие.


В целом из таблицы видно, что при описании периода “5 императоров” чаще всего описывались действия связанные с сезоном «весна». В основном эти события связаны с правителем и его приказами, один раз упоминается культурное событие – образование императора. Но, как мы уже сказали выше, самое главное событие связанное с весной – это действие связано непосредственно с правителем и его приказами.
Осень и зима упоминаются в связи с предзнаименованиями и природными явлениями. Далее посмотрим – будет ли картина такой же и для других периодов, либо предзнаименования могли “появляться” и в другое время года.
Лето не упоминается ни разу. С чем это связано, скорее всего станет ясно после просмотра всех таблиц такого рода.
Так же рассмотрим эту же таблицу на предмет корреляций «сезон – субъект».
Сезон «весна» полностью относится к вану (несмотря на то, что субъектами выступали и Шунь и хоу, мы отнесем это все таки к вану, т.к. он отдавал повеления). «Лето» – пропуск, а «осень» и «зима» – предзнаименования.
У правителя Хуан-ди [1.1], который правил 100 лет, на 50-ый год, т.е. начало второй половины его правления, имеются упоминания года, сезона, месяца и дня (осень, 7, ган-шэнь), что не характерно для ранних периодов. В этот год было знамение в виде фениксов. Видимо, в древности (имеется ввиду время написания БА) большое внимание придавалось знамениям, а то, что 50-ый год особенно выделен в БА доказывает это. Далее в первом цзюане все эти строки остались незаполненными.
Для мифической эпохи правителей Яо и Шуня упоминание сезонов является необязательным, т.к. уже зафиксированные нами случаи составили всего 10 % от всех временных показателей периода “5 императоров”.
В 1-ый год у правителя Яо [2.1] есть упоминание циклического знака года, что является характерной чертой памятника. На 70-ый и 73-ий гг. есть упоминания сезонов и месяцев. Миф фиксирует время, когда император отдавал повеление, которое исполнил Шунь. Что примечательно это 1-ый месяц весны (начало года).
В 1-ый год правителя Шуня [2.2] тоже есть упоминание циклического знака года. На 17-ый и 33-ий гг. имеются упоминания сезонов и месяцев. Это 1-ый и 2-ой месяцы весны. В этих годах говорится о повелении Яо и о получении веления Шунем. Теперь можно сравнить правления двух мифических императоров – то, о чем у Яо говорится в конце (правительственные дела), у Шуня фиксируется в начале. Возможно, этим автор хотел подчеркнуть важность преемственности двух идеальных правителей, детализируя датировку мифической истории – передачу власти.
Затем появляется еще один сезон – зима. Примечательно, что этот сезон появился в конце правления и в конце эпохи. Зима является как бы завершающим сезоном года. В этом могут быть видны следы еще более раннего мифа, связанного с годовым циклом: весна – зима., и, возможно, с ощущением завершенности важного этапа жизни и периода.


Династия Ся


Таблица № II.12
Ся. Корреляция сезон-событие.


В отличие от периода “5 императорв” весна не несет вообще никакой информации. Лето и осень несут предзнаименования. Зима, являясь “последним” периодом, несет “отрицательную” информацию о смерти вана и “положительную” – о прорытии канала к Хуанхэ.
Также мы видим очень большой разрыв в упоминании сезона-месяца между мифом (начало династии Ся) и преданием (конец династии Ся). Получается, что этот промежуток остается незаполненным. Возможно, это говорит об ограниченности исторической информации в преданиях.
Подводя итог, скажем, что осень – и в первом и во втором случаях стала сезоном, несущим предзнаименования. И еще раз подчеркнем, что и для династии Ся упоминание сезонов носит не обязательный характер.
Для династии Ся упоминание сезонов также встречаются не регулярно. Сезоны носят характер подробности, что говорит о том, что БА являются не собранием хроник, а историей.
У каждого правителя Ся (также как и у правителей Шан-Инь и Чжоу) в год вступления на престол указывается циклический знак этого года. Это является важной спецификой текста, но в силу очевидности этого факта можно предположить, что указание циклического знака первого года является результатом вмешательства уже более поздних историков. Но кроме начального года циклические знаки года в описании периода Ся не встречаются. Ся – это первая династия, чья историчность еще требует доказательства. Если она и существовала, то это было до возникновения письменности, если свидетельства и имеют какое-то отношение к истории, то только через предание. Отсутствие внутренней детализации дат говорит о поздней записи этих преданий.
Самые заполненные строки встречаются в описании мифического Юя [3.1] на 8-ой год его правления. В описании этого года упоминается три сезона: весна, лето и осень, а также в двух случаях указываются месяца – 6-ой и 8-ой. Здесь сообщается о собрании всех хоу после приказа правителя, о дожде из золота и о смерти правителя. Здесь можно уже отметить возрастание подробности внутри самого текста, т.к. один год дается сразу в трех сезонах.
В 5-ый год правления Чжун-кана [3.4] указываются не только сезон и месяц – это 9-ый месяц осени, а также день (гэн-сюй). В это время было новолуние. Опять же подобное природное явление, возможно, носит характер предзнаименования, за которм может последовать какое-либо событие.
До последнего правителя Гуя [3.17] нет упоминаний сезонов, месяцев и дней. Но впервые в графе “прочее” появляются слова “в этот год” (Цзинь [3.13]) и “ночью” (Гуй [3.17]).
У правителя Гуя [3.17] на 29-ый и 30-ый гг. правления указываются сезоны (оба раза зима) и один раз месяц – 9-ый. Причем оба раза сезоны являются внутренней детализацией сообщения, т.к. упоминаются не сразу после упоминания года, а в середине описания события. В первом случае говорится о прорытии канала к Хуанхэ, а во второй раз о пожаре города Лин-суи.
В качестве итога анализа этой таблицы отметим, что в начале описания идет правитель Юй, т.к. он является важным персонажем государственного мифа и именно поэтому о нем написано подробнее всего. Примечательно, что в начале описания периода Ся [3.4] как и в описании мифических правителей идет описание сезона “весна”, а в конце описания Ся [3.17], точно так же как и при описании периода «5 импраторов», имеется описание сезона “зима”, нет описаний осени и весны. Несколько ниже мы рассмотрим соответствующие таблицы корреляций сезонов и действий. Таким образом, весь годовой цикл сократился до описания наиболее важных сезонов «весны» и «зимы».
При описании жизнедеятельности пятого сяского правителя Сяна [3.5] на 15-ом году впервые встречается упоминание Шан, т.е. еще задолго (еще 7 правителей, т.е. почти половина) до воцарения этой династии. Возможно два варианта, что Ся – это предание Чжоу, и его не было у Шан, либо, что вероятнее, это предание Шан, которое было передано Чжоу.


Династия Шан-Инь


Таблица № II.13
Шан-Инь. Корреляция сезон-событие.


Из таблицы «Шан-Инь. Корреляция сезон-действие» можно увидеть, что весна опять становится важным сезоном. Опять говорится о политических делах – а именно о поклонении всех хоу чжоускому двору. Значит и для периода “5 императоров” и для периода Шан-Инь складывается одна и та же картина – в сезон “весна” говорится о политических деяниях. Но в этот период весной появляется упоминание о смерти, но не правителя, а бо.
Теперь лето стало носителем предзнаименования в виде землетрясения в Чжоу, а также появляется информация о досуге правителя – охота.
Осень отсутствует вообще.
Зима объединила в себе как “отрицательную” информацию об ограблении, так и сообщение о походе и сакральное действие – поклонение (жертвоприношение Верховному Вадыке).
Но на даный момент опять делаем вывод, что теперь лето несет информацию о предзнаименованиях, а зима – скорее о каких-то отрицательных событиях.
Упоминание циклического знака первого года правления носит обязательный характер. Повторим, – это является спецификой БА.
У правителя Чэн-тана [4.1] в качестве первого года правления указывается 18-ый год в который он и занял престол. Подчеркнем, что сезон не указывается, что тоже заставляет думать об этом сообщении как о части исторического предания Шан или Чжоу о Шан.
Затем следует очень большой пропуск – [4.2] [4.23]. Совершенно определенно, это говорит о том, что письменных данных для написания этой части у авторов БА не было.
У правителя Цзу-цзя [4.24] на 12-ый год правления указывается сезон – это «зима». И опять этот сезон является внутренним сезоном. В этой строке говорится о возвращении вана от западных жунов, т.е. внешняя политика здесь появляется в середине описания года.
У правителя И [4.29] на 3-ий год правления указывается сезон и месяц – это 6-ой месяц лета. Здесь тоже сезон появляется внутри фразы. В это время в Чжоу произошло землетрясение.
У последнего правителя Синя [4.30] впервые циклический знак года встречается в тексте без корреляции с начальным годом правления. Это 52-ой год правления, и примечательно. Что это сообщение о Чжоу, тогда оно начало нападение на Инь. Т.е. история Чжоу фиксировалась с особой тщательностью, и не просто со свержения Шан, а с начала нападения на него, т.е. еще лодин довод в пользу гипотезы о том. Что БА – это история чжоу. Очень вероятно, что в чжоу и в Западное и Восточное была «история Чжоу», иначе, как такие сообщения могли сохраниться.
На 17-ый, 34-ый и 52-ой гг. его правления сезон «зима» опять встречается в середине описания.
Здесь мы видим, что тенденция, отмеченная нами в конце описания периода Ся, есть и в конце описания периода Шан, а именно – это упоминание сезона “зима” в середине года в конце описаний обоих периодов.
Как в случае с Ся и Шан, так и с Чжоу – упоминание о нем начинается еще задолго до окончания правления последнего шанского правителя – на 21 году правления вана У-и [4.27].
Выделим у правителя Синя [4.30] те строки, где указывается не только сезон, но месяц, день и т.п.
Таблица № II.8 «Синь. Год-сезон-месяц-день»


Специально отметим, что опять правление и династия заканчиваются сезоном “зима”.
Как видно из таблицы сезон «лето» упоминается один раз, сезон «весна» четыре раза, сезон «зима» – три, а осени нет вообще. На примере одного длительного правления видно, что сезоны «весна» и «зима» являются основными и важнейшими сезонами, в этом заключается специфика БА.


Династия Чжоу


Таблица № II.14 Вклейка



Из этой таблицы видно, что для весны ситуация не меняется – т.е., оставаясь самым важным сезоном, она несет информацию о деяниях правителя и о политических событиях этого периода, также появляется такое действие как переезды с места на место.
Лето – также несет информацию о переездах, а также о смерти, охоте и подношениях.
Осень – несет различную информацию – от убийств и ограблений до признания вассалитета и походах.
Зима – также несет очень разностороннюю информацию о смертях, правлении, строительстве и переездах.
Как и в предыдущих главах в первый год описания деятельности правителей обязательно указывается циклический знак. Для части 5А в 1-ый год правления также характерно частое упоминание сезона и месяца, подчеркнем, что во всех случаях это 1-ый месяц весны. Упоминание этих временных факторов носит характер блока, т.е. первый месяц весны в первый год правления указывается у следующих правителей пятого цзюаня: с У-вана [5А.1] (1049 – 1032 гг. до н.э.) – по Ю-вана [5А.12]. Примечательно, что последний год правления Ю-вана [5А.12] (781 – 771 гг. до н.э.) является завершением исторического периода, носящего название Западное Чжоу (1049 – 771 гг. до н.э.). Такова важнейшая специфика описания Западного Чжоу.
У правителя У-вана [5А.1] 1-ый год правления нет упоминаний занятия им престола, вместо этого сразу идет 12-ый год правления с указанием циклического знака. В этот год ван повел войска против Инь. В этот же год в 4-ый месяц лета говорится о его возвращении в Фэн. На 17-ый год правления в 12-ый месяц зимы ван умер в 54 года.
Таким образом у правителя У-вана [5А.1] основными событиями, т.е. событиями, которые отмечались и годом и сезоном, являются сообщения о военных действиях, передвижениях и смерти самого правителя.
Теперь рассмотрим описание правления Чэн-вана [5А.2].


Таблица № II.9 «Чэн-ван. Корреляция сезон-месяц-событие»


з таблицы видно, что информация, которая «удостаивается» упоминания почти полной даты, обычно содержит в себе новости о переездах и сакральных действия. То, что у второго правителя Западного Чжоу Чэн-вана [5А.2] в первый год его правления в 6-ой месяц лета есть упоминание похорон У-вана, т.е. после его смерти прошло 6 месяцев, а это слишком большой разрыв, то скорее всего это является преданием. Из таблицы видно, что сезон «весна» повторяется девять раз, «лето» – два раза, «зима» – один раз, а упоминания сезона «осень» опять нет.
На 12-ый год правления Кан-вана [5А.3] есть указание сезона, месяца и дня. В это время – в 6-ой месяц лета в день жэнь-шэнь – ван приехал в Фэн. На 26-ой год в 9-ый месяц осени в день цзи-вэй ван умер.
И опять отмеченными событиями стали переезд и смерть вана. Если и в дальнейшем будет прослеживаться та же тенденция, то можно будет смело констатировать, что выделение таких событий при помощи временных факторов, является спецификой БА.
В 1-ый год правления Чжао-вана [5А.4] на 12-ый месяц зимы зацвели персиковые и сливовые деревья. На 14-ый год правления в 7-ой месяц осени луские люди убили своего правителя Цзая.
При описании этого правителя можно отметить то, что выделен факт смерти, а именно убийства. Также специально подчеркивается необычность события – цветение плодовых деревьев зимой.
В 1-ый год правления Му-вана [5А.5] в 10-ый месяц зимы есть упоминание строительства дворца Ци в Нань-чжэн. На 12-ый год в 10-ый месяц зимы ван ездил с инспекцией на север. На 13-ый год в 7-ой месяц осени жуны запада пришли совершить обряд бинь. В этот же год в 10-ый месяц зимы правил Цзао-фу. На 14-ой год в 4-ый месяц лета ван охотился в Цзюн-цю. В этот же год в 9-ый месяц осени цзеские люди ограбили Би. На 15-ый год в 1-ый месяц весны род Лю-кунь пришел совершить обряд бинь. На 17-ый год в 8-ой месяц осени ван переселил жунов в Тай-юань. На 18-ый год в 1-ый месяц весны ван жил во дворце Ци.
При описании правления этого монарха особо подчеркиваются факты поклонения племен (2 раза), строительства, инспекции, правления, ограбления, а также переселения и места жительства. Таким образом, если считать, что обозначение места жительства является одним из видов фиксации передвижения, то чаще всего годом и сезоном одновременно обозначали предвижения.
На 9-ый год правления Гун-вана [5А.6] в 1-ый месяц весны в день дин-хай ван послал внутреннего историка Ляня даровать веление маоскому бо Цяню. Здесь упоминается ранее не отмечавшийся факт дарования повеления.
Западное Чжоу делится на две части: 1) [5А.1] – [5А.7] сезоны внутри правления упоминаются; 2) [5А.7] – [5А.11] сезоны не упоминаются (кроме первого года).
По такому же кретерию (по упоминанниям сезонов) БА показали нам четкое деление периода династии Чжоу на две части: Западное Чжоу (1049 – 771) (от У-вана [5А.1] до Ю-вана [5А.12] ) и Восточное Чжоу (770 – 256) (от Пин-вана [5Б.13] до Нань-вана [5Б.34]).
На 5-ый год правления Сюань-вана [5А.11] в 6-ой месяц лета Инь-цзи-фу командуя воцсками напал на Янь-юнь. В этот же год в 8-ой месяц осени Фан-шу командуя войсками напал на варваров Цзин. При описании правления этого правителя особо выделялись военные действия.
На 4-ый год правления Ю-вана [5А.12] в 6-ой месяц весны упал иней. На 6-ой год в 9-ый месяц осени в день Синь-мао было новолуние. На 9-ый год в 9-ый месяц осени было много персиков и миндаля. На 11-ый год в -ый месяц весны вокруг солнца был ореол. У этого же правителя все специальные события представляют из себя предзнаименования.


Таблица № II.15
Восточное Чжоу. Корреляция сезон-событие.


Из этой таблицы видно, что лето и осень не несли никакой информации. Весна перестала быть сезоном для обозначени государственных дел, а стало сезоном, когда стали происходить предзнаименования, но сохранила информацию о переездах. В этом можно увидеть признак ослабления власти в Восточном Чжоу, т.к. произошло изменение устоев., сформировавшихся в Западном Чжоу. Десакрализация истории, когда так еще остро чувствовался Конфуций.
На 51-ый год правления Пин-вана [5Б.13] во 2-ой месяц весны в день и-сы было солнечное затмение. В этот же год в 3-ий месяц этого же сезона в день Гэн-сю ван умер. И опять выделились события, связанные с предзнаименованием и смертью.
На 25-ый год правления Хуй-вана [5Б.17] в 1-ый месяц весны диские люди напали на Цзинь. Здесь опять идет описание военных действий.
На 14-ый год правления Цзин-вана [5Б.24] в 12-ый месяц зимы зацвели персики и миндаль. У этого правителя специально выделяются предзнаименования.
Теперь сделаем вывод, что в тексте сезоном и месяцем отмечаются 1) передвижения, 2) смерти, 3) различные предзнаименования. Необходимо отметить, что, видимо, пердвижения вана носили какую-то смысловую нагрузку. Возможно, что этот вид действий имел ритуальный смысл. Примечательно, что предзнаименования указаны перед сменой (точнее, видимо, в предзнаименовании смены) династии. Перед воцарением династии Ся в БА во время зимы не погибла трава и деревья, но нет предзнаименований перед сменой Ся на Шан-Инь, это может говорить о том, что период «5 императорв» и период династии Ся ощущался авторами текста как одно целое. Предзнаименование в виде землетрясения в Чжоу (задолго до смены династий) означало скорую смену династии Чжоу на Шан-Инь. Период Западного Чжоу сменился на период Восточного Чжоу при целой серии знамений – весной выпал иней, было новолуние, осенью удался хороший урожай персиков и миндаля, а весной уже в период Восточного Чжоу произошло затмение солнца. Отсюда можно сделать еще один вывод, что погодные и природные явления в источнике являются не просто сведениями о погоде или природе, а именно предзнаименованиями.
В остальном обязательным являлось упоминание первого месяца весны в период Западного Чжоу (правитель занимал престол).
Также специально отметим тех правителей, при описании правлений которых циклические знаки года упоминаются, кроме начального года: Хуань-ван [5Б.14] 3 год – нет событий; Ань-ван [5Б.30] 10 год – нет событий; Сянь-ван [5Б.30] – ограбление Чу; на 4-ый год правления Сянь-вана [5Б.32] в 4-ый месяц весны в день Цзи-инь переместил столицу в Да-лян; Шэнь-цзин-ван [5Б.33] 3 год – «начальный год нынешнего вана».
В связи с редкостью упоминания циклического знака внутри правления, можно сделать вывод, что это не имело особого значения, а если учитывать, что это результат более поздней редакции, то такое подчеркивание каких-то событий надо соотносить со временем правки текста. В данном случае мы видим, что большинство лет остались незаполненными. Возможно, таким образом редакторы отмечали события, предшествующие или следующие за «пустым» годом.

Таблица № II.10 «Год-сезон-месяц-день».


Что касается корреляций сезонов, месяцев и дней, то можно сказать, что они минимальны, но в основном реализация всех ячеек «времени» говорит о предзнаименованиях и ритуальной информации, связанной с ваном. Также примечательно, что в данном случае сезон «осень» является ведущим, т.к. он реализовался три раза, сезон «весна» – два раза, «лето» – 2 раза, а «зима» встретилась в таком сочетании всего один раз. 1, 2, 3 цзюани и первая часть 4 цзюаня друг от друга не отличаются, т.е. корреляции минимальные, а начиная с [4.30] и до [5А.5] корреляций очень много, т.к. это также зависит и от большого количества упоминаний сезонов и месяцев вообще. Можно сделать вывод, что конец династии Шан-Инь чувствовался авторами текста и описывался на практике как начало периода Западное Чжоу. Отдельным блоком также стоят правители Восточного Чжоу [5А.11] и [5А.12], т.к. количество корреляций опять возрастает.
Делая выводы из всех, сделанных нами наблюдений, заметим, что в БА весна несет в себе информацию о государственных делах. Лето – скорее информацию о предзнаименованиях и досуге правителя. Осень – также несет информацию о предзнаименованих, а также отрицательных событиях. Зима – чаще всего отрицательную информацию. Если все сезоны нанести на шкалу, то они покажут плавный переход от чисто исторических событий и государственных дел до предзнаименований и в конце концов до отрицательных событий.


Исходя из всех наблюдений можно предположить, что части, относимые нами к периоду “пяти императоров”, периодов династий Ся и Шан-Инь были написаны в период Восточного Чжоу на основе летописей Западного Чжоу. Но на данном этапе мы исходим лишь из параметров времени, т.е. датировок. Анализ Таблицы № III подтвердит или опровергнет результаты нашего исследования.


Анализ действий («субъект и сказуемое») – классификация «действий»
В этом разделе отдельно рассматривается элемент текста «действие», а также приводятся результаты из количественного анализа. В основе этого вида анализа лежит классификация действий. Это позволит выявить основные виды действий, а также субъекты, что необходимо для представления основных понятий, которыми пользовались авторы источника.
Аналитическая Таблица № III была составлена на основе таблицы № II. В ней уже в классифицированном виде собраны основной элемент информации – действия.
Мы взяли за исходное понятие элементарные события, названные “действиями”, каждому из которых соответствует сочетание “субъект – глагол” (например: «Ван напал на…»). Родственные по смыслу “действия” объединяющая более общим, является “группа действий”, согласованные с субъектами. “Действия” с указанным обстоятельством времени и объектом мы назвали “простейшие события” (п.с.), что соответствует высказыванию в логике. Необходимо отметить, что положено в основу нашего анализа “действие”, потому что оно указано в тексте всегда.
В данной работе, исходя из специфики БА, по сравнению с методикой Д.В. Деопика, мы внесли некоторые коррективы для более детального подхода к тексту, т.е. при распределении “действий” мы исходили из субъектов и объектов, которые были привязаны к этим действиям. В результате мы получили возможность проанализировать все действия текста памятника.
Повторим, что анализ проводился с учетом хронологического деления памятника, всего было выделено 4 части. В первом разделе помещены действия 1, 2 и 3 цзюаней (1), относящихся к периоду 5 мифических императоров и династии Ся. Таким образом в первой части представлен весь мифологический период. Ко второй части мы отнесли действия всего 4 цзюаня – период Шан-Инь (4). К третьей части – п.с. первой части пятого цзюаня (5A), т.е. здесь зафиксированы действия, относящиеся к периоду Западного Чжоу. И, наконец, к четвертой части, нами были отнесены действия второй части пятого цзюаня, т.е. Восточного Чжоу (5Б).
С помощью такого разделения можно будет выяснить существовали ли при написании того или иного периода истории различные традиции, т.е. за основу взяты летописи разных времен, или это была унифицированная история, включавшая все династии древности, т.е. предшествующий материал прошел специальную обработку составителей памятника и его составляющие были унифицированы.
Каждый из выше обозначенных нами разделов подразделяется с учетом субъектов. Во всем памятнике было отмечено 11 субъектов, это: 1) “природа-Небо”. Слова “природа-Небо” не являются субъектом, как в остальных случаях. Таким образом все природные явления, независимо от субъектов были помещены в эту колонку. Этот субъект равен группе действий – «Благие и дурные предзнаименования»; 2) “правитель”; 3) “вельможа”; 4) “чжухоу”; 5) “род или племя”; 6) “название царства”; 7) “люди”; 8) “наименование субъекта без указания титула или должности”; 9) “смешанные субъекты” (когда в роли субъектов выступало несколько лиц с разными титулами, одним из этих людей мог быть ван; 10) “войска”; 11) “прочее” (в прочее вошли редко упоминающиеся субъекты “мы” и “название города”, а также действия без указания субъекта (как правило это действия, относящиеся к военной политике: “битва”, “сражение”, но иногда встречаются и действия относимые нами к созидательной деятельности: “объявлен построенным) Таким образом здесь представлены все действующие лица в памятнике.
Данное разделение поможет выявить 1) основные субъекты и 2) основные действия присущие тому или иному субъекту.


Раздел “Субъект” в свою очередь мы разделили уже на группы действий. У каждого субъекта набор групп действий может быть совершенно разным, даже у одинаковых субъектов, если они находятся в разных хронологических частях, с другой стороны, есть блок действий характерный для большинства субъектов. Теперь рассмотрим какие именно группы действий мы выделили (для начала без соотнесения с субъектами).
Всего получилось десять групп действий, это: 1) “благие и дурные предзнаименования”; 2) “престолонаследие”; 3) “место жительства и перемещения”; 4) “созидательная деятельность”; 5) “чувственное восприятие”; 6) “обрядовые действия”; 7) “события из жизни”; 8) “внутриполитическая и гражданская деятельность”; 9) “военные действия”; 10) “смерть”. Таким образом, здесь представлены все виды действий, зафиксированные в древнекитайской истории.
По сравнению с Чуньцю, где было выделено 7 групп действий, в БА их зафиксировано больше – 10, но при этом мы не выделяли особой группы «экономака», а включали действия. Которые по мнению Д.В. Деопика подходили под эту классификацию, в другие группы действий, например, в «созидательную деятельность».


Как было сказано выше в раздел “благие и дурные предзнаименования” вошли действия, связанные с субъектом “Природа-Небо”. Сюда были помещены все действия, связанные с природными явлениями (новолуние, затмение солнца, климатические условия и т.д.), различными животными, птицами и растениями.
В раздел “престолонаследие” вошли действия связанные с занятием престола самим субъектом, либо передача престола кому-либо.
В раздел “место жительства и перемещения” отнесены не только все действия непосредственно относящиеся к определению местоположения субъекта, но и любые глаголы, означающие передвижения.
К разделу “созидательная деятельность” относятся все глаголы созидания, но здесь нужно обратить внимание, что в этом случае мы также учитывали и объекты, так, например дествие “построил башню” мы отнесли в раздел “военные действия, т.к. построение различных военный и оборонных сооружений можно считать военным действием.
В крайне немногочисленный раздел “чувственное восприятие” нами были помещены глаголы “видеть” и “приснилось”, как правило они связаны с предзнаименованиями, например: «Увидел фениксов».


Раздел “обрядовые действия также несколько ограничен по своему составу. Сюда были помещены все действия связанные с обрядами, т.е. приход ко двору, совершение жертвоприношений и подношение подарков.
К разделу “события из жизни” мы отнесли различные действия, связанные в основном с досугом субъектов. Как правило это сообщения об охоте и прогулках.
В раздел “внутриполитическая и гражданская деятельность” помещены все действия, которые означают выполнение обязанностей субъекта и его действия в области внутренней политики, например: «Ван проинспектировал 9 округов».
“Военные действия” не только включают непосредственно военные действия, как то “напасть”, “осадить”, но и строительство военно-оборонительных сооружений.
В раздел “смерть” входят действия связанные не только со смертью самого субъекта, но и со смертями обьектов, на которых было направлено действие субъекта.


Теперь рассмотрим каждую из хронологических частей.
1. (5 императоров, Ся) В этой части памятника нами было зафиксированно 9 субъектов из 11 – это 1) “природа – Небо”, 2) “правитель”, 3) “вельможи Ся”, 4) “чжухоу”, 5) “род или племя”, 6) “название царства” (имеется ввиду не конкретное название, а любое царство в качестве субъекта), 7) “наименование субъекта без титула или должности”, 8) “войска” и 9) “прочее”.
Сразу отметим, что в первой части нет следующих субъектов: “люди”, “смешанные субъекты” и “прочее”. Отсутствие слова “люди” в качестве субъекта показывает, что в мифологической части истории нет дробления территории. Далее слово “люди” будет встречаться с определением, указывающим на принадлежность этих людей к тому или иному удельному царству. Все окружающие государство мифических императоров земли населены племенами. Отсутствие смешанных субъектов связано с тем же. С филологической точки зрения слово “люди” видимо строго употреблялось в качестве словообразовательного слова (иньцы – люди Инь, цисцы – люди Ци). В этот период каждое действие имеет в сопровождении (именно действие имеет сопровождение, а не наоборот, т.к. это самая используемая часть речи в памятнике) один единственный субъект (а не несколько сразу как можно будет наблюдать в других частях текста).


Теперь рассмотрим и сопоставим каждый из субъектов I части в отдельности.


I) “Природа-Небо”. К этому субъекту мы отнесли только одну группу действий “благие и дурные предзнаименования”.


II) С субъектом “Правитель” встретились все девять групп событий. Из этого можно сделать вывод, что именно правитель и является тем основным субъектом, который диктует построение текста. Заметим, что порядок групп действий в таблице задан не произвольно, а порядком их упоминания в тексте памятника.


III) Следующий субъект из I части – это “вельможи Ся”. В этой части с данным субъектом связано 3 группы действий: 1) “место жительства и перемещения”, 2) “внутриполитическая и гражданская деятельность”, 3) “военные действия”. Как и в случае с правителем, здесь тоже есть группа действий “место жительства и перемещения”. Это подтверждает наш вывод из анализа датировок о том, что фиксации этой информации авторами памятника имела большую актуальность. Присутствие таких групп как “внутриполитическая гражданская деятельность” и “военные действия” показывает, какие именно обязанности могли входить в компетенцию древнего вельможи, но мы должны помнить, что данная часть относится к мифологическому периоду, поэтому все это может быть лишь следствием представлений о мифической истории и переносом реалий времени написания текста на мифологию.


IV) Следующий субъект 1 части – “чжухоу”. Здесь встречаются все группы действий, кроме двух: 1) “престолонаследие” и 2) “чувственное восприятие”. По сравнению с предыдущим субъектом “вельможи” субъект “чжухоу” занимает более высокое положение. Такой вывод можно сделать исходя из разнообразия групп действий. Количество групп действий максимально приближено к количеству групп действий субъекта “правитель”. Отметим, что и здесь присутствует группа действий “место жительства и перемещения”. Отсутствие “престолонаследия” можно объяснить тем, что т.к. это мифологический период, в который по представлениям авторов памятника “все должно быть правильно” чжухоу не могли сами сажать кого-то на престол, как это можно будет увидеть в следующих хронологических частях. “Чувственное восприятие” является дополнительной группой действий, которую в принципе можно отнести к “прочим”. В данной таблице она является детализирующей.


V) Далее следует субъект “род, племя”. С субъектом связаны следующие группы действий: 1) “престолонаследие”; 2) “место жительства, перемещения”; 3) “обрядовые действия” и 4) “военные действия”. Примечательно, что с данным субъектом имеется упоминание правления, в переводе это звучит как «пришли править». “Место жительства и перемещения”, как мы уже убедились, является одной из самых важных тем памятника. Присутствие группы “обрядовые действия” как нельзя лучше показывает отношения домена с соседствующими племенами, т.к. в данную группу вошли все действия, связанные с поклонением, данью и прочими обрядами, которые демонстрируют характер отношений между ними. Присутствие группы “военные действия” покажет насколько актуально было противоборство основного домена с окружающим миром. Отсутствие остальных групп действий (“созидательная деятельность”, “чувственное восприятие”, “события из жизни”, “внутриполитическая и гражданская деятельность” и “смерть”) показывает минимальность детализации деятельности племен и родов, что авторы БА не интересовались внутренней историей племен.


VI) Следующий субъект – “название царства”. В связи с этим субъектом выделено всего две группы действий: 1) “внутриполитическая и гражданская деятельность”; 2) “военные действия”, т.е., с нашей точки зрения, это те группы действий, в которых собрана самая важная и основная информация по деятельности какого-либо царства. Отсутствие группы действий “обрядовые действия” может говорить о том, что все таки фиксация обряда, как действия, требовала упоминания правителя и чжухоу, а не упоминания названия государства. Отсутствие остальных групп действий (“престолонаследие”, “место жительства”, “созидательная деятельность”, “чувственное воприятие”, “события из жизни” и “смерть”) в данном случае, пожалуй, можно объяснить тем, что они подходят к личностному субъекту, а не целому государству.


VII) Следующий субъект 1 части – это “наименование субъекта без указания титула или должности”. При описании деятельности этого субъекта мы выделили шесть групп действий: 1) “место жительства”, 2) “обрядовые действия”, 3) “события из жизни”, 4) “внутриполитическая и гражданская деятельность”, 5) “военные действия” и 6) “смерть”. Ясно, что упоминание имени какого-то деятеля говорит о его важности (кроме правителя, т.к. его имя упоминать было запрещено). Из этого и вытекает набор групп действий, максимально детализирующий деятельность отдельной личности. Но у субъекта “чжухоу” на одну группу действий больше (+ “созидательная деятельность”), чем у субъекта “без указания титула или должности”. Возможно, это не настолько большое различие, чтобы заострять на нем внимание, но все же это может указывать на большую важность деятельности чжухоу, а не именитых личностей.


VIII) Следующий субъект 1 части – “войска”. Неудивительно, что с данным субъектом выделилась лишь одна группа действий – “военные действия”. В последующем роль войск будет возрастать, что можно будет увидеть из расширения круга их деятельности.
IX) И, наконец, последний раздел 1 части – “прочее”. Сюда вошли две группы действий: 1) “созидатальная деятельность” и 2) “военные действия”. Здесь собраны действия, субъект которых неясен, и поэтому для них была выделена специальный раздел. Отсутствие остальных групп действий в этом разделе и в дальнейшем может говорить о предельной ясности и однородности текста.


Теперь перейдем к рассмотрению 4 части таблицы № 4 “Действия”.
IV. (Шан-Инь) В этой части памятника нами было зафиксированно 10 субъектов из 11 – это 1) “природа-Небо”, 2) “правитель”, 3) “вельможи Шан”, 4) “чжухоу”, 5) “род или племя”, 6) “название гос-ва”, 7) “люди”, 8) “наименование субъекта без титула или должности”, 9) “смешанные субъекты” и 10) “войска”.
Сразу отметим, что во второй части нет субъекта “прочее”, а в части 1 такой субъект был. Отсутствие этой группы действий может свидетельствовать о том, что при написании ранней истории лишь крупные субъекты играли предельно важную роль и единичное упоминание субъектов было неактуальным.


Теперь рассмотрим каждый из субъектов 4 части в отдельности.
I) “Природа-Небо”.
II) Как и в первой части с субъектом “правитель” реализовались все девять групп действий. Значит, наше предположение, что именно правитель и является тем субъектом, который диктует построение текста, является правильным.
III) Следующий субъект из 4 части – это “вельможи Шан”. В этой части с данным субъектом связана всего одна группа действий: 1) “место жительства и перемещения”. В этой части уже нет группы действий «политическая и гражданская деятельность», соответственно, можно сделать вывод, что часть текста, описывающая Шан, является историей именно монархов. В этой части текста мы наблюдаем низкую, по сравнению с Ся, важность упоминания как самих вельмож, так и их действий. Видимо, это связано историческими событиями.
IV) Следующий субъект 4 части – “чжухоу”. Здесь в БА выделено всего пять групп действий, а именно: 1) “место жительства, перемещения”, 2) “обрядовые действия”, 3) “внутриполитическая и гражданская деятельность”, 4) “военные действия”, 5) “смерть”. По сравнению с первой частью видно уменьшение количества видов деятельности, которые были присущи именно этому субъекту.
V) Далее следует субъект “род, племя”. В связи с этим субъектом в БА есть следующие группы действий: 1) “обрядовые действия” и 2) “военные действия”. Как и в предыдущих случаях опять меньше, чем в Ся, детализации деятельности.
VI) следующий субъект – “название государства”. В связи с этим субъектом выделено четыре группы действий: 1) “место жительства и перемещения”, 2) “созидательная деятельность”, 3) “обрядовые действия” и 4) “военные действия”. Особенность Шан в том, что в первую группу входят действия перемещения, а не места жительства. А в остальном явно наблюдается возрастание важности упоминания деятельности государства как такового (мы не делали разделения на Шан и другие). Теперь, будучи самостоятельной единицей, государство выступает в БА в качестве дарителя.
VII) Следующим субъектом является слово “люди”. Появление данного субъекта может говорить о возрастании роли жителей отдельных территорий. С данным субъектом ввыявилось три группы действий: 1) “место жительства и перемещения”, 2) “обрядовые действия”, 3)“внутриполитическая и гражданская деятельность”. Как видим, для авторов БА важнейшим элементом является местоположение и перемещение людей по территории, их отношение к домену, а также их деятельность в государстве.
VIII) Следующий субъект 4 части – это “наименование субъекта без указания титула или должности”. При описании деятельности этого субъекта мы выделили четыре группы действий: 1) “престолонаследие”, 2) “место жительства”, 3) “обрядовые действия” и 4) “смерть”. И опять мы видим количественное сокращение групп действий по сравнению с предыдущей частью.
IX) Следующий субъект – это “смешанные субъекты”. Появление данного субъекта говорит о начале применения военных союзов, т.к. единственной группой действий является группа “военные действия”.
X) Следующий субъект 4 части – “войска”. Как уже было сказано выше, роль описания войск начинает возрастать, это видно из расширения круга их деятельности. Теперь можно выделить уже три группы действий: 1) “место жительства и перемещения”, 2) “обрядовые действия” и 3) “военные действия”.
При сравнении двух частей таблицы № III “Действия” можно сделать вывод, что в тексте произошло сокращение групп действий, приходящихся на каждого субъекта, кроме правителя. Информация, приходящаяся на правителя не потеряла своего разнообразия и актуальности, не смотря на то, что первая часть относится к мифологической истории, а вторая к реальной истории периода Шан-Инь. Во второй части появились такие субъекты как “люди” и “смешанные субъекты”. Важность же государства и войска в целом как субъекта возросла.


Теперь перейдем к рассмотрению части 5А таблицы № III “Действия”.
5А (Западное Чжоу) В этой части памятника нами было зафиксированно 10 субъектов из 11 – это 1)“природа-Небо”, 2)“правитель”, 3)“чжухоу”, 4)“род или племя”, 5)“название гос-ва”, 6)“люди”, 7)“наименование субъекта без титула или должности”, 8)“смешанные субъекты”, 9)“войска” и 10)“прочее”.
Сразу отметим, что в части 5A в отличие от частей 1 и 4 нет субъекта “вельможи”. Отсутствие группы “вельможи” может свидетельствовать о том, что данный субъект окончательно потерял актуальность упоминания в качестве субъекта, что являлось не случайным, а плавным процессом, прослеживающимся по предыдущим частям. Но это еще предстоит выяснят и уточнять. За этим также может стоять ощущение, что Чжоу было более сильным, чем окружающие его царства.


Теперь рассмотрим каждый из субъектов части 5A в отдельности.
1) “Природа-Небо”.
2) Как в первой и второй частях с субъектом “Правитель” встретились все девять групп событий. Это еще раз доказывает то, что правитель является главным субъектом памятника. Также это еще раз свидетельствует, что БА являются историей именно деяний правителей.
3) Следующий субъект части 5A – “чжухоу”. Здесь мы выделили 8 групп действий, а именно: 1) “правление и престолонаследие”, 2) “место жительства, перемещения”, 3) “созидательная деятельность”, 4) “обрядовые действия”, 5) “события из жизни”, 6) “внутриполитическая и гражданская деятельность”, 7) “военные действия”, 8) “смерть”. Данная картина схожа с картиной первой части, что подтверждает предположение, что наиболее ранняя мифологическая часть создавалась по образцу более позднего времени, возможно, что за образец было взято Восточное Чжоу. Роль чжухоу в качестве в Чжоу выше, чем в Ся и Шан, а количество групп действий опять максимально приближено к колличесту групп действий субъекта “правитель”. По сравнению с первой и второй частями появилась новая группа действий – “события из жизни”.
IV) Далее следует субъект “род, племя”. В связи с этим субъектом в БА выявились следующие группы действий: 1) “место жительства и перемещения”, 2) “обрядовые действия”, 3) “внутриполитическая и гражданская деятельность”, 4) “военные действия” и 5) “смерть”. Как и в случае с субъектом “чжухоу”, группы действий, связанных с субъектом “род, племя” части 5A похижи по группам действий, связанных с субъектом “род, племя” 1 части. “Внутриполитическая и гражданская деятельность”, “смерть” являются новыми группами действий по сравнению с предыдущим описанием.
V) следующий субъект – “название царств”. В связи с этим субъектом выделено три группы действий: 1) “место жительства и перемещения”, 2) “созидательная деятельность” и 3) “обрядовые действия”. При сравнении с предыдущими частями, видно, что роль отдельных царств в период Западного Чжоу была не существенной.
VI) Следующим субъектом является слово “люди”. С данным субъектом выявилось шесть групп действий: 1) “престолонаследие”, 2) “место жительства и перемещения”, 3) “обрядовые действия”, 4) “внутриполитическая и гражданская деятельность”, 5) “военные действия”, 6) “смерть”. В этой части роль людей во много возросла по сравнению с предыдущими частями. Возможно, что это связано с тем, что теперь упоминание этого субъекта стало одним из наиболее актуальных, в связи со сложением представлений о различии между людьми разных царств.
VII) Следующий субъект части 5A – это “наименование субъекта без указания титула или должности”. При описании деятельности этого субъекта мы выделили семь групп действий: 1) “правление, престолонаследие”, 2) “место жительства, перемещения”, 3) “созидательная деятельность”, 4) “обрядовые действия”, 5) “события из жизни”, 6) “внутриполитическая и гражданская деятельность”, 7) “военные действия”. И опять мы наблюдаем увеличение количества групп действий по сравнению с предыдущими частями 1 и 4.
VIII) Следующий субъект – это “смешанные субъекты”. Мы выделили следующие группы действий: 1) “правление, престолонаследие”, 2) “место жительства и перемещения”, 3) “военные действия”.
IX) Следующий субъект части 5A – “войска”. Как уже было сказано выше, роль войск продолжает возрастать. Теперь мы выделили уже пять групп действий: 1) “престолонаследие”, 2) “место жительства и перемещения”, 3) “внутриполитическая и гражданская деятельность”, 4) “военные действия” и 5) “смерть”.
1X) Следующий субъект “прочее”. Появление группы “прочие” характеризует приближение описываемого периода ко времени написания текста, из чего следует рост детализирующих факторов. С данным субъектом связаны следующие группы действий: 1) “созидательная деятельность” и 2) “военные действия”.
По сравнению с предыдущими частями увеличивается детализация текста за счет разнообразия групп действий, количество которых, в свою очередь больше. Субъект “вельможи” отсутствует вообще, но высока роль субъектов “чжухоу” и “войска”.


Теперь перейдем к рассмотрению части 5Б таблицы № III “Действия”.
5Б (Восточное Чжоу) В этой части памятника нами было зафиксированно 10 субъектов из 11 – это 1) “природа – Небо”, 2) “правитель”, 3) “вельможа”, 4) “чжухоу”, 5) “название государства”, 6) “люди”, 7) “наименование субъекта без титула или должности”, 8) “смешанные субъекты”, 9) “войска” и 10) “прочее”.
Сразу отметим, что в части 5Б нет субъекта “род, племя”. Отсутствие группы “род, племя” может свидетельствовать о том, что данный субъект по каким-то причинам потерял актуальность упоминания в качестве субъекта. Факт исчезновения этого субъекта также может говорить о появлении альтернативного субъекта для описания.

Теперь рассмотрим каждый из субъектов части 5Б в отдельности.
  1. “Природа-Небо”.

II) В этой части с субъектом “Правитель” встретилось только семь групп событий: 1) “престолонаследие”, 2) “место жительства, перемещения”, 3) “обрядовые действия”, 4) “события из жизни”, 5) “внутриполитическая и гражданская деятельность”, 6) “военные действия”, 7) “смерть”. В этой части таблицы нет следующих групп: “созидательная деятельность” и “чувственное восприятие”. Отсутствие группы действий “чувственное восприятие”, видимо, связано с тем, что действия, входящие в эту группу относились к разряду чудес, а эта последняя часть наиболее приближена ко времени написания текста памятника, поэтому авторы вынуждены были писать наиболее правдиво. В связи с чем исчезла группа действий “Созидательная деятельность” – не ясно.
III) Появление субъекта “вельможи” говорит о его возросшей роли в Восточное Чжоу как субъекта. Надо заметить, что теперь количество групп действий, связанных с этим субъектом немалое: 1) “правление, престолонаследие”, 2) “место жительства”, 3) “обрядовые действия”, 4) “внутриполитическая и гражданская деятельность”, 5) “смерть”.
IV) Следующий субъект части 5Б – “чжухоу”. Здесь мы выделили семь групп действий, а именно: 1) “правление и престолонаследие”, 2) “место жительства, перемещения”, 3) “созидательная деятельность”, 4) “обрядовые действия”, 5) “события из жизни”, 6) “внутриполитическая и гражданская деятельность”, 7) “смерть”. Теперь можно сказать, что субъект “чжухоу” имеет примерно такое же значение, как и субъект “правитель”.
V) Следующий субъект – “название царства”. В связи с этим субъектом выделено восемь групп действий: 1) “престолонаследие”, 2) “место жительства и перемещения”, 3) “созидательная деятельность”, 4) “чувственное восприятие”, 5) “обрядовые действия”, 6) “внутриполитическая, гражданская деятельность”, 7) “военные действия”, 8) “смерть”. В этой части все совершенно поменялось, т.к. роль царства вновь возросла.
VI) Следующим субъектом является слово “люди”. С данным субъектом мы выделили пять групп действий: 1) ”престолонаследие”, 2) ”место жительства и перемещения”, 3) ”внутриполитическая и гражданская деятельность”, 4) ”военные действия”, 5) ”смерть”. Все осталось на том же уровне, как и в остальных частях.
VII) Следующий субъект части 5Б – это “наименование субъекта без указания титула или должности”. При описании деятельности этого субъекта мы выделили семь групп действий: 1) “престолонаследие”, 2) “место жительства”; 3) “созидательная деятельность”, 4) “события из жизни”, 5) “внутриполитическая и гражданская деятельность”, 6) “военные действия”, 7) “смерть”. Все оcталось также.
VIII) Следующий субъект – это “смешанные субъекты”. Мы выделили следующие группы действий: 1) “место жительства и перемещения”, 2) “внутриполитическая и гражданская деятельность”, 3) “военные действия”, 4) “смерть”.
IX) Следующий субъект части 5Б – “войска”. Как уже было сказано выше, роль войск продолжает возрастать. Теперь мы выделили уже пять групп действий: 1) “место жительства и перемещения”, 2) “события из жизни”, 3) “военные действия” и 5) “смерть”.
X) Следующий субъект “прочее”. С данным субъектом связаны следующие группы действий: 1) “созидательная деятельность” и 2) “военные действия”.


В качестве выводов к анализу таблицы «действия» скажем, что основными субъектами БА являются правитель и чжухоу. По сравнению с Чуньцю, где превалируют вельможи, можно сказать, что видимо, летопись отражает ситуацию только в царстве Лу, а БА предположительно являясь историей чжоуского домена отражают его реалии. Таким образом, БА являются очень ценным с исторической точки зрения источником.
Основными группами действий являются «предзнаименования», «место жительства и передвижения», а также «смерть». Это доказывает важность именно этих видов действий в памянике.
Теперь соберем все выводы, относящиеся к хронологическим частям.
Часть, описывающаяся период «5 императоров» и мифическую часть периода Ся скорее отражает реалии периода Шан-Инь, что подтвержадет нашу версию о записи этого родового предания именно к периоду Шан-Инь.
Часть текста, описывающая Шан, является историей именно монархов. В этой части текста мы наблюдаем низкую, по сравнению с Ся, важность упоминания как самих вельмож, так и их действий. Видимо, это связано историческими событиями.
Особенность Шан в том, что в первую группу входят действия перемещения, а не места жительства. А в остальном явно наблюдается возрастание важности упоминания деятельности государства как такового.
При сравнении двух частей таблицы № III “Действия” можно сделать вывод, что в тексте произошло сокращение групп действий, приходящихся на каждого субъекта, кроме правителя. Информация, приходящаяся на правителя не потеряла своего разнообразия и актуальности, не смотря на то, что первая часть относится к мифологической истории, а вторая к реальной истории периода Шан-Инь. Во второй части появились такие субъекты как “люди” и “смешанные субъекты”. Важность же государства и войска в целом как субъекта возросла.
В части описывающей период Западного Чжоу субъект вельможи» пропадает совсем, а роль субъектов “чжухоу” и “войска” максимально увеличивается. В целом же детализация текста возрастает и количество групп действий, приходящихся на каждого субъекта увеличивается.
В части, описывающей период Восточного Чжоу субъект «вельможи» вновь появляется и играет немалую роль, но при этом субъект «чжухоу» имеет такое же значение, как и субъект “правитель”.


Анализ топонимов, связанных с правителем.
Далее мы будем рассматривать следующую часть базовой таблицы – дополнение (обстоятельство места), но на данном этапе мы проанализируем те топонимы, которые были связаны с местом жительства правителя либо его переездом. В ходе анализа этой части таблицы нам предстоит выяснить – перемещению каких центров соответствуют топонимы, данные в БА. Если перемещения сяских центров соответствуют топонимам периода Шан-Инь, то это будет означать, что появление мифологемы Ся можно отнетси ко времени Шан-Инь, а если топонимы соответствуют чжоуским очагам, то – ко времени Чжоу. В ходе работы были использованы комментарии Р.В. Вяткина и М.В. Таскина к «Историческим запискам» Сыма Цяня.
Сначала рассмотрим все топонимы, оносящиеся непосредственно к месту жительства монархов на момент их вступления на престол.
Здесь можно увидеть переход от единичных упоминаний к целым блокам городов. Рассмотрим это более подробно. В первом цзюане имеются названия трех топонимов, а именно – Ю-сюн , Пу и Бо .
Во втором цзюане два раза подряд зафиксирован один город – Цзи с правителями Яо [2.1] и Шунем [2.2].
В третьем цзюане опять город Цзи, потом пропуск, затем два раза подряд – Чжэнь-синь •. Потом идет город Шан, после следует пропуск (правитель Шао-кан [3.6]). Затем в памятнике фиксируется город Юаньи следует череда пропусков до правителей Цзинь [3.13] и Кун-цзя [3.14], с именами которых связан город Си-хэ . Потом два пропуска, и опять упоминание города Чжэнь-синь. В четвертом цзюане следует большой блок упоминания города Бо до правителя Вай-жэнь [4.11], который жил в Сяо. После идет город Бидо правителя Пань-гэн [4.19], жившего в Янь, после опять следует большой блок упоминания города Иньдо конца цзюаня.
В пятом цзюане, в котором описано правления чжоуских ванов, названия городов, где жили правители не фиксировались. Это может говорить о неактуальности фиксирования этой единицы информации как заведомо известной, а также является признаком того, что в описании чжоуских правителей, исходя из исторических реалий реализовывался иной набор обязательных признаков описания правления.


Теперь более внимательно рассмотрим города, отмеченные в памятнике. Первое обстоятельство места – Ю-сюн – явно вымышленное мифологическое место (дословный перевод “имеется медведь”), связанное с тотемным животным, которое, в свою очередь имело отношение к одной из версий мифологемы легендарного правителя древности Хуанди [1.1]. По мнению ученого III в. Цяо Чоу, Хуан-ди следует считать сыном (цзы – в прямом значении) Шао-дяня – правителя владения Ю-сюн (комментарии Пэй Иня “Цзи цзе”).
Чжуань-сюй [1.3] занял престол в городе Пу. Предположительно, это место находится южнее Янцзы.
Правитель Ку [1.4] занял престол в городе Бо. По поводу местонахождения Бо существуют различные мнения. В Шан шу упоминаются три города Бо в качестве прежних столиц времени Чэн-тана. Ван Го-вэй считает, что Бо, в которое переехал Чэн-тан из Шанцю, находилось в районе современного уезда Цаосянь пров. Шаньдун. Чэнь Мэн-цзя указывает, что на иньских надписях встречаются географические названия Бошэ и просто Бо, связанные с походами Ди-и и Ди-синя на племена жэньфан. Изучая историю этих походов, ученый нашел, что Бо должно находиться к югу от Шанцю, т.е. к юго-западу от нынешнего пункта Гушуцзи в Хэнани. Скорее всего надо придерживаться первой версии из-за объективности местонахождения описываемого ареала.


Далее следует небольшой блок, состоящий из правлений трех императоров – Яо [2.1], Шунь [2.2], Юй [3.1] и упоминания одного города – Цзи. В комментариях у Р.В. Вяткина есть только упоминания Цзисяня округа Тянь-шуй и Цзичжоу – считается, что эта область занимала территорию современной пров. Шаньси, северо-западную часть пров. Хэбэй, северную часть пров. Хэнянь и западную часть пров. Ляонин.
Город Чжэн-синь, встречающийся три раза в связи с именами правителей Тай-кана [3.3], Чжун-кана [3.4] и Гуя [3.17] находится в верхнем течении реки Ло.
Город Шан (Фан-го), упоминается с именем правителя Сяна [3.5], скорее всего имеется в виду столица Шан – Чаогэ.
Город Юань, в котором занял престол правитель Чжу [3.7] находился севернее Хуанхэ.
Си-хэ (правители Цзинь [3.13], Кун-цзя [3.14]) – местность от Лояна в пров. Хэнань до Хуаиня в пров. Шэньси (ранее Хуанхэ на разных участках имела различные названия, ориентированые по ее направлениям: в западном отрезке, где она течет с севера на юг, река называлась Си-хэ – “Западная”).
Би – у Вяткина упоминаний нет.
Царство Янь – будущая территория княжества Лу, находилось на территории современного уезда Цюйфу в Шаньдуне. Инь.
А теперь рассмотрим топонимы, которые связаны с местами переселений монархов.
Упоминание переселения самих правителей зафиксировано пять раз. Одно из них находится в третьем цзюане, относящемуся к мифической династии Ся, а остальные четыре находятся в четвертом цзюане, т.е. описывающем жизнедеятельность правителей периода Шан-Инь.
Первый раз связан с правителем Чжу [3.7] – переезд в город Лао-цю .
Второй связан с правителем Чжун-дином [4.10] – преезд в город Сяо (у Сыма Цяня Чжун-дин переехал в Ао(округ Чжэнчжоу, уезд Синьцзэ – одноименный уезд современной провинции Хэнань), но здесь показания обоих источников не расходятся, т.к. иероглиф  имеет два чтения «сяо» и «ао».
Третий с правителем Хэ-тань-цзя [4.12] – переезд в город Сян.
Четвертый с правителем Цзу-и [4.13] – переезд в город Гэн (уезд Цзисянь провинции Шаньси).
Пятый с правителем Ян-цзя [4.18], который из города Би преселился в город Янь. [Вяткин, 1972, с.223, 263, 265, 268, 278, 291 – 293, 311 – 312, 319 – 320, 324, 332, 334 – 336].
Нам удалось нанести на карту лишь некоторые из топонимов. Но даже исходя из полученных данных становится ясно, что они являются сотавляющими протокитайских районов. Что касается поставленной нами проблемы по поводу связи топонимов, встречаемых в описывающей мифологический период части текста, то можно с уверенностью сказать, что мифологема Ся была записана в период Шан-Инь .


В качестве выводов к главе III скажем, что язык текста по своей форме стандартизирован. Возможно, это означает, что к моменту написания БА уже сложилась традиция историописания, и БА являются не единственным памятником такого рода. Но в связи с тем, что этот источник пока явялется единственным, то его жанр уникален – это «чистая» краткая история, т.е. БА – это не первичный исторический текст, а вторичный. Он является результатом обработки отдельных первоисточников. Возможно, что в основе текста лежат летописи периода Западного Чжоу, а остальной текст дописывался в период Восточного Чжоу.
Исходя их анализа лет, БА являются историей правящих династий. Также при анализе этой части датировки была выявлена тенденция упоминания некоторых лет – 1-го, 3-го и 6-го. Можно предположить, что именно эти года считались особенно важными в правлении монархов. Дальнейший анали зсвязей определенных лет и действий покажет имеются ли здесь корреляции.
Наличие закономерностей в тексте дало основание думать, что БА не являются собранием случайно сохранившихся цитат, ни результатом механической сборки. Скорее всего этот текст был составлен из уже имеющихся историй. А затем подвержен обработке. Доказательство этому можно видеть в наличии циклических знаков, которые являются результатом более позднего вмешательства, т.к. в то время, когда предположительно писался текст БА, циклические знаки использовались только для обозначения имен. В связи с редкостью упоминания циклического знака внутри правления, можно сделать вывод, что это не имело особого значения, а если учитывать, что это результат более поздней редакции, то такое подчеркивание каких-то событий надо соотносить со временем правки текста.
Закономерности были обнаружены и в употреблении сезонов и месяцев. Самым важным сезоном является весна, а после него – зима. Таким образом эти сезоны представляют собой годовой цикл. Можно сделать вывод, что для историков того времени очень важным считалось начало и окончание правления монарха.
Сезоны показали нам внутренне деление Чжоу на западное и Восточное. Примечательно, что в остальных изданиях БА это деление совпадало с делением на цзюани. В свою осередь Западное Чжоу делится на две части: 1) [5А.1] – [5А.7] сезоны внутри правления упоминаются; 2) [5А.7] – [5А.11] сезоны не упоминаются (кроме первого года). Возможно, что эта часть описания периода Западного Чжоу была написана на основе каких-то других летописей. Исходя из этих же признаков, можно сделать вывод, что конец династии Шан-Инь чувствовался авторами текста как начало периода Западное Чжоу.
Также был сделан вывод, что в тексте сезоном и месяцем отмечаются передвижения, смерти и различные предзнаименования. Примечательным является и то, что предзнаименования обычно указаны перед сменой династии. Но при этом нет предзнаименований перед сменой Ся на Шан-Инь, это может говорить о том, что период «5 императорв» и период династии Ся ощущался авторами текста как одно целое. Отсюда можно сделать еще один вывод, что погодные и природные явления в источнике являются не просто сведениями о погоде или природе, а именно предзнаименованиями.
По поводу связи сезонов с действиями было отмечено, что в БА весна несет в себе информацию о государственных делах. Лето – скорее информацию о предзнаименованиях и досуге правителя. Осень – также несет информацию о предзнаименованих, а также отрицательных событиях. Зима – чаще всего отрицательную информацию. Если все сезоны нанести на шкалу, то они покажут плавный переход от чисто исторических событий и государственных дел до предзнаименований и в конце концов до отрицательных событий.
Исходя из анализа таблицы № III можно сделать вывод, что основными субъектами источника являются правитель и чжухоу. Это коренным образом отличается от Чуньцю, где одним из главных субъектов выступали вельможи. Возможно, что это поможет нам при восстановлении реальной исторической картины в период Чуньцю. Уже сейчас можно выдвинуть гипотезу, что БА, являясь историей чжоуского домена, отражает его реальную ситуацию, а Чуньцю, представляя из себя летопись Лу описывает реалии только одного царства.


Таким образом, БА требуют дальнейшего исторического анализа и сравнения его с другими источниками, в первую очередь с эпиграфикой.


Заключение

Письменный памятник под названием «Бамбуковые анналы», являясь одним из важнейших источников по истории Древнего Китая, до сих пор еще оставался мало изученным. В связи с недоказанностью аутентичности и не выясненностью жанровой принадлежности этого памятника отечественные и зарубежные историки ставили под сомнение возможность использования его исторических данных. В настоящей выпускной работе были предприняты первые попытки комплексного изучения источника. Наряду с чисто исследовательской работой был сделан полный перевод текста источника, что позволило узнать специфику памятника еще более глубоко и сделать анализ более точным.
Помимо методов традиционного содержательного анализа были использованы некоторые методы текстологического, структурного и количественного анализа. Одно из преимуществ в применении этих методов, заключается в том, что они позволяют выявить заложенную в тексте, но не выраженную автором информацию. Кроме этого, их применение позволяет максимально снизить субъективный фактор, поскольку они позволяют учитывать все элементы структуры текста. Также основным преимущественным количественного метода можно назвать проверяемость всех полученных данных.

Основные задачи работы заключались в том, чтобы попытаться выяснить историческую правдивость памятника и тем самым ввести его данные в научный оборот, определить его жанровую принадлежность, примерное место и время написания.

После проделанного анализа на основе сделанных выводов можно сказать, что БА является органичным и исторически правдивым памятником, данные которого могут быть использованы наравне с данными остальных уже известных источников.
Проведенный анализ всего памятника позволил выяснить, что он писался на основе летописи или погодовой хроники периода Западного Чжоу. Но сам текст БА представляет собой краткую историю Древнего Китая вплоть до 296 г. до н.э. Этот факт заслуживает особого внимания, т.к. до сих пор не было известно ни одного китайского памятника подобного жанра. Но так как язык текста стандартизирован, то можно предположить, что к моменту написани БА уже сложилась традиция историописания, и БА, видимо, являлись не единственным памятником подобного рода. Но это лишь гипотеза, а сам факт того, что БА являются единственной краткой историей, может объяснять его редкое упоминание, а также неприятие его в блок основных канонов.
Текст памятника охватывает всю историю Древнего Китая начиная с описания правлений пяти мифических императоров заканчивая 296 г. до н.э. Восточного Чжоу. То, что текст является органичным и монолитным, дает возможность предположить, что он создавался в древности, а не восстанавливался по сохранившимся цитатам. Основание думать, что БА не являются собранием случайно сохранившихся цитат, ни результатом механической сборки дало наличие закономерностей в тексте. Скорее всего этот текст был составлен из уже имеющихся историй, а затем подвержен обработке. Доказательство этому можно видеть в наличии циклических знаков, которые являются результатом более позднего вмешательства. В связи с редкостью упоминания циклического знака внутри правления, можно сделать вывод, что это не имело особого значения, а если учитывать, что это результат более поздней редакции, то такое подчеркивание каких-то событий надо соотносить со временем правки текста.
В связи с тем, что вариант используемого нами текста БА является уникальным в своем роде по делению на цзюани, что показала сверка с остальными изданиями, то можно предположить, что изначальный текст был монолитным, т.е. деления на цзюани не существовало, это было более поздней правкой редакторов.
Необходимо заметить, что текст, предположительно связан именно с чжоуским доменом, а не каким-то царством того времени. В связи с этим при анализе структуры и количественных данных текста удалось обнаружить, что скорее всего мифологема Ся является не мифологемой, а остатками родовых преданий протокитайских племен, предположительно Шан-Инь. В целом же в источнике представлена реальная историческая картина, т.е. даже к той части, которая описывает период Ся, можно относиться уже с чисто исторической точки зрения, особенно с того момента, когда начинают встречаться упоминания Шан.
Исходя из сравнения правлений с «Историческими записками» Сыма Цяня, можно сказать, что Сыма Цянь не знал БА, либо имел какую-то другую версию этого или похожего памятника. Также исходя из сравнения обоих памятников мы пришли к выводу, что до момента написания Сыма Цянем «Исторических записок» еще не существовало единой генеалогии правителей. Но в остальном БА являются тем источником, который дополняет данные Ши цзи, что доказывает его историческую ценность.
Для авторов текста наибольший интерес представляли мифические императоры Яо, Шунь и Цзи, т.к. именно на них приходятся самые большие объемы текста, но в связи с тем, что БА предположительно являются историей Чжоу, то необходимо особо выделить правление воточночжоуского Сянь-вана [5Б.32] (368 – 322 гг. до н.э.) на которого пришлось 10 % всего текста источника.


Кроме общих проблем в работе были затронуты некоторые частные, но очень важные для исторического текста проблемы, которые позволили не только подтвердить ранее сделанные выводы, но и сделать новые. К таким частным проблемам принадлежал вопрос датировок событий и классификации «действий» в тексте.
На основе сделанных выводов стало возможным определить жанровую принадлежность памятника, а также техническую сторону написания текста. В итоге мы можем сказать, что авторы возможно имели погодовые хроники либо истории из которых они выбирали определенные события, соответствующие сезонам. Таким образом БА является сборником наиважнейших, с точки зрения авторов того времени, событий. Судя по степени выделенности некоторых видов деятельности, можно сказать, что для авторов БА наиболее важной была информация о переездах и сакральных действиях. Примечательным является и то, что предзнаименования обычно указаны перед сменой династии. Но при этом нет предзнаименований перед сменой Ся на Шан-Инь, это может говорить о том, что период «5 императорв» и период династии Ся ощущался авторами текста как одно целое. Отсюда можно сделать еще один вывод, что погодные и природные явления в источнике являются не просто сведениями о погоде или природе, а именно предзнаименованиями.
Также была выявлена некоторая закономерность в употреблении четных и нечетных годов, описанных в источнике. Выяснилось, что нечетные числа употреблялись в пять раз чаще, нежели четные. Возможно, это является каким-то законом историописания, либо сакральным значением иньских и яньских чисел.
Исходя их анализа лет, БА являются историей правящих династий. Также при анализе этой части датировки была выявлена тенденция упоминания некоторых из них – это 1-ый, 3-ий и 6-ой. Можно предположить, что именно эти года считались особенно важными в правлении монархов. Примечательно, что месяца под этими же цифрами (1 3) чаще всего употреблялись с сезоном «весна». Это говорит о специфическом значении этих сроков.
Закономерности были обнаружены и в употреблении сезонов и месяцев. Самым важным сезоном является весна, а после него – зима. Таким образом эти сезоны представляют собой годовой цикл. Можно сделать вывод, что для историков того времени очень важным считалось начало и окончание правления монарха.


Сезоны показали нам внутреннее деление Чжоу на западное и Восточное. Примечательно, что в остальных изданиях БА это деление совпадало с делением на цзюани. В свою осередь Западное Чжоу делится на две части: 1) [5А.1] – [5А.7] сезоны внутри правления упоминаются; 2) [5А.7] – [5А.11] сезоны не упоминаются (кроме первого года). Возможно, что эта часть описания периода Западного Чжоу была написана на основе каких-то других летописей. Исходя из этих же признаков, можно сделать вывод, что конец династии Шан-Инь чувствовался авторами текста как начало периода Западное Чжоу.
По поводу связи сезонов с действиями было отмечено, что в БА весна несет в себе информацию о государственных делах. Лето – скорее информацию о предзнаименованиях и досуге правителя. Осень – также несет информацию о предзнаименованих, а также отрицательных событиях. Зима – чаще всего отрицательную информацию. Если все сезоны нанести на шкалу, то они покажут плавный переход от чисто исторических событий и государственных дел до предзнаименований и в конце концов до отрицательных событий.


Исходя из полученных данных можно сделать вывод, что основными субъектами источника являются правитель и чжухоу. Это коренным образом отличается от данных, полученных на примере анализа текста Чуньцю, где одним из главных субъектов выступали вельможи. Возможно, что это поможет нам при восстановлении реальной исторической картины в период Чуньцю. Уже сейчас можно выдвинуть гипотезу, что БА, являясь историей чжоуского домена, отражает его реальную ситуацию, а Чуньцю, представляя из себя летопись Лу описывает реалии только одного царства. Таким образом, БА являются очень ценным с исторической точки зрения источником.
Основными группами действий являются «предзнаименования», «место жительства и передвижения», а также «смерть». Это доказывает важность именно этих видов действий в памянике.
Анализ действий из части, описывающей период «5 императоров» и мифическую часть периода Ся скорее отражает реалии периода Шан-Инь, что подтверждает нашу версию о записи этого родового предания именно к периоду Шан-Инь.
В целом к концу истории детализация возрастает, что выражается в увеличивании количества групп действий, приходящихся на каждого субъекта.
Нанесенные на карту топимы окончательно подтвердили нашу гипотезу о том, что мифологема Ся была записана в период Шан-Инь.
В заключение скажем, что этот этап исследования включал экспертную оценку источника. Следующим этапом будет исторический анализ содержащихся в нем фактов. Например, детальный анализ по «группам действий». В качестве самого важного вывода скажем, что БА может использоваться как еще один источник по истории Древнего Китая наряду с остальными памятниками. Его данные должны представлять историческую ценность и давать новую информацию для дальнейших исследований. Дальнейшее исследование этого важного памятника может помочь в изучении истории Китая.


Библиография

Источники

  1. Legge J. “Chinese classics” vol. III “The Shoo king, or the book of historical documents”. Hong Kong, 1960
  2. «Чжушу цзинянь тунцзянь». Шанхай, 1750.
  3. «Чжушу цзинянь сыбу бэйяо. Чжушу цзинянь бучжэн сы цзюань сюй». Шанхай, б. г. 
  4. «Чжушу цзинянь бачжун». Гонконг, б.г.
  5. «Чжушу цзинянь. Хуа-ин хэбянь». Шанхай, 1905.
  6. Фань Сян-юн, «Губэнь чшушу цзинянь цзяцзяо динбу». Шанхай, 1957.

Литература на русском языке

  1. Васильев К.В.»Истоки китайской цивилизации». М., 1998.
  2. Васильев Л.С. «Проблемы генезиса китайской цивилизации». М., 1976
  3. Васильев Л.С. «Проблемы генезиса китайского государства». М., 1983.
  4. Васильев Л.С. «Древний Китай», т. 2. М., 2000.
  5. «Восточная коллекция». М., 2001, № 4.
  6. Деопик Д.В. «Опыт количественного анализа древней воточной летописи «Чуньцю». М., 1999.
  7. Деопик Д.В. «Некоторые тенденции в социальной и политической истории Восточной Азии в VIII – V вв. до н.э. (на основе систематизации данных «Чуньцю»). М., 1976.
  8. Ивин А.А., Никифоров А.Л. «Словарь по логике». М., 1998.
  9. Карапетьянц А.М. «Чуньцю» и древнекитайский «историографический» ритуал. – Этика и ритуал в древнем Китае». М.,1988.
  10. Крюков М.В. «Формы социальной организации древних китайцев». М.,1967.
  11. Крюков М.В., Софронов М.В., Чебоксаров Н.Н. «Древние китайцы. Проблемы этногенеза». М., 1978.
  12. Математические методы в историко-математических и историко-культурных исследованиях. М., 1977.
  13. Сыма Цянь «Исторические записки», пер. и комм. Вяткина Р.В, Таскина В.С. М., 1972.
  14. Ульянов М.Ю. «Китайские источники по истории Нусантары в средние века. Опыт системного исследования труда Чжао Жугуа «Чжу фань чжи» («Описание всего иноземного»). Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук, М., 1996.

Литература на английском языке

  1. Debnicki A. “The “Chu-shu-chi-nien” as a Source to the Social History of Ancient China”, Warsawa, 1956.
  2. Shaughnessy E.L. “The “Current” Bamboo Annals and the Date of the Zhou Conquest of Shang – Early China 11 – 12. 1985 – 1987”. ????
  3. Shaughnessy E.L. “On the Authenticity of the Bamboo Annals. – Harvard Journal of Asiatic Studies. Vol. 46. 1986, №1”.
  4. Wilkinson E. “Chinese history a manual. Revised and enlarged”, Harvard, L., 2000

Литература на китайском языке

  1. «Сыку цюаньшу цзиму тияо бучжан», Шанхай, 1964.


 
Файлов нет. [Показать файлы/форму]
Комментариев нет. [Показать комментарии/форму]