Вход:  Пароль:  
EAstudies.ru: ИсторияКитая?/Источниковедение/Целуйко2006Курсовая ...
Home Page | Каталог | Изменения | НовыеКомментарии | Пользователи | Регистрация |

«Шан цзюнь шу («Книга правителя области Шан») как исторический источник»

Оглавление документа

1. Введение

Цель данной работы

Целью данной работы является извлечение исторической информации из определенного источника, притом извлечение информации, синхронной тому времени, когда источник, как считается, был написан. Это подразумевает выяснение периода написания источника, а также, изучение памятника на предмет его однородности, то есть на предмет наличия или отсутствия позднейших вставок. Считается, что источник написан во второй половине четвертого века до нашей эры, где-то между 358 г. до н.э. и 338 г. до н.э.

Источник

Объектом исследования будет «Книга правителя области Шан», Шан-цзюнь шу [Книга 1993]. Использованный при исследовании русский перевод принадлежит Л.С. Переломову. Кроме этого перевода ШЦШ на русский язык существует еще перевод ШЦШ на английский язык, выполненный Я. Дайвендаком, много раз переиздававшийся. В данной работы он использовался для сверки текстов. Об этих переводах подробней см. в главе «Историография». И Л.С. Переломов и Я. Дайвендак были не столько переводчиками, сколько историками, поэтому они оставили солидный багаж аналитического материала по ШЦШ и по автору памятника.


Этот источник делится на пять «цзюаней» (свитков), на 26 глав, для двух из которых, главы 16 и главы 21 текст отсутствует. При этом, две главы, а именно первая и последняя, написаны в форме диалога, где автор представлен в качестве действующего лица, что однозначно указывает на то, что писал не он.

История памятника

Считается, что ШЦШ написана Гунсунь Яном, советником циньского Сяо-гуна (361–338 гг. до н.э.). Известно, что в III в. до н.э. существовало сочинение, связанное с именем Шан Яна, получившая известность приблизительно через 100 лет после смерти её автора [Книга, 1993, с. 14]. В царстве Цинь идеи Шан Яна весьма почитались, поэтому книга не попала под указ Императора Цинь Шихуана в 213 г., когда гуманитарные сочинения, хранившиеся в частных собраниях, должны были быть сожжены. Следующее упоминание о памятнике встречается у Сыма Цяня в «Исторических записках». Но Сыма Цянь упоминает о том, что он читал две «книги» правителя области Шан — Кай сай («Открытые и закрытые [пути]») и Гэн чжань («Пахота и война») [Книга, 1993, с. 16]. Первое название встречается в одной из глав Шан-цзюнь Шу — так называется глава 7. Есть и глава, которая называется Нун чжань («Земледелие и война»), то есть имеется всё же некоторое различие.


В конце 1 в. до н. э. — в начале новой эры при династии Хань были отредактированы многие восточнокитайских и раннеханьские текстов, возможно в их числе был и текст Шан-цзюнь шу [там же с. 16]. Работу по редакции этих текстов осуществили двое ханьских текстологов, отец и сын, которых звали соответственно Лю Сяна (77? – 6 до н.э.) и Лю Синя (53? до н. э. – 23 н.э.). Однако о характере и результатах этой работы информации не сохранилось.


Кроме того, Лю Сян является автором одного из источников по рассматриваемой нами эпохе – Чжань го цэ (“Планы Сражающихся царств”). Именно этот памятник дает представление о характере деятельности этих текстологов, вот как пишет об этом сам Лю Сян: «Я, опираясь на (повествование) по отдельным царствам, расположил (материал) по временной последовательности, разделив (материалы), пребывавшие в беспорядке, чтобы они дополняли друг друга, и, устранив повторения, получил 33 главы» [Васильев С. 81–102]. Таким образом, можно сделать вывод, что особых изменений памятник из-за работы этих текстологов не претерпел, максимум на уровне исправления отдельных «неправильных иероглифов». Известно лишь, что в то время памятник насчитывал 29 глав. В Цянь Хань Шу («История ранней династии Хань») в главе И вэнь чжи («Описание классических [книг и прочей] литературы») в рубрике «школа фа (школа закона)» сообщается: «Шан-цзюнь шу в 29 главах». Но в той же главе в рубрике военных трактатов приводится наименование еще одной книги, приписываемой Шан Яну — «[Книга] Гунсунь Яна в 27 главах». А полное наименование памятника — Шан-цзюнь шу — впервые встречается в Чжугэ Лян цзи («Собрание сочинений Чжугэ Ляна»), отмечается, что Лю Бэй (умер в 223 году н.э.), основатель царства Шу, завещал своему сыну перечитывать на ночь Шан-цзюнь шу [Loewe, 1994, c 370]. То есть это обиходное название, которое закрепилось в начале третьего века до нашей эры за этим сочинением.


Это же наименование встречается и в Суй шу («История Суй»). Но в официальных историях ничего не говорится о количестве глав. В VII в. н.э. была известна глава Лю фа («Шесть законов») которая предшествует главе «Установление власти», но эта глава Лю фа, видимо, не сохранилась


К началу XIX в. памятник недосчитывался уже трёх глав. В эпоху Юань (1271–1368) текст исчез из глав 16 и 21, так что в конечном счёте можно считать, что до нас дошли только 24 из 29. Притом возможно, что в дошедший до нас текст вошли части из упоминавшейся другой книги Шан Яна, посвященной военному делу [Книга, 1993, с. 17].

Автор

Предполагаемый автор ШЦШ – Гунсунь Ян, известен также как Шан Ян (390–338 гг. до н.э.), то есть шанский Ян, правитель области Шан в царстве Цинь. Говоря о царстве Цинь мы прежде всего опираемся на материалы, источником которых служат «Исторические записки» (Ши цзи) Сыма Цяня (145–86? гг. до н.э.). Охарактеризуем период, который нас интересует, опираясь на этот источник. Правление Сяо-гуна (361–338 гг. до н.э.) было длительным, он правил 23 года, политически стабильным, так как он получил власть из рук своего отца – Сянь-гуна (384–362 гг. до н.э.) и передал её своему сыну Хуй Вэнь-цзюню (337–311 гг. до н.э.), его правление также можно охарактеризовать как время усиления Цинь и преодоления в отдельно взятом царстве структурного кризиса власти, который выражался в утрате управляемости в царстве. Данная ситуация подтверждает значение таких критериев, как легитимная передача власти, длительность правления и его стабильность для описания истории отдельного царства. Очевидно, что реформы и изменения стали возможны только при определенном количестве накоплений (как материальных, так и кадровых например), которые могли быть сделаны только в условиях стабильного внутреннего положения, отсутствия обостренной борьбы за власть, отсутствия смуты. Шан Ян был советником правителя Сяо-гуна, провёл в царстве Цинь преобразования, которые впоследствии привели к усилению царства Цинь, результатом чего было покорение остальных царств Китая императором Цинь Шихуаном. Сам Шан Ян происходил из царства Вэй, соседа Цинь, которое было ему враждебно. В царстве Вэй он подвергся преследованиям, а в царстве Цинь его идеи были приняты [Duyvendak, 1974, с. 11–12].

Период написания

Шан Ян пришел в царство Цинь в 359 году до н. э., середина IV в. до н.э. была для тогдашних китайских царств временем перемен. С начала V в. до н.э. начался период Чжаньго («воюющих царств»), ознаменовавшийся захватами более могущественными царствами более слабых. То есть этот период принес с собой конец той структуре, которая отличала предшествовавший ему период Чуньцю (VIII – V вв. до н.э.), когда существовало огромное количество разных мелких царств, когда чжоуский Ван был формальным главой этой раздробленной структуры, а реальным лидером- гегемон «ба». Этому внешнеполитическому порядку пришел конец. В Чжаньго осталась только незначительная часть царств, из которых семь могущественнейших царств боролись между собой за установление власти надо всей Поднебесной. Царство Цинь было одним из них. Но не только внешнеполитическое устройство периода Чжаньго подверглось переменам, но и внутриполитическое устройство каждого царства. Как уже было сказано выше, сильнейшее в период Чуньцю царство Цзинь распалось на три: Хань, Чжао и Вэй. В царстве Лу правитель был отстранен от власти своими сановниками, фактически сменилась власть. В царстве Ци сменился правящий дом. То есть создавались новые царства, к власти в старых приходили новые рода, не потомки У-вана и Вэнь-вана. Все это были признаки все того же глубокого структурного кризиса, поразившего царства периода Чжаньго. На смену династиям, бывшим легитимными в период Чуньцю приходили сильные и богатые рода.


Именно в такой обстановке проводились реформы в царстве Цинь, реформы, которые были проведены под руководством Шан Яна, ставшего после бегства из Вэй сановником в Цинь. Традиционно считается, что именно его воззрения на общественное устройство описаны в изучаемом источнике. Изучив эти воззрения систематически, мы сможем узнать более подробно о сути проводимых им реформ и обстановке, в которой они проводились. Кроме того, мы должны иметь в виду, что в то время в Китае зарождалось конфуцианство, с которыми вступали в полемику представители других так называемых «философских школ». Не исключением был и Шан Ян, который, предлагая свои реформы Сяо-гуну, столкнулся с полемикой при дворе и оппозицией своим начинаниям. Это отразилось на специфике текста, на его структуре.

Историография

Предыдущая традиция изучения ШЦШ определенным образом повлияла и на данное исследование. Во-первых, существует два перевода ШЦШ: перевод Я. Дайвендака на английский 1928 года, который многократно переиздавался; перевод Л. С. Переломова, изданный в 1992 году с учетом предыдущей комментаторской традиции и перевода Я.Дайвендака. Однако ни Я. Дайвендак, ни Л. С. Переломов не проводили структурного анализа памятника и разделения его на хронологические слои. Каждый из них во введении описал вкратце идеи Шан Яна так, как они ему виделись. Недостатком этого описания, выявившимся в нашем исследовании, было то, что идеи Шан Яна смешивались с теми идеями, которые не могли принадлежать ему, поскольку излагались в главах, которые не он писал. Однако большим достоинством исследований Я. Дайвенака и Л. С. Переломова является то, что они подробно рассмотрели историю источника, уделили большое внимание личности автора. Что касается аутентичности источника, то Л.С. Переломов выдвигает 4 важных тезиса, определяющих его отношение к источнику. Позволим себе процитировать их дословно [Книга, 1993, с. 38]:


  1. Все параллельные или совпадающие тексты более древнего происхождения и восходят непосредственно к Шан Яну.
  2. Высказывания, введенные в повествование при помощи глаголов юе, гу юэ, цы вэй, со вэй и т.п. могут принадлежать самому Шан Яну.
  3. Речи Шан Яна и его оппонентов могли быть записаны при жизни Шан Яна.
  4. Шан Ян принимал участие в составлении указов, изложенных в гл. 2 и 19

Наше исследование дает другие данные: согласно нашему методу, в число глав, которые могут принадлежать Шан Яну, не попадает глава 19, хоть глава 2 и является частью текста, который мог быть написан самим Шан Яном. Однако то, что предыдущая отечественная традиция уже признает возможным наличие в источнике аутентичных эпизодов, тогда как например А. Масперо считает ШЦШ подделкой времен шести династий (La Chine antique 1927, pp. 520–1).


Что касается идей, которые изложены у Шан Яна и наличие которых выделяет Переломов, то к ним относятся также изложенные в нашем исследовании идеи относительно регуляции взаимоотношений с торговцами, а также идеи, которые содержатся в Шицзи в пересказе Сыма Цяня [Книга, 1993, с. 59–97]. Кроме того, Переломов очень большое внимание уделяет идеям Шан Яна относительно зависимости власти от общины на низовом уровне. Переломов также много внимания уделил изучению влияния ШЦШ на последующую китайскую традицию. Переломов подробно сравнивает конфуцианство и легизм.


Что касается перевода Я. Дайвендака, то он тоже использовался в данном исследовании, но лишь в качестве материала для сравнения. Однако интересны его некоторые предположения относительно самого источника. Так, Я. Дайвендак предполагал, что источник датируется не позднее первой половины III в. до н.э.[ Duyvendak, 1974, с. 84] Я. Дайвендак подробно рассказывает о жизни Шан Яна, особо останавливаясь на периоде его деятельности в Вэй, откуда он был родом, а потом был вынужден бежать в Цинь. Много места и внимания Дайвендак посвящает рассмотрению и констатации различных идей Шан Яна [Duyvendak, 1974, с. 45–71]. Он очень много цитирует собственно перевод, но рассматривает реформы Шан Яна в традиционном духе, характерном для конфуцианской культуры. Упор делается на деление общины на пятки и прочее, коллективную ответственность, доносы и создание уездов, на подавление торговцев и возвращение в прошлое, в плане поощрения земледелия. В рассказе о жизни Шан Яна он опирается на Сыма Цяня.


Далее рассмотрим несколько более современных трудов, в той или иной степени затрагивающих ШЦШ или хотя бы упоминающих ШЦШ.


  1. Лёве, «Ранние китайские тексты: библиографическое руководство, отредактированное Майклом Леве»
    (Специальная монография ранний Китай №2, 1994) (Loewe, Early Chinese Texts: A Bibliographical Guide, edited by Michael Loewe (Early China Special Monograph, No 2, 1994)
    В этой книге под редакцией Майкла Леве на страницах 368–375 дан хороший обзор текстологических проблем, связанных с ШЦШ, описана история памятника, упомянуты ранние китайские издания ШЦШ, рассматривается вопрос аутентичности на основе событий, фактов и имен, упомянутых в той или иной главе. Кроме того очень ценно то, что там дана ссылка на те источники, где упомянуты те или иные главы ШЦШ или где есть возможные цитаты из ШЦШ. Но, как и все прочие исследователи, он не проводил текстологического анализа, ни даже содержательного анализа всего текста, ограничившись только общим обзором.
  2. Марк Эдвард Льюис. «Санкционированное насилие в древнем Китае»
    (Mark Edward Lewis, Sanctioned Violence in Early China) Данный автор в своей книге помимо всего прочего дает только одну ссылку на ШЦШ, которая нас может заинтересовать. Он утверждает [Mark Edward Lewis, 1990, с. 64] что реформы Шан Яна маркировали переход от Чуньцю к Чжаньго в рамках царства Цинь, маркировали смену эпох. Он не проводил собственного исследования, в основном ограничился цитированием, ссылается на перевод Дайвендака.
  3. «Автократическая традиция и китайская политика», Чжэнюань Фу, 1994
    (Zhengyuan Fu. Autocratic Tradition and Chinese Politics, 1994)
    Данный автор считает, что реформы Шан Яна ознаменовали переход Цинь к абсолютизму [Zhengyuan Fu, 1994, с. 20]. Для описания самих реформ использует Сыма Цяня и перевод Дайвендака. Естественно, никакого отдельного или самостоятельного исследования.
  4. «Китайская литература, древняя и классическая», Андре Леви
    (Chinese Literature, Ancient and Classical by Andre Levy, 2000)
    Данный автор упоминает ШЦШ только один раз, считает, что в ШЦШ легизм представлен в своей наиболее грубой и жестокой версии [Andre Levy, 2000 с. 12].
  5. Пьеро Коррадини. «Китай. Население и общество в пяти тысячелетиях истории», 1996
    (Cina. Popoli e società in cinque millenni di storia by Piero Corradini, 1996)
    Данный автор довольно много цитирует перевод Дайвендака, делая множество различных выводов, но не проводит собственного исследования, он также цитирует Сыма Цяня, относительно реформ Шан Яна. Он делает упор на сельскохозяйственной реформе так, как он ее понимает (как отмену «колодезных» полей) [Piero Corradini, 1996, с. 87]. Все идеи ШЦШ из разных слоев смешиваются, в результате чего иногда автор констатирует противоречивость источника. Кроме того самым важным он считает отмену феодальных пожалований и уездную организацию, новую организацию взаимной ответственности в деревне.
  6. «Традиция закона и закон традиции: закон, государство и общественный контроль в Китае», Синь Жэнь, 1997.
    (Tradition of the Law and Law of the Tradition: Law, State, and Social Control in China by Xin Ren, 1997).
    Главное в связи с чем автор упоминает ШЦШ, это влияние школы легизма на последующую традицию. Автор полагает, что это влияние было достаточно сильно и утверждает, что последующая традиция – сплав легизма и конфуцианства [Xin Ren, 1997, с. 33]. Реформы Шан Яна он описывает преимущественно по Сыма Цяню, хотя и перевод Дайвендака несколько раз цитирует.
  7. «Читатель в антропологии религии», Ламбек, 2001
    (Reader in the Anthropology of Religion by Lambek, 2001).
    В данной книге акцент делается на поощрение Шан Яном жестоких наказаний [Lambek, 2001 с. 532]. Как и прочие, руководствуется в основном переводом Дайвендака.
8. Виктория Тин-бор Хай: «Война и государство в древнем Китае и ранней современной Европе» — (Victoria Tin-bor Hui: War and State Formation in Ancient China and Early Modern Europe).
Эта исследовательница на страницах своей книги несколько раз упоминает ШЦШ, она ссылается на перевод Дайвендака. Особый акцент она делает на планах по переселению народа из царств Цзинь в царство Цинь [Victoria Tin-bor Hui, 2005, с. 174], кроме того, акцентирует то, что Шан Ян предлагал сделать бедным и слабым народ, чтобы легче было им управлять и посыласть на войну [Victoria Tin-bor Hui, 2005, с 185]. Она не проводила собственного текстологического исследования памятника и просто цитирует перевод выборочно, в тех местах, которые подтверждают тот или иной ее тезис.

Все эти исследователи руководствовались переводом Дайвендака и своего исследования не делали, в результате чего все идеи смешали и выбрали только те, которые им нужны были для их исследования. Главное, что смешаны оказались идеи из разных слоев ШЦШ.


Как видно из вышеприведенного, никто из исследователей, приведенных здесь, не проводил собственного исследования, все они руководствовались переводом Дайвендака или той информацией, которую сообщает Сыма Цянь. Сыма Цяню они доверяют как источнику куда больше, чем самому тексту ШЦШ. Многие из них не читали ШЦШ на китайском, а использовали только перевод Я. Дайвендака, подходя к нему некритически, берут оттуда только те эпизоды, которые им нужны, игнорируя остальной текст. Смешивают идеи из разных слоев, в результате становится возможным проиллюстрировать текстом ШЦШ практически любую идею. Системное исследование никто из них не считал своей задачей.

Использованные методы


В основе структурного анализа, позволившего нам разделить текст на слои лежит метод выделения грамматических конструкций, которые параллельны друг другу, встречаются два или более раз. Содержание таких частей интегрировано в текст больше, чем содержание частей, где нет параллелизмов. Это является несколько видоизмененным и преобразованным в соответствии с реалиями китайского языка методом Бородкина [Бородкин, 1994]. Кроме того в выделении параллелизмов мы руководствовались методами Спирина [Спирин 1976]. Таким образом удалось выделить слой глав, которые могут быть написаны Шан Яном с большей степенью вероятности, чем остальные. В числе этих глав две, которые упоминаются Сыма Цянем именно как главы ШЦШ.


Целевой текст (те элементы текста источника, в данном случае главы, которые мы можем достаточно обоснованно хронологически соотнести с изучаемым периодом) подвергался вторичной обработке: делился на части в соответствии с формальными признаками, такими как темарематический переход, рамочные конструкции (грамматическая конструкция, отграничивающая текст). Кроме того, для данных целей использовался анализ состава лексики каждой части. Каждая часть классифицировалась либо как полемическая (бесструктурная), описательная (в основном – структура из двух частей), или предложения (имеют трехчастную структуру). В соответствии с этим разделением классифицировалось содержание. В данной работе историческая информация эксплицировалась только из неполемических частей. Анализ огромного пласта полемики требует отдельного исследования и не входит в задачи данного исследования.


На основании субъектно-объектных отношений (то есть каким образом соотносятся субъект и объект) составлялись таблицы, в которых смысл отдельных частей прояснялся. В анализе восьми глав, который выполнен выше, было подробно описано, какие идеи присутствуют в той или иной главе. Саму историческую информацию, полученную из данного источника, можно разделить на две части, соответственно тем двум видам частей, из которых она эксплицировалась: описательная информация и предложения. Описательная информация – это либо описание того состояния, в котором оказались царства древнего Китая на тот период, либо описание каких-то отдельных явлений данного периода. Предложения – это собственно и есть идеи автора по проведению реформ с тем, чтобы, как мы уже узнали, воспользоваться особенностями времени для укрепления управления и порядка. Итак, вышеозначенные методы помогут нам решить нижеописанные проблемы:

Проблемы


Перед нами стоят как минимум две проблемы текстологического характера и одна проблема чисто исторического характера.


Текстологические проблемы работы с данным источником:


  1. Его неоднородность, то есть явное присутствие в тексте не относящихся к предполагаемому периоду написания отрывков. Чтобы решить эту проблему надо применить структурный анализ текста и выяснить, что могло быть написано Шан Яном, что не могло быть им написано. Эту проблему решает глава 1.
  2. То, что источник по сущности своей не повествователен, это источник относят к памятникам общественной мысли или к так называемым «философским трактатам». Это осложняет экспликацию исторической информации. Для решения этой проблемы надо анализировать методами структурного анализа само содержание.

Проблема первая

Проблему неоднородности источника уместно ставить только в том случае, если мы примем за аксиому, что в источнике содержится текст, который был написан предположительным автором – Шан Яном. С этой аксиомой вполне уместно согласиться, так как Л.С. Переломов пишет, что Сыма Цянь (?145-?86) утверждает, что он читал две главы ШЦШ, «Кай сай» («открытые и закрытые [пути]») и «Гэн чжань» («Пахота и война») [Книга правителя области Шан, с 15]. Переломов пишет, что об этом говорится в главе 68 Шицзи (Исторические записки), он ссылается на «Шицзи хуйчжу каочжэн» («Исторические записки с собранием комментариев, исследованием и подтверждениями», сост. и комм. Такикава Каметаро, Шанхай, 1955). Это же подтверждается Майклом Лёве (Michael Loewe) [Early Chinese Texts…, 1994, с. 369] Название «Кай сай» («открытые и закрытые [пути]») встречается в одной из глав ШЦШ – так называется глава 7. Есть и глава, которая называется «Нун чжань», что значит «Земледелие и война», то есть имеется всё же некоторое различие. Кроме этого Майкл Леве говорит о том, что Хань Фэй-цзы цитирует некоторые части текста [Early Chinese Texts…, 1994, с. 369], а также, в Хуайнаньцзы («Философы из Хуайнани») и Янь Те Лунь («Трактат о соли и железе») имеются ссылки на этот текст. Все это вместе является достаточным основанием, чтобы предполагать, что некоторые части текста аутентичны.


Однако совершенно точным в таком случае является, что другие части текста не аутентичны. Это следует из того, что в них содержатся упоминания о личностях, которые жили после смерти Шан Яна, а также события, которые произошли после его смерти. К таким главам относятся главы 9, 15 и 20. Кроме этого встречается определенное количество глав, где не упоминается имен собственных или топонимов, а встречаются такие, где они упоминаются, есть определенная лексика, характерная для одних глав и нехарактерная для других.

Проблема вторая. Характер текста

Эта проблема заключается в том, что, понимая, что повествовательный и «рассуждающий» источники различаются в своей основе, необходимо найти возможность выразить такое различие методами науки.


Выражение данных отличий текстологического характера прежде всего в том, что базовые единицы информации в таких разных типах текста различны. Если для повествовательных текстов выделяют событие или действие [Чуньцю, 1999] в качестве единицы информации, в описательных источниках выделяют признак [Ульянов, 1996, с. 4–5], то в «рассуждающих» памятниках в качестве единицы информации необходимо выделять идею, то есть нечто новое, что автор текста хочет сказать или сделать о конкретном явлении, которое является объектом его рассуждений.


Кроме того, как уже сказано выше, текст насыщен полемикой, поэтому он неоднороден не только в хронологическом плане, но и в плане идей, которые в тексте изложены. Предложения, зачастую весьма конкретные, перемешаны там с предельно абстрактными и отвлеченными рассуждениями, имеющими полемическую природу, нацеленными на воздействие на аудиторию, на опровержение полемических аргументов противной стороны.


Собственно историческая проблема.


Она заключается в том, чтобы соотнести полученные нами данные по реформам Шан Яна с конкретным историческим периодом, в том, чтобы соотнести эту новую информацию с уже имеющейся. Кроме того эта проблема ставит перед нами задачу дальнейших исследований на предмет проверки полученной нами информации по более поздним источникам, эпиграфического плана и текстов, написанных через некоторое время после Шан Яна.

Глава 1. Первый этап. Проблема первая. Неоднородность источника

На первом этапе исследования будет решена или снята проблема первая, а именно, проблема неоднородности текста.


Решение данной проблемы означает успешное разделение текста на структурно однородные группы глав. Мы должны в результате выяснить, какой части текста можно доверять, какой нет. То есть выявить целевой текст в данном источнике, представляющий для нас историческую ценность, текст, который мы можем без особых сомнений соотнести с данной эпохой.


Снятие данной проблемы будет означать либо невозможность ее решения, либо то, что в тексте нет частей, написанных самим автором и синхронных ему, что будет автоматически означать прекращение исследования данного памятника как источника по данной определенной эпохе.

Целевой текст первого этапа


Учитывая все вышеперечисленные факторы, в той или иной степени влияющие на данное исследование, целевым текстом для него будут все присутствующие главы, кроме главы 1 и главы 26, которые, в отличие от всего остального текста, написаны в форме диалога, что уже само по себе выводит их структурно из совокупности нераспределенных глав. Значит объектом нашего исследования на первом этапе будут все главы, начиная со второй и заканчивая 25 главой, с учётом отсутствия текста в главах 16 и 21, всего 22 главы.

Метод решения проблемы первого этапа исследования


Способ, который используется в данном исследовании для того, чтобы разделить главы, написанные разными людьми, это метод, который берет начало в структурном анализе текста. Иначе говоря, необходимо искать различия в структуре текста. Таким образом, исходной посылкой является то, что два разных человека, независимо друг от друга, не могут написать одинаково об одном и том же объекте в одном и том же типе текста (рассуждающем, в нашем случае). Различия всегда будут видны на уровне базовых структурных элементов, а также на уровне их связей между собой.


Что же такое структурный элемент? Простейшим и универсальным ответом будет: то, что структурирует текст, то есть отделяет одни элементы текста от других. Но для каждого языка и для каждого памятника надо выделять свои базовые структурные элементы, то есть необходимо определять, что структурирует каждый конкретный текст. В свою очередь выделение целостной структуры каждой главы поможет определить, есть ли внутри самой главы позднейшие вставки. Согласно работе Спирина [Спирин В.С.,1976], посвященным структурному исследованию памятников, написанных на древнекитайском языке, структурирующем элементом для данной эпохи является параллелизм, то есть две и более фразы текста, либо повторяющие одна другую целиком или по большей части, либо имеющие сходную внутреннюю структуру. Соответственно, при анализе целевого текста, мы будем исходить из того, что главы, имеющие большие различия в соотношении количества иероглифов, входящих в параллелизмы и иероглифов, в них не входящих, написаны разными людьми. И наоборот, главы, имеющие приблизительно одинаковое соотношение между этими двумя показателями, будут считаться принадлежащими к одному слою. Имеются текстологические работы, подтверждающие тот факт, что «частоты парной встречаемости грамматических слов рассматриваются … как существенные характеристики формальной структуры авторского текста» [Бородкин, 1994,]. Выделение параллелизмов как раз основано, в том числе, и на поиске парных грамматических конструкций. Однако различие нашего метода с методом, предлагаемым Л. И. Бородкиным прежде всего в том, что в древнекитайском языке крайне сложно выделить различные грамматические классы или части речи, единственное, что можно выделять с большей или меньше уверенностью – это знаменательные иероглифы или служебные иероглифы. Таким образом, наш метод основан на выделении устойчивых (то есть повторяющихся на одном промежутке текста, соответствующем одной идее более одного раза) конструкций, которые и называются параллелизмы. Кроме этого в тех немногих случаях, когда из текста следовала особая связь между двумя знаменательными иероглифами, такая как антонимическая, или, наоборот, синонимическая, это тоже было критерием выделения параллелизма.


Итак, в работе решались две конкретные задачи: выделить образец целостной структуры текста; показать, где в этой структуре место параллелизма, показать, как конкретно он может выражаться в данном памятнике. Это необходимо для доказательства, что данный конкретный участок текста не является позднейшей вставкой, а органически связан со всей структурой текста.


Самое большое структурное целое это сам памятник. Памятник делится на цзюани («свитки», их всего 5), а цзюани делятся на главы (их всего 26). Но цзюани для нас пока не важны. Как структурные единицы для данной работы ценность имеют только главы, так как текст внутри них представляет собой связанное целое, а связь между главами внутри свитка не очевидна, если вообще имеет место быть. Итак, основным объектом анализа будет глава, так как структуру текста можно выделить лишь внутри одной главы.

Выбор эталона


Сначала определим то, какие именно главы можно считать отправной точкой данного исследования. На первом этапе исследования выберем главу с очевидной структурой, содержание которое было бы наиболее абстрактным, т.е. без имён собственных, желательно без конкретных примеров, с максимально широким полем рассуждения, каким в данном конкретном случае может быть только целое царство Цинь, так как это поле соответствует максимальному уровню обобщения, необходимо выбрать главу, не содержащую информации, которой не мог обладать Шан Ян.


Исходя из всего вышесказанного, за эталон было решено принять главу вторую кэнь лин垦令 («Указ об обработке [пустующих] земель»). Она чётко структурирована — содержит 20 очевидных частей, критерий выделения части — 20 раз повторяющаяся фраза цзэ цао би кэнь и …则草必垦矣 (по Л.С. Переломову: «пустующие земли будут непременно обработаны» [Переломов, 1993, с. 142]). С другой стороны, судя по названию, эта глава должна быть крайне специализированной. Однако на деле её содержание по обработки пустующих земель не касается. Повторяющаяся фраза является маркером отношения автора к описываемому в частях, что зачастую и превращает описание в предложение, и окончание части текста. Глава не содержит никакой информации о событиях, лицах или явлениях, которых Шан Ян не мог знать. Следовательно, она вполне могла быть написана им. 


Рассмотрим структуру этой главы

Выделение базовых структурных элементов внутри второй главы


В результате исследования данной главы были выделены следующие структуры главы: она делится на части, части делятся на строки, строки делятся на микрочасти, микрочасти содержат синтаксические целые. Синтаксические целые могут по большей части совпадать с микрочастью, а могут не совпадать. Выделяемые нами структурные элементы, на которые непосредственно делится глава, мы будем называть «частями». Соответственно, весь текст второй главы делится на эти части. В качестве образца рассмотрим первую из этих частей.


Текст оригинала по своей структуре таков (см. Приложение один):


Начальная фраза: 无宿治


Строка 1 则邪官不及为私利于民 而百官之情不相稽


Строка 2 百官之情不相稽 则农有余日


Строка 3 邪官不及为私利于民 则农不敗


Строка 4 农不敗 而有余日 则草必垦矣


Далее приведем перевод. В каждой строке выделим первые (1) и вторые (2) микрочасти строк.


Начальная фраза: Если бы не давний [порядок] управления


Строка 1


  1. То порочные чиновники не смогли бы оказывать народу [услуги] ради частной выгоды
  2. И у чиновников дела [официальное и частное] не взаимно замедлялись бы

Строка 2

  1. Если бы у чиновников дела [официальное и частное] не взаимно замедлялись,
  2. То у земледельцев появились бы свободные дни

Строка 3

  1. Если порочные чиновники не смогут оказывать народу [услуги] ради частной выгоды
  2. То земледельцы не разорялись бы 

Строка 4

  1. А если земледельцы не разоряются и ещё имеют свободные дни 
  2. Пустующие земли будут непременно обработаны — это фраза окончания.

Как видим, внутри «части» содержится ряд элементов, между которыми есть очевидный параллелизм. Это значит, что есть ряд элементов, которые практически полностью повторяют друг друга, а, кроме того, есть повторяющиеся из части в часть грамматические элементы — они выделены жирным в китайском тексте. На этом явлении — явлении параллелизма — основано разделение уже самой части на строки. В отечественной китаистике этим явлением в философских текстах занимался В.С. Спирин [Спирин, 1976]. Он выделял большое количество видов параллелизмов вплоть до числового параллелизма, когда параллельность конструкций признаётся уже потому, что в них одинаковое количество иероглифов.


В данной работе под параллелизмом понималось употребление в разных строках и микрочастях одинаковых иероглифов или групп иероглифов и употребление одинаковых рамочных конструкций, то есть как раз парное (или более) употребление конструкций служебных слов. В приведённой части первые три иероглифа у су чжи无宿治 («если бы не давний [порядок] управления») ничему не параллельны, поэтому их мы оставляем вне строчной структуры. Однако остальной текст чётко делится на параллельные строки. Внутри строк тоже присутствуют параллельные элементы. Их мы назовём микрочастями. Данная часть состоит из одной начальной фразы, четырёх строк, каждая из которых делится на две микрочасти. Первая микрочасть в строке не параллельна второй микрочасти той же строки. Она параллельна первой микрочасти другой строки. Так же и вторая микрочасть строки параллельна второй микрочасти другой строки. Таким образом, данная часть состоит из начальной фразы, четырёх строк, делящихся на восемь микрочастей. Последняя микрочасть является «ритуальной» фразой, завершающей часть. Она может быть, как включена в строчную структуру параллелизма, то есть быть параллельной какой-либо микрочасти, как мы наблюдаем в нижеприведенном примере; так и стоять особняком, как начальная фраза.


Если произвести такой же анализ со второй частью данной главы, то обнаружатся некоторые отличия.


Отличия внешне заключаются в том, что теперь начальная фраза включена в строчную структуру, а также в том, что в строке появляется третья микрочасть. Ясно, что и во второй части, и в первой основной синтаксической единицей является не иероглиф и не сочетание иероглифов, а весь иероглифический состав микрочасти, которая повторяется целиком, там, где этого требует ход мысли. Исключение составляет первая микрочасть четвёртой строки, где соединяются две микрочасти, две вторые микрочасти соответственно строки два и строки три. Это верно и для второй части.


В некоторых строках части 2 главы 2 повторяющиеся целые не совпадают с микрочастями, в которых находятся. Микрочасти этих строк состоят из нескольких групп повторяющихся иероглифов. Рассмотрим поподробней. Ниже даны только те микрочасти части 2 главы 2, которые не повторяются целиком. Жирным выделены группы повторяющихся иероглифов, которые меньше, чем микрочасть, кроме микрочасти 9, которая присутствует для смысловой законченности. Нумерация проставлена в соответствии с порядком микрочастей.


  1. 訾粟而税
  2. 则上壹而民平
  3. 上壹则信
  4. 信则臣不敢为邪
  5. 民平则慎
  6. 慎则难变
  7. 上信而官不敢为邪
  8. 民慎而难变
  9. 则下不非上中不苦官

Перевод:


  1. [Если] брать налог измеряя его зерном
  2. То верхи будут Едины, а народ спокоен
  3. Если верхи будут Едины, то будут доверять
  4. Если будут доверять – то подданные не осмелятся совершать преступления
  5. Если народ будет спокоен, то будет боязлив
  6. Если будет боязлив – то будет с трудом меняться
  7. Если верхи доверяют, а чиновники не осмеливаются совершать преступления
  8. Народ же боязлив и с трудом меняется,
  9. То низы не будут противоречить верхам, а средние не будут тяготиться чиновниками.

Таким образом, выделяется ещё одна структурная единица, меньшая, чем микрочасть, но в большинстве случаев отличная от единичного иероглифа. Эта часть является наименьшей частью рассматриваемой структуры, отличной от иероглифа. Однако выделенные нами сочетания иероглифов характерны только для данного текста, а потому являются характерным признаком его структуры, то есть стилистическим признаком автора именно этого текста. Назовём эту выделенную нами единицу «синтаксическое целое».


Синтаксические целые связаны между собой. В этой главе они связаны как тема и рема. Изначально даётся некое синтаксическое целое, которое мы для данной главы назовём «абсолютная тема», так как это целое нигде раньше не упоминалось, но не подносится как новое. Для первой части этой абсолютной темой и является у су чжи无宿治 – это «начальная фраза». Об абсолютной теме сообщается некая информация, то есть даётся что-то новое – рема. Для первой части эта рема вводится иероглифами цэ 则– «следовательно», а также иероглифом эр而, который в данном случае является показателем однородности. То есть первая микрочасть первой строки (вводится через цэ则), равно как и вторая микрочасть первой строки (вводится через эр而) являются в равной степени двумя разными ремами к теме у су чжи无宿治, которая является начальной фразой первой части. Далее уже эти две разные ремы повторяются. То есть они сами становятся темами, к которым уже даётся специальная рема. В более длинных частях подобных переходов может быть много. Таким образом можно схематически представить данную структуру следующим образом: «А» тема – «Б» рема. «Б» тема – «В» рема. «В» тема – «Г» рема и так далее. То есть одно и тоже синтаксическое целое сначала является ремой, сообщением о другом синтаксическом целом, а потом само становится темой, то есть уже о нем что-то сообщается. Назовём такой переход из ремы в тему, как и саму особенность этой структуры, – тема-рематическим переходом. То есть параллелизм в этой главе существует в двух видах: в виде тема-рематического перехода; в виде микрочастей, которые имеют одну и туже структуру, но разное смысловое наполнение, то есть в этих микрочастях примерно одинаковое количество иероглифов, употреблены в основном одинаковые служебные иероглифы. Пример параллелизма как тема-рематического перехода (выделено жирным):


则邪官不及为私利于民


而百官之情不相稽


百官之情不相稽 则农有余日 (перевод см. выше)


То есть имеет место быть практически полное повторение одной фразы, которая вначале была ремой, а потом становится темой. Но это тоже параллелизм.


Пример параллелизма, когда совпадают только структуры:


农无得粜


商无得籴 (приложение 1, глава2, часть 5)


Эта структура характерна для частей всей второй главы. Количество иероглифов, так или иначе входящих в параллелизмы и рамочные конструкции по всей главе – 30,44%. Назовем этот показатель «коэффициент параллельности» (КП).


В отделении одной части второй главы от другой нет особых сложностей, так как у всех частей второй главы одна и та же финальная фраза. Однако в остальных главах это не столь просто. Там метод отделения одной части от другой куда сложнее. Части были отделены одна от другой по употребляемой лексике. В одной части и идея одна. Это выражается в том, что употребляемые знаменательные иероглифы в одной части в разных строках и микрочастях сохраняют некоторую преемственность. А в следующей части мысль уже другая, совсем другая лексика. Тема-рематический переход начинается заново с совсем других слов, не с тех, которыми закончилась предыдущая часть. Таким образом по границам изменения знаменательной лексики, участвующей в тема-рематическом переходе мы и ставим границы частей в других главах.

Результаты первого этапа


После анализа всего целевого текста по образцу второй главы выяснилось, что есть еще одиннадцать глав, в которых КП близок к КП второй главы, где наблюдаются те же виды параллелизма. Это главы 2, 3, 7, 10, 11, 12, 13, 14, 18, 23, 24, 25. (см. Приложение 2). То есть это – слой в тексте, КП которого разнится от 26,2% (глава 18) до 33,4% (глава 10), в среднем чуть меньше трети всех иероглифов входит в параллелизмы. Кроме этого очевидным стал и тот факт, что глава 2, выбранная нами за эталон, – самая структурированная и однородная во всем тексте. Это проявляется в том факте, что это единственная глава, где каждая часть заканчивается одинаковой полемической финальной фразой.


Остальные слои (см. Приложение 2).


Помимо выделенного выше слоя (слоя 1) в памятнике присутствуют еще три:


Слой 2 – КП от 11,2% до 17,2%. В этот слой входят главы 4, 8, 6 целиком и главы 20 и 9 частично. Не входит в слой 2 у данных глав только последняя часть каждой из этих двух глав, а именно в последней части в каждой из этих двух глав встречаются события и имена, имевшие место быть после смерти Шан Яна.


Слой 3 – КП от 61,8% до 67,3%. В этот слой входит глава 15 и последние части глав 9 и 20.


Слой 4 – КП от 42,3% до 48,9%. В этот слой входят главы 19, 22, 17.


Итак, главы 7- Кай сай («Открытые и закрытые [пути]») и вариант главы Гэн чжань (вариант – потому что теперь она называется Нун чжань, что в принципе одно и то же, что и Гэн чжань, поскольку первое значит «земледелие и война», а второе – «пахота и вона»), то есть глава 3, которые Сыма Цянь упоминал как принадлежащие Шан Яну, обе входят в слой 1, а это значит, что на втором этапе исследования именно слой 1 будет нашим целевым слоем. Именно слой 1 будет исследоваться на предмет выделения идей Шан Яна. Кроме того, глава 25 «Об уважении закона» также входит в этот слой, а в этой главе встречается термин гэнчжань, который упоминается Сыма Цянем, так что вполне возможно, именно эта глава была упомянута им. Впрочем, так это или нет, это не повлияет на результаты первого этапа исследования, так как и глава 3 и глава 25 принадлежат одному слою (см. приложение 2).

Глава 2. Второй этап. Проблема вторая. Анализ содержания

Цели и задачи второго этапа исследования

Второй этап заключается в том, чтобы разделить текст структурно, так, чтобы отделить полемику от предложений, а также от целей, достигнуть которые предлагалось. Это необходимо для того, чтобы разграничить реальные предложения и полемические высказывания, которые иногда противоречат предложениям, что в свою очередь послужит выделению исторической информации. Именно на этом этапе происходит разделение текста каждой главы на части и выявление их структуры, с тем, чтобы прояснить отношения между субъектами и объектами, выделив таким образом идею. То есть цель второго этапа исследования – экспликация идей, заложенных в тексте, выявление исторической информации. Задачей же второго этапа является создание подходящего для этого описательного аппарата, который мог бы показать как характер части, так и ее структуру. Таким аппаратом для описания характера части и ее структуры является таблица 1 приложения 3, отношения между субъектом и объектом выделены (то есть проведена экспликация идей) в таблице 2 приложения 3. Для каждой главы см. соответствующее приложение.

3.1. Метод решения задач второго этапа на примере главы 2

Проиллюстрируем метод такого разделения всей главы на части и выделения их внутренней структуры на примере второй главы.


Как уже было сказано, части выделяются довольно просто. В конце каждой из них стоит цэ цао би кэнь и则草必垦矣 (Пустующие земли будут непременно обработаны), в начале либо предложение в утвердительной форме (о том, что надо делать), либо в отрицательной форме (о том, что надо упразднить), используя наречие у无, видимо в сослагательном наклонении, как форма пожелания «если бы этого не было». Последних видов начала (негативных предложений) ровно 10, в то время, как всего частей – 20, таким образом, 10 частей приходится на позитивные предложения.


Первая часть – абстрактное введение – посвящено основной проблеме. Понятие, которым можно описать наибольшее целое из приведённых в главе, понятие «порядок» – чжи治, или «управление», которому дан атрибут «давний» – су宿, сопоставляется с одной из проблем, рассматриваемых в тексте – се гуань 邪官– порочные чиновники. Все из основных темарематических пунктов связаны между собой. Если графически представить себе структуру части, то наблюдаются две линии, исходящих из одной точки, потом идущих параллельно, затем сходящихся в одной точке, которая может продолжаться линией из ещё нескольких пунктов, или завершить всю часть, стать её последней точкой. Этой последней точкой была как раз вышеупомянутая квазиритуальная фраза, которой части заканчивались. Такая система, в общем, и целом характерна для устройства остальных частей этой главы. Первой точкой является состояние, которое необходимо достигнуть, параллельно идущие линии текста – те последствия, которые, в конечном счете, приводят к квазиритуальной фразе.


Таким образом, в этой конструкции та часть текста, которая относится непосредственно к завершающей фразе, не будучи параллельна другой, относится к полемической части, та часть, которая начинает текст – на самом деле является практическим предложением, а текст, идущий параллельно – реальным желаемым состоянием, логически следующим из реализации реального предложения. Частей, которые строятся по такой модели 17 из 20, все кроме частей 9, 19 и 20.


Мы выделим для данной главы один вид абсолютной темы: «предложение» (то есть либо позитивную, либо негативную начальную фразу). Также имеется один вид абсолютной ремы, который никогда не становится темой: завершающая фраза. То, что заключено в линиях текста, параллельных друг другу, как и то, что идёт после смыкания линий, но до завершающей фразы, назовём простейшими тема-рематическими логическими единицами. Кроме того, текст, идущий двумя параллельными линиями, будет называться «реально желаемое», или «реальные цели», тогда как текст, идущий от смыкания двух линий и до завершающей фразы, будет называться «полемические единицы», так как они напрямую не связаны с реально желаемым, однако, показывают государственную пользу от реально желаемого, более являются идеологией, чем практикой. По всем частям текста будет составлена таблица, образец которой дан ниже.

Таблица части 1 (модель)

Часть Предложение Реально желаемое Полемическое Структура
1 无宿治


Если бы не давний порядок


则邪官不及为私利于民

而百官之情不相稽


百官之情不相稽


则农有余日


邪官不及为私利于民


则农不敗


То порочные чиновники не смогли бы оказывать народу [услуги] ради частной выгоды


И у чиновников дела [официальное и частное] не взаимно замедлялись бы


Если бы у чиновников дела [официальное и частное] не взаимно замедлялись,


То у земледельцев появились бы свободные дни


Если порочные чиновники не смогут оказывать народу [услуги] ради частной выгоды


То земледельцы не разорялись бы


А если земледельцы не разоряются и ещё имеют свободные дни


Пустующие земли будут непременно обработаны 农不敗而有余日


则草必垦矣


А если земледельцы не разоряются и ещё имеют свободные дни,


Пустующие земли будут непременно обработаны –


Возможно графически передать движение мысли автора, что даёт нам инструмент анализа авторских идей путём разделения текста


С точки зрения выделения исторической информации для нас важна та часть, которая названа «предложение», а также та часть, которая названа «реально желаемое». Часть, наименованная «полемическое», может быть важна для выяснения государственной идеологии Цинь того периода. Часть, наименованная «реально желаемое» представляет интерес, поскольку, видимо, представляет собой описание того государственного состояния, которого Шан Ян хотел достичь, поскольку часть «полемическое» с точки зрения структуры текста слабо связана с предыдущим тестом. Основной практический вывод делается в конце «реально желаемого», а «полемическое» логически и структурно связано не с основным текстом, а с фразой, завершающей каждую часть. Поэтому бессмысленно искать в «полемическом» предложения, равно как и бессмысленно искать там описания того состояния, которого надо было достичь. Но понимание того, чего жаждали правящие круги в царстве Цинь, мы из частей подобного типа вполне сможем получить.


Метод отделения практики от идеологии описан, теперь попробуем найти подход к решению второй задачи – системному изложению взглядов автора.


Опишем ход системного анализа содержания, исходя из уже проведённого структурного анализа. Для начала анализу будет подвергнуто то, что названо колонкой «реально желаемое». Именно в микрочастях, относящихся к данной колонке даются объекты тех предложений, которые помещены, соответственно, в колонке «предложения». Таким образом, именно из колонки «реально желаемое» выясняется, на какие группы населения направлены те изменения, которые предлагаются автором реформ. Выясняется, что этих групп всего три: чиновник, народ (иногда «земледельцы») и торговцы. Анализ списка показывает, что общим объектом «предложений» становятся не отдельные группы населения, а отношения между ними. Соответственно обозначив чиновников цифрой 1, земледельцев 2, а торговцев 3, составим краткий список объектов для главы 2 с краткими пояснениями. Этот список дан в приложениях – таблица «структура содержания». В этой таблице также показано процентное соотношение количества иероглифов каждой части ко всему тексту, а текст рассматриваемой главы насчитывает 1199 иероглифов.


Зачастую, даже, когда вторая группа не указывается, её можно восстановить из текста самой главы. Так в пункте, где мы ставим только цифру 2 и комментарий «Народ – не странствовать», можно восстановить ещё один объект – чиновников, поскольку в другом пункте, четырнадцатом, чиновникам тоже запрещается странствовать, иначе говоря, странствующий народ попадает в зависимость от чиновников, что и требуется предотвратить.


Такой способ анализа содержания даёт нам возможность вывести некую общую идею всей второй главы. Большинство частей построены по одной модели. В колонке «предложение» описывается сущность воздействия, в колонке «реально желаемое» описывается объект воздействия – отношение двух или трёх социальных групп. Лишь в частях 11 и 12 объектом воздействия становятся не отдельные группы народа, а народ в целом. Но и в этих частях говорится об отношениях внутри народа, но не социальных групп, а индивидов и власти. В 11 части объектом являются отношения преступления и ответственности, а в 12 части объект собственно помыслы народа, то есть те добровольные связи, которыми индивиды себя связывают. И в части 11, и в части 12 понятие «народ» близко понятию «земледельцы», поэтому, хоть они и обозначаются разными иероглифами, мы обозначим оба понятия цифрой 2. Кроме объекта воздействия в колонке «реально желаемое» описывается будущий результат воздействия, то есть модификация социальных отношений. Практически в каждом пункте, где объектом «предложения» является отношение одной группы населения с другой, сущность предлагаемых изменений – это либо прервать вовсе эти отношения, либо изменить их таким образом, чтобы каждая из сторон занималась только одним и своим делом. Это можно свести к следующим трем предложениям: народ не шёл бы в торговлю; чиновники не брали бы на себя дополнительные функции по управлению народом путём приема его в свои «зависимые»; а торговцы бы становились крупнее, а количеством меньше, то есть опять – таки, чтобы торговля не была «общенародным» делом. В этом и состоит суть предложений Шан Яна в этой главе.


В начале главы, в первой части, даётся описание «старого порядка» взаимодействия чиновников и народа, а во второй части – новый метод, которым можно изменить старое отношение. Это обозначается иероглифом и壹. Этот метод Л.С. Переломовым переводится как «Единое». Уместно пока оставить такой перевод. Данная глава проясняет сущность этого «Единого». Она заключается не просто в том, что весь народ занимается одним и тем же делом, а в том, что каждая социальная группа занимается одним, но именно что своим делом. Таким образом, термин «Единое» имеет отношение к социальному разделению труда.


Что касается выделенных трех групп, то они ещё будут встречаться именно в таком составе и в других главах.


Кроме этого удалось выделить группы частей. Части группируются по тому отношению, которое в них рассматривается. Удалось выделить 5 групп: группа отношения 1:2 (чиновники: народ), самая значительная, в неё входит 11 частей и 57% текста; группа отношения 1:3 (чиновники: торговцы), в неё входят 2 части и 10% текста; группа отношения 2:3 (народ: торговцы), в неё входят 4 части и 17% текста; группа отношений


2 (то есть внутри народа), 2 части и 8% текста; кроме того, есть единичный случай отношения 1:2:3 (то есть между чиновниками, народом и торговцами) в части 10, которая составляет 6% текста. Очевидно, что приоритетом автора этой главы в тех условиях, когда она писалась, были отношения между чиновниками и народом.


Таким образом, найден подход к системному анализу содержания текста, исходя из его структуры. Этот подход выражается в следующем: анализ участников ситуации и их отношений в самых содержательных микрочастях текста, а также последующем выводе относительно общей идеи текста. Выяснить, зачем необходимо было упрочить социальное разделение труда, помогут будущие исследования остальных глав по модели, данной выше.


Итак, мы крайне подробно проиллюстрировали наш метод на примере данной главы. Какую же новую историческую информацию нам удалось узнать исходя из структурного анализа данной главы? Понятие «новое» относительно, то есть имеется некая старая информация, относительно которой полученная нами имеет некоторое отличие.


Прежде всего, Л. С. Переломов [Книга, 1993, с. 250] полагает, что термин «Единое», которое представляет суть реформ Шан Яна – это возвращение населения к основному занятию, этому самому Единому, которое однако понималось двояко – как земледелие и война.


Наше исследование показало, что понятие «Единое» не тождественно понятию «земледелие и война», так как содержание понятия «Единое» подробно рассмотрено в данной главе, выявлено, что это содержание заключается в специализации разных групп населения, что отнюдь не тождественно понятию «земледелие и война». Кроме того, основной идей этой главы было отнюдь не уничтожение побочных занятий, ремесла и торговли, а включение их особым образом в строящуюся систему управления. То же, что можно истолковать как призывы к полному искоренению «побочных занятий» находится в полемической части. Именно этим объясняется некоторая противоречивость текста.


Вторая глава дает понять, каким образом автор стремится повлиять на торговцев: он прежде всего хочет сделать их не многочисленными, отделить их от остальных групп населения, так, чтобы можно было бы легко контролировать их, а через них – и торговлю.


Кроме новых сведений о торговле мы узнаем новое и о тогдашних сановниках: автор стремится предотвратить их усиление, не дать им ставить часть населения в зависимое от себя положение, то есть приобретать клиентелу. То есть и чиновников автор хочет отделить от народа, так, чтобы они следовали только своим функциям, чиновничьим, а не превращались в руководителей различных группировок с собственными маленькими армиями и партиями сторонников, чтобы чиновники исполняли свои функции и не старались занять место аристократии в разделении труда. В этом смысл понятия «разделение». Тот факт, что автор желает остановить данные процессы, свидетельствует о том, что они шли. Таким образом, мы узнаем, что во времена Шан Яна прослойка бюрократии уже существовала, но не была еще достаточно упорядочена, функции чиновников не были достаточно очерчены и отграничены. Следовательно именно упорядочивание чиновничьей функции можно считать заслугой Шан Яна.


Итак, на основе этой главы мы узнаем, что реформы Шан Яна помимо прочего заключались в преобразовании отношений между основными группами населения: земледельческим большинством, торгово-ремесленной прослойкой и чиновничьим аппаратом, что Шан Ян не собирался уничтожать все занятия, кроме земледелия и торговли, что Шан Ян ввел регулярные стандарты для функционирования бюрократического аппарата, для представителей которого до реформ было возможным и заниматься торговлей с помощью авторитета власти и пытаться превратиться в аристократов, собирая группы зависимых от них «вассалов». Видимо, именно Шан Ян в китайской культуре выделил те явления, которые называются словом «коррупция» и сделал вывод, что они негативно влияют на управляемость царством.

Анализ остальных глав целевого текста

Поскольку вторая глава самая четко структурированная в тексте, то нам не приходится разбирать каждую ее неполемическую часть, достаточно составить таблицу на русском языке, что и было сделано для данной главы. Остальные же главы структурированы не так четко, поэтому для каждой из них таблицу 2 приложения 3 надо создавать заново, подробно анализируя ее содержание, поскольку кроме главы 2 больше нигде нет такого четко повторяющегося и четко выделяемого отношения между субъектом и объектом. Именно поэтому уровень подробности изложения материала анализа остальных глав целевого текста возрастает.


3.2. Анализ третьей главы «Земледелие и война»

Третья глава ШЦШ называется нунчжань农战, в переводе Л. С. Переломова «Земледелие и война». В этой главе всего 1611 иероглифов, коэффициент параллельности составляет 32,4%, то есть всего 523 иероглифа вне рамочных конструкций. Эта глава таким образом входит в тот пласт текста, который мы отождествляем с Шан Яном и его эпохой. Более того, Сыма Цянь утверждает, что он читал в ШЦШ две главы: кай сай (открытые и закрытые пути), то есть главу 7 в нынешнем виде памятника и гэн чжань (пахота и война), что, возможно, является вариантом названия главы третьей, значение этих двух названий практически идентично, хотя они и различаются первым иероглифом. По крайней мере, Леве [Early Chinese Texts…, 1994, с. 370] считает, что та глава, которую читал Сыма Цянь и есть третья глава. Таким образом, эта глава для нас крайне важна, с одной стороны, с содержательной точки зрения, а с другой стороны поскольку она представляет одну из тех двух глав, благодаря упоминанию которых Сыма Цянем мы вообще можем хоть как-то датировать этот слой.


С точки зрения разделения на части, то эта глава менее структурирована, чем глава вторая. Уже само по себе выделение параллелизмов представляет здесь большую проблему, чем во второй главе, которую мы приняли за эталон, как самую структурированную. Здесь роль темарематического перехода не столь важна, как во главе второй, где практически весь текст разбивается на темарематические переходы. Здесь основная масса текста находится внутри простых параллелизмов, проследить движение мысли куда сложнее, чем во второй главе. Вот типичный пример (См. Приложение 1 глава 3, часть 16)


不待赏赐而民亲上 не ожидая привилегий и наград, народ относится к верхам как к родне


不待爵禄而民从事 не ожидая титулов и чинов, народ занимается делом 不待刑罚而民致死 не ожидая наказаний и штрафов, народ готов жертвовать жизнью


Все иероглифы этих трех строк (которые в данном случае совпадают с микрочастями) входят в параллельные рамочные конструкции, но темарематического перехода здесь нет.


То, что темарематические переходы теперь не повторяют всю микрочасть, не значит, что они отсутствуют. Только теперь из ремы в тему переходят не целые микрочасти, а отдельные иероглифы и двуслоги. Вот пример подобной части, где темарематический переход осуществляется четко, но именно на уровне отдельных двуслогов:


凡人主之所以劝民者 官爵也


国之所以兴 者 农战也

今民求官爵 皆不以农战 而以巧言虚道


此谓劳民


劳民者 其国必无力


无力者 其国必削

Перевод Л. С. Переломова:


1-я строка: Обычно правитель поощряет людей при [помощи двух средств]: казенными должностями и рангами знатности;


2-я строка: государство добивается процветания [при помощи двух средств]: земледелием и войной.


3-я строка: Ныне все люди добиваются казенных должностей и рангов знатности не занимаясь земледелием и войной, а при помощи ловких рассуждений и пустых учений.


4-я строка: Это и называется делать людей ленивыми.


5-я строка: У того, кто делает людей ленивыми, государство непременно ослабеет


6-я строка: У того, чье [государство] ослаблено, оно непременно будет расчленено. [Книга, 1993 с 148]


В китайском и русском текстах жирным отмечены те двуслоги, которые осуществляют темарематический переход. Если в первой строке они являются сообщением о чем-то, то во второй строке уже о них сообщается что-то и так далее. Таким образом, мы видим движение мысли от одного пункта к другому.


Как уже было сказано выше, в третьей главе нет такой фразы, как финальная фраза каждой части главы второй, поэтому приходится разделять части именно по признаку непрерывности мысли, то есть как только мы видим, что лексика, которая встречается в данном конкретном куске текста не имеет темарематической связи с лексикой предыдущей части, то мы выделяем этот кусок в отдельную часть. Более точно поставить границы нам полагают особые фразы, которые иногда даже повторяются, такие фразы, как «Тот, кто хочет процветания государства» (так Л.С. Переломов переводит фразу шань вэй го чже善为国者), которая встречается три раза в начале частей, фразу го би сяо国必削 ( «государство наверняка будет расчленено»), которая встречается в конце части два раза, подобными же маркерами начала или конца части выступают иероглифы цзинь今 («ныне» – маркирует только начало части), чжу主 (, «владыка»), го 国 («государство»), фань凡 (каждый – маркер начала части) и так далее, в общем те, которые имеют большое идеологическое значение или выходят на максимальный уровень абстрактности для данного текста. Помимо этих лексических маркеров начала или конца части есть еще чисто грамматические маркеры: ши гу是故 («именно поэтому» – маркер начала), юэ曰 («говорить», маркер начала прямой речи, соответственно маркер начала части), эр и и而已矣 («и все» – маркер конца части), гу故 (поэтому, маркер начала части), фу夫 («действительно»). Все эти иероглифы играют в китайском языке служебные роли и употребляются в данном тексте не только в конце и начале части. Но когда мы по смене лексики узнаем, что часть сменилась, то именно наличие этих служебных иероглифов вместе с описанными выше знаменательными иероглифами чётко дает нам понять, где именно ставить водораздел, границы частей, какие микрочасти должны войти в часть предыдущую, а какие в последующую.


Таким образом мы поделили эту главу на двадцать частей. Эти части и их информационная структура можно увидеть в таблице 2 главы 3, которая отличается от соответствующей таблицы главы 2. Эти отличия в основном касаются количества столбцов, то есть участников ситуации, которые мы сочли необходимым учесть в таблице. Поскольку текст главы 3 менее структурирован, чем текст главы 2, то и понадобилось больше участников ситуации для более-менее точного анализа, чем это было в главе 2.


То, что эта глава отличается от второй по форме и степени структурированности связано с тем, что части, которые входят в эту главу по составу и внутренней структуре отличаются от частей второй главы. Во второй главе содержались либо предложения, либо сугубо полемические. Структура частей-предложений в схематизированном виде имела вид ромба, то есть имела некие первые общие фразы, собственно предложение, которые потом распадались на два потока мышления, где было два разных ряда темарематического перехода, которые в конечном счете сходились вместе в некотором общем выводе, про который говорилось то, что подпадает в графу «полемика».


В третьей главе есть только одна такая часть, где можно чётко выделить предложение, это часть 2. Остальные части либо представляют собой прямой ряд, который мы и относим к полемическим частям, либо имеют схожую с предложениями ромбическую структуру, однако без собственно предложения. Эти части по своей сути являются описательными, так мы их и обозначаем, как описательные части. Описательные части состоят из двух видов микрочастей: описательных и полемических. В то время, как части-предложения состоят из трех видов микрочастей, а полемические части однородны. Таким образом, уже на материале третьей главы становится ясно, что части-предложения самые структурированные. Всего в третьей главе 20 частей, из них одна часть – предложение, 6 частей – описательные, а остальные 13 – полемические. На полемические части приходится 1100 знаков из 1611, то есть 68,3% текста, на описательные части приходится 443 иероглифов, то есть 27,4%, в единственном предложении – 68 иероглифов, что составляет 4,2%. Таким образом, эта глава – полемически-описательная.


Содержание этой главы изложить довольно легко с помощью таблицы 2 (Приложение 3 таблица 2 глава 3). В первой части описывается старый метод управления: посредствомнунчжань农战(земледелие и война) и гуаньцзюэ官爵(чины и титулы), во второй части предлагается употреблять «Единое», то есть «И», в остальных частях либо описывается исторические обстоятельства, сделавшие невозможным применять старые методы, либо делаются пугающие выводы о том, что последует, если не исправить эту ситуацию. Собственно в этой главе нас интересует только это самое описание того времени, в котором все происходило.


Только в пяти частях из двадцати частей этой главы можно выделить четкие субъекты:


В части 1 – это субъект жэнь чжу人主 («правитель людей»), в части 2 – это шань вэй го чже善为国者 («Тот, кто хочет процветания государства»), в части 3 это два разнородных субъекта: хао цзе 豪杰, (выдающиеся), шанся上 下(«верхи и низы») в части 15 это три однородных субъекта: янь тань ю ши言谈游士(«рассуждающие и странствующие мужи» ), шан гу商贾 («торговцы и лавочники»), цзи и 技艺 (ремесленники), в части 19 это два однородных субъекта: ю ши чжэ游食者 («питающиеся в странствиях», бродяги), сюэ чжэ学者 («учащиеся», ученые). В принципе эти субъекты можно объединить в две группы: первая группа – это группа, в которую входят субъекты первой и второй части, вторая группа – все остальные субъекты, кроме шанся上 下, который обозначает всю совокупность возможность деятелей, и может быть переведен как «все». Для первой группы субъектов существует один общий объект – минь民, народ. В первой части отношение между субъектом и объектом выражается с помощью 农战нунчжань (земледелие и война) и官爵гуаньцзюэ (чины и титулы). Во второй части это отношение заменяется понятием и壹 (Единое), термин который и во второй главе играл важную роль. Итак, как уже было сказано, первые две части выдвигают идею замены традиционных методов управления на и壹 (Единое). Вторая группа субъектов в принципе разными словами представляет одно и тоже – социальные группы, которые либо появились в эту эпоху, либо получили большее значение, чем раньше. Собственно, среди объектов воздействия этих субъектов есть и само явление нунчжань农战 (земледелие и война), а также власть государя – чжу цюань主权, народ минь民, земледельцы – нунчжэ农者. Если обобщить те отношения, которые связывают эти субъекты и объекты (см. Приложение 3 таблицу 2 главы 3), то мы увидим следующую картину: власть государя искривляется, сам государь обманывается, чиновники продают власть за взятки (то есть используют сове положение для оказания разного рода услуг простым людям), поля пустеют, торговцы богатеют, ремесленники могут прокормиться ремеслом (то есть раньше они им прокормиться не могли, но, видимо, с развитием рынка, диверсификация труда в таком масштабе стала возможной), а ученые «болтуны» приобретают уважение. И поэтому предлагается (единственный раз в тексте встречается предложение) употреблять и壹 (Единое). Таким образом, мы видим снова, что понятие Единое не тождественно понятию «земледелие и война», более того, последнее предлагается заменить первым ввиду изменившейся ситуации в царстве. Видимо, под Единым понимался метод вновь обрести власть над теми группами населения, которые из под этой центральной власти вышли: торговцами, ремесленниками, «учеными мужами». Видимо, этот вопрос будет проясняться по мере анализа остальных глав целевого текста. Если выразить содержание главы 3 максимально лаконично, то оно сводится к рассмотрению связей между социальными группами и методами управления. В отличие от главы второй, где даются четкие указания, как отделять социальные группы друг от друга. Глава 2 вполне могла бы быть написана как некое практическое продолжение теоретической главы 3.


Что касается сравнения содержательной структуры главы 3 и главы 2, то надо признать, что они в некоторых частях близки: так обе главы практически начинаются с призывом употреблять Единое, и, 壹, то есть понятия, употребляемые в обеих главах практически одни и те же. Однако в главе 2 в каждой части есть предложение, хотя его и может сопровождать некое описание, в то время как глава 3 – полемически-описательная глава. Если глава 2 излагает практические предложения в некоем списке, хоть они и связаны единой идей, но все таки это именно список предложений, а в третьей главе предложение встречается только один раз, но оно совпадает с основным предложением второй главы.

Методологический вывод


Мы впервые столкнулись с главой, которая хоть и соответствует эталону в своих основных структурных элементах (часть, микрочасть, темарематический переход, параллелизмы, коэффициент параллельности, базовая модель структуры части), но все же очень сильно отличается от эталона тем, что отсутствует абсолютный критерий разделения текста на части (повторяющаяся ритуальная фраза). То есть соответствующая ритуальной фраза присутствует, но она не повторяется, она своя для почти каждой части. Кроме того, в этих менее структурированных главах будут встречаться случаи, когда формально, по структуре, часть соответствует части- предложению, но обнаружить предложение в ней не удается. Такие части будут считаться описательными. Таким образом, в данных частях мы встречаемся с очередной проблемой структурного плана: правила, которые мы выделили выше хоть и соблюдаются в большинстве соответствующих структурных элементов, но, тем не менее, не являются обязательными, так как сами по себе не являлись для автора чем-то внешним, чем-то каноническим, а были частью его стиля. Здесь мы находим дополнительный критерий оценки стиля для будущих исследований: какой процент частей составляет то меньшинство, которое не соблюдает правила, соблюдаемые для большинства частей. Это возможно, поскольку это является элементом стиля и не является осознаваемым автором элементом текста, так же как и коэффициент параллельности.

3.3. Анализ седьмой главы «Закрытые и открытые пути»


Эта глава называется кайсай 开塞 «Закрытые и открытые пути». Л. С. Переломов [Книга 1993, с.15] и М. Леве (Loewe) [Early Chinese Texts…, 1994, с. 369] пишут, что Сыма Цянь упоминает эту главу наравне с главой «Пахота и война», относя ее к ШЦШ. В этой главе всего 1052 иероглифа, 277 из которых в рамочные конструкции и параллелизмы не входит, что составляет 26,3%. Таким образом, по коэффициенту параллельности эта глава входит в целевой текст.


Как и глава 3, эта глава сильно отличается от главы 2 по степени структурированности, то есть в ней нет такой фразы, которая бы четко определяла начало и конец главы. Поэтому в разделении частей мы применяли те же методы, что и для главы 3, таблица содержания для данной главы практически соответствует аналогичной таблице главы 3.


Из 17 частей в этой главе 5 частей описательные, две части – предложения, а остальные 10 частей – полемические. В пересчете на иероглифы это принимает следующий вид: предложения – 193 иероглифа, 18,3% текста; описательные части – 201 иероглиф, 19,1% текста; полемические части – 658 иероглифов, 62,5% текста. То есть эта глава, как и глава 3, содержит довольно много полемики. Притом даже в процентном соотношении иероглифов полемических частей и всех остальных, они довольно схожи. Но в главе 7 удельный вес предложений больше.


Однако по своему содержанию эта глава довольно сильно отличается как от главы 2, так и от главы три. Если в предыдущих главах основными субъектами, кроме правителя, были различные социальные группы, а объектом рассмотрения – связи между ними (вторая глава) или связи между ними и методом управления царством (как в главе 3), то в главе 7 в качестве субъекта присутствует недифференцированный «народ» 民 минь, наравне с правителем, который выражается иероглифами чжэн минь чжэ正民者, (по Л.С.Переломову – «тот, кто стремится исправить людей»); шэн жэнь圣人 «совершенномудрый человек»; ван чжэ王者 «тот, кто правит». В частях 1, 2, 7, 11 субъектом является народ, в частях 8, 14, 15 субъектом является правитель. Таким образом, основную идею этой главы надо понимать как некое особое отношение между правителем и народом.


Если не принимать во внимание полемические части, то всю главу можно разделить на два больших эпизода: 1й- 1, 2, 7, 8, 11 части – описательные, 2й – 14, 15 части – предложения. С 1й по 11 часть рассматривается история взаимоотношений власти и народа, так как по мнению автора она развивалась, от мифических императоров до его дней. В частях 14 и 15 излагаются предложения автора по установлению некоей связи между правителем и народом, что и является интересующим нас объектом, идеей текста.


В первой части субъектом выступает народ минь 民, объектом выступают родственные и личные связи внутри народа: муфу母父 «мать и отец», цинь亲 «родня», сы私личное, частное. Их отношения к субъекту, то есть к народу, сводятся к простой констатации наличия, финальное состояние субъекта (народа), к которому приводит наличие этих связей – бесянь别险, по Л.С. Переломову «стремление отделять [своих от чужих] и корыстолюбие». То есть в этой части излагается мысль автора, что первым структурирующим народ внутренним разделением было родовое, стремление отделить своих от чужих. Эта часть, естественно, описательная. Но в этой главе очень хорошо проявляется стремление описательных частей превратиться в теоретизирующие части. В данном конкретном случае излагается теория автора по происхождению общества. Нельзя сказать, чтобы он описывал это, в прямом смысле, поскольку он говорит о событиях и явлениях, которые происходили задолго до его жизни. Но нельзя сказать, что это и полемика, поскольку структура части продолжает быть структурой именно описательной части. То есть формально это описательная часть. Однако в этой главе у описательных частей появляется особая специфика. Это делает эти особые описательные части ближе к предложениям, поскольку в начале первой части говорится о минь шэн чжи民生之 [时 ши, время], то есть о времени появления народа, что собственно может служить как краткое описание содержания этой части, как ее тема. Таким образом, появляется некий элемент, не совсем чуждый описанию, но все-таки отделенный от последующего текста, что делает эту часть ближе к трехчастной структуре частей-предложений. Делая вывод, можно сказать, что тема этой части – возникновение народа, а идея этой части – причиной возникновения народа были родственные связи.


Часть 2 тоже формально является описательной. В этой части субъектом тоже является народ, он же является объектом, то есть речь идет о некоем качестве, присущем народу. Этим качеством является у шэн务胜, «стремление к превосходству». Финальным состоянием субъекта, наступившим вследствие наличия этого качества является сун эр у чжэн讼而无正, по Переломову – «были споры, но не было меры». Конец этой фразы «не было меры» – у чжэн无正в своем составе имеет иероглиф чжэн正«мера», в данном случае. Однако этот же иероглиф встречается в первой фразе первого предложения этой главы, в составе субъекта части 14, чжэн минь чжэ正民者, («тот, кто стремится исправить людей»). Таким образом данный субъект сообщает народу именно то, что у него отсутствует вследствие качества, описанного в части 2. То есть, если в первой части описывался первый порядок, установившийся в народе при его появлении, то часть вторая описывает первый беспорядок, установившийся в народе практически тогда же. Этот беспорядок, судя по тексту, длился по мнению автора и до его времени. Таким образом мы узнаем, что то, что автор предлагает в соответствующих частях, есть нечто совершенно новое, метод, призванный бороться с беспорядком, который существовал все время до того. Эта сильная связь описательных частей с пониманием частей-предложений и есть особенность теоретически-описательных частей.


Следующей описательной частью является часть 7. В этой части субъектом выступает народ, объектом является он же, следовательно мы опять имеем рассуждение о качестве, присущем народу. Эти качества – чжи知«ум», «знание», 愚 юй «глупость»; вследствие наличия этих качеств наступают следующие состояния, соответственно: ли бу цзу力不足 «силы не хватает», чжи бу цзу知不足 «знаний не хватает». Смысл этой части не очень ясен, но однако можно сказать, что если в первых двух частях разделение в народе описывалось как разделение на своих и чужих, то здесь разделение проходит по линиям, близким к разделению труда: одни обладают большим количеством силы, а другие – большим количеством знаний. То есть, возможно, идея этой части в установлении нового разделения взамен разделения по родственным признакам.


Следующая описательная часть – часть 8. Субъектом ее, в отличии от предыдущих частей, является шэн жэнь圣人, «совершенномудрый человек». Объектами же являются гу古«древность», цзинь今«настоящее». Отношение между субъектом и объектами выражается иероглифами, соответственно: фа法«делать законом», сю修«рассматривать в качестве образца». То есть делать законом древность и рассматривать современное положение дел как должное. Финальным состоянием субъекта, наступающим вследствие отношения между субъектом и объектом, является: хоу юй ши后于时 «отстать от времени», сай юй ши塞于势 «наткнуться на препятствия, созданные обстоятельствами» (по Л.С.Переломову). Таким образом, в этой части подводится некий итог рассмотрения древности, здесь она сравнивается с современностью, в первый раз ставится вопрос, чему должен следовать правитель: древности или нынешним тенденциям.


У части 8 и следующей и последней описательной части, части 11, одинаковый объект, но разные субъекты. В части 11 субъектом является народ. В этой части продолжается сопоставление древности и современности. При этом говорится, что народ, следующий древности должен управляться с помощью добродетели (дэ эр чжи德而治), а народ, который следует современности, должен управляться с помощью закона и наказаний (цянь син эр фа前刑而法). Хотя это сказано в форме описания, но это переход к следующей неполемической части, части 14, которая является частью-предложением.


В части 14 субъектом является чжэн минь чжэ正民者, («тот, кто стремится исправить людей»). Выше уже указана особая связь этой части со второй частью этой главы. Поэтому более уместным переводом здесь кажется «тот, кто стремится упорядочить отношения в народе». Объектом в этой части является го国, «царство», максимально общий уровень для неполемических глав данного памятника. Отношениями между субъектом и объектом выступают чжи治«порядок», луань乱«смута», а соответствующими им финальными состояниями являются син до эр шан шао刑多而赏少«много наказаний и мало наград», шан до эр син шао 赏多而刑少 «много наград и мало наказаний». Эти же фразы являются выражением идеи этой главы: что отношение между народом и правителем должно быть именно таково: поощрять только выдающиеся поступки, а наказывать тяжко независимо от тяжести совершенного проступка. Именно это и есть предложение этой части. Чисто формально предложение заключается во фразах, стоящих в таблице 1 гл7 в начале части 14, в графе предложение. Но эти фразы отражают ту же идею, делая однако упор на то, что наказания – это то, что люди ненавидят, а награды – то, что они любят. Таким образом, автор предлагает исходить из сути человека и управлять, опираясь на человеческий характер.


Следующая часть, часть 15, тоже часть-предложение, связана с идеей части 14, которая излагается прямым текстом в формальном предложении части 14: «если наказания применяются только к наибольшим преступлениям, то подлость не исчезнет; если применять поощрения в отношении того, что [и так] является должным для народа (то есть за нормальное поведение), то проступки не исчезнут». Субъектом в части 15 является ван чжэ王者 «тот, кто правит», объектом является да се 大邪 «великий порок», си го细过 «мелкие проступки». Отношение между субъектом и объектом представлено понятиями син шан刑赏 «награды и наказания». То есть «великий порок» и «мелкие проступки» зависят от того, как правитель применяет награды и наказания. И если правитель следует предложению, изложенному в начале части, то не случается ни большого порока, ни малых проступков.


Остальные части в этой главе полемические и их нельзя структурировать.


Итак, мы рассмотрели главу 7. Ее основная тема – отношения между правителем и народом, основная идея – то, что наказания должны применяться ко всем нарушениям, независимо от степени тяжести, награды же не должны применяться к тому, что является должным, то есть к нормальному поведению. Таким образом Шан Ян устанавливает ту самую меру наказания и поощрения, которой, по его мнению, народ лишился в древности, как сказано в начале главы. По сути дела Шан Ян вводит понятие нормального поведения, то есть такого, которое не должно подвергаться ни поощрению, ни наказанию, обозначается иероглифами минь со и民所义 «то, что народ должен». А народ у Шан Яна на таком уровне обобщения должен только одно – подчиняться закону, то есть все, не запрещенное законом.

3.4 Анализ 13 главы «Сделать строгими приказы»


Глава 13 называется цзинь лин 靳令в переводе Л. С. Переломова «Сделать строгими приказы». В этой главе всего 775 иероглифов, из них 222 иероглифа не входят в рамочные конструкции и параллелизмы, что составляет 28,6% от всего текста главы. Этот показатель укладывается в рамки того слоя, который скорее всего был написан Шан Яном.


Вся глава делится на 11 частей, выделенных нами по тому методу, который был описан для главы 3, степень упорядоченности текста примерно такая же. Из 11 частей только пять частей не являются полемическими, из этих пяти частей 4 точно являются частями –предложениями, в отношении же 5й части ничего точно сказать нельзя, но мы будем считать эту часть описательной, так как никаких предложений в ней не зафиксировано, а само содержание странно и неожиданно. Таблица 2 для этой главы ничем не отличается от таблицы 2 главы 7.


Первой из неполемических частей этой главы является часть 3.


Субъектом в этой части, равно как и в остальных трех однозначно выделяемых частях-предложениях, является царство го国. Это означает, что предложения, которые делаются в этих частях, затрагивают уровень максимально широкий. Объектом в этой части, равно как и в следующей части 4, является понятие гуань цзюэ官爵, «чины и титулы». В этой части отношение между субъектом и объектом выражается иероглифами и су чу以粟出, что переводится Л. С. Переломовым [Книга 1993, с. 192] «за сдачу зерна». Таким образом делается предложение присуждать чины и титулы за сдачу зерна. В качестве конечного состояния выступают иероглифы нун бу дай农不怠, «земледельцы не [будут] лениться». Собственно, суть этого предложения в том, чтобы одновременно мотивировать усилия земледельцев сообразуясь с духом времени, то есть выгодой, и пополнить казенные амбары. Но помимо этого очевидно, что больше всех сдающие зерна в казну земледельцы будут выстраивать теперь иерархию параллельную военной иерархии чинов и титулов за заслуги. Притом эти земледельцы, которые получают эти чины и титулы за земледелие, это отнюдь не чиновники. Таким образом производится дифференциация элит, осуществляется то разделение, о котором говорилось в главе 2.


В части четвертой субъект и объект те же, только отношение между ними выражено иероглифами и гун шоу ю以功授予 «предоставлять чиновничьи должности и ранги знатности только по заслугам», сам иероглиф гун功 носит военный оттенок, поэтому можно сделать вывод, что если в первой части говорится о создании элиты сельскохозяйственной, то здесь говорится об элите военной, которые наравне с элитой гражданской и немногими крупными торговцами должны составить элиту по замыслу Шан Яна, изложенному во главе второй.


Следующей неполемической частью является часть 8, в которой, как и в остальных подобных, субъектом выступает царство го国. Объект же данной части не столь однозначен. В тексте стоит иероглиф ши吏 «писец, мелкий чиновник», как его переводит Л.С. Переломов. Однако сам Л. С. Переломов полагает, что этот иероглиф ошибочно стоит в тексте, что здесь должен быть иероглиф ши事 «дела», сообразуясь с похожим местом в трактате Хань Фэйцзы [Книга, 1993, c. 288]. Однако эти два текста – разные тексты, написанные в разные эпохи и представляется нерациональным произвольно заменять иероглифы в этом тексте, опираясь на текст другого человека, который был написан через столетие после данного текста. Поэтому в данном исследовании все иероглифы сохраняются такими, какие они в тексте, без оглядки на комментаторов и параллельные тексты, поскольку среди них не было ни одного прямого ученика Шан Яна, непосредственно общавшегося с автором текста, следовательно никто из них не может знать, как автор писал в оригинале. Поэтому мы анализируем сам текст и ничего в нем не меняем, если есть хоть малейшая возможность хоть как-то проинтерпретировать его без изменений в иероглифическом составе. Поэтому в данном месте мы оставляем иероглиф吏 ши «писец, мелкий чиновник». Это имеет большое значение, так как разница между объектом «чиновник» и объектом «дело» велика. Таким образом, в данной части наличествует парные объект, то есть объект действия, составленный из двух параллельных объектов. Первый – чао тин чжи ши шао чжэ朝廷之吏少者, «[если] чиновники при дворе малочисленны», второй – 朝廷之吏多者 чао тин чжи ши до чжэ, «[если] чиновники при дворе многочисленны». Соответственно и две группы иероглифов выражают отношения между объектом и субъектом, соответственно бу хуй不毁 « не уничтожают», и бу сунь 不损 «не портят». Видимо, имеется в виду, что ни многочисленность, ни малочисленность чиновников никак не угрожает государству, нормальному ведению дел. Иероглиф хуй毁еще имеет значение «сжигать», поэтому, возможно, имеется в виду, что документацию не сжигают даже по незначительным делам (там, где документация малочисленна). Иероглиф сунь损еще имеет значение уменьшать, портить, вредить. Таким образом, вторая часть значит, что когда документов накапливается слишком много, то и тогда их не уменьшают, а хранят.


Таким образом, мы видим, что предлагается скорее всего создание постоянного и регулярного архива документов. Финальным состоянием для этой части является фраза сяо гун эр цю гуаньцзюэ效功而取官爵«чиновничьи должности и ранги знатности в зависимости от заслуг». То есть то, что чины и титулы предоставляются в зависимости от заслуг, будет следствием постоянного хранения всех документов, по которым можно проследить действия каждого чиновника. Это придает новый смысл понятию бянь янь辩言 («произнесение речей» по Л.С. Переломову), которое встречается в этой главе и в этой части. Оно всячески противопоставляется понятию «заслуги» гун功, что поначалу кажется просто частью полемики, однако структурно входит в графу «реально желаемое». Теперь это противоречие снимается. Если ведение постоянного архива и хранение документации противопоставляется раздаче рангов и чинов «за пустые речи», то очевидным становится смысл этого понятия, которое часто употребляется вместе с упоминанием групп чиновников, стоящих друг за друга. Очевидно, что при отсутствии успеха в каком-либо деле чиновники устно докладывали вышестоящим, обманывая их, выгораживали друг друга, поскольку документация не сохранялась, то и проверить их было невозможно. Теперь же при раздаче должностей или наоборот, при снятии с должностей, предлагалось руководствоваться не словами пристрастных чиновников, не их рекомендациями друг друга (что вообще характерно для китайской чиновничьей культуры), а документами, которые они были обязаны вести о делах, которыми эти чиновники занимаются.


Мы видим, что в этой части дается третья часть той совокупной элиты, о которой говорится выше.


Таким образом, вся эта глава посвящена методам управления отдельными группами населения, выстраивания иерархии внутри этих групп и принципов, по которым должно осуществляться карьерное продвижение в каждой из этих групп населения: земледельцы, солдаты, чиновники.


Последняя же четко выделяемая часть- предложение, часть 10, своим субъектом имеет тоже царство го国, а объектом – весь народ минь民. Способ отношений выражен иероглифами фа син шан син罚行赏行, что можно перевести как «действовать штрафами, действовать поощрениями». Таким образом, становится видно, что для каждой группы народа – будь то земледельцы, солдаты или чиновники, создаются свои собственные средства поощрения и средства взыскания, что на уровне максимальной абстракции – на уровне народа – выступает как абстрактные « штрафы и поощрения». И естественно, что разные социальные группы получают ранги знатности и чины за успехи в своем собственном деле, то есть опять проявляется тот саамы принцип «И», одного источника выгоды, особенного для каждой социальной страты.


Часть 11 стоит особняком. Такая сложная структура больше нигде не встречается. Однако и содержание в ней крайне неожиданное для Шан Яна, то есть для представителя так называемой «школы легизма». В этой части употребляется иероглиф жэнь仁гуманность, притом не в негативном контексте, а также выдвигается постулат о необходимости понимания человеческого сердца. Притом говорится, что Единым «И» и наказаниями и наградами только и можно добиться гуманности и добродетели. Эта часть формально не укладывается ни в полемические, ни в описательные, ни в предложения, поэтому мы не интерпретируем ее. Она не так велика, поэтому особого недопонимания текста, возможно не случится.


Таким образом, основные предложения главы 13 можно свести к трем пунктам: давать земледельцам ранги знатности и чины за зерно, давать воинам ранги знатности за военные заслуги, хранить любые документы всегда, и на основании документов (а не на основании устных докладов или рекомендаций) повышать или понижать чиновников.

3.5. Анализ главы 14 «Установление власти»


Глава 14 называется сю цюань修权, Л. С. Переломов переводит это как «установление власти». Но после анализа структуры и содержания этой главы, а также предыдущей главы 13, более уместным кажется переводить это как «восстановление меры».


В этой главе 664 всего иероглифа, из них 201 вне рамок параллелизмов и устойчивых грамматических конструкций, что составляет 30, 2% от всего текста. Тем самым эта глава попадает в пласт глав, которые мы выделяем как те, которые возможно, были написаны Шан Яном.


В этой главе всего 8 частей, из которых пять частей можно причислить к описательным, но с некоторой теоретической спецификой, а остальные три – полемические.


Первая часть этой главы начинается с максимальной абстракции, ее субъектом является сочетание цзюньчэнь君臣«правитель и подданные», три объекта – фа法«закон», син信доверие, цюань权«мерило, власть». Отношение между этими субъектами и объектами выражается тремя фразами, соответственно объектам: гун цао е共 操也 «сообща используют», гун ли е共 立也 «сообща устанавливают», цзюнь ду чжи е君独 制也 «один правитель регулирует». Финальное состояние выражено фразами ши чэн гун事功成«дела успешно совершаются», цзянь у дуань奸无端 «иссякнет источник преступлений». То есть имеется в виду, что управление основано на неких нормативах, стандартах, то есть на законах, на доверии, и на «мере», которой обладает один только государь. «Мера» в данном случае означает некий критерий соответствия дел нормативам. И только правитель может решать, насколько те или иные дела соответствуют установленному закону. Это возвращает нас к одной из основных идей предыдущей главы: необходим объективный критерий оценки деятельности чиновников.


В части второй этой главы субъектом является иероглиф шан上«верхи», объектами являются иероглифы ся下низы, минь民народ, отношение между ними выражается иероглифами шан赏«поощрения», син刑«наказания». Финальное состояние выражается двумя фразами: шан чжэ вэнь е赏者文也 «то, что дает поощрения- гражданское», ли чжэ у е利者武也 «то, что дает выгоду – военное».


Таким образом констатируется сущностная разница между тем, чем надо поощрять за заслуги на разных поприщах. Некое внутреннее разделение внутри социальных групп, разные способы построения иерархии.


Следующая неполемическая часть этой главы – это часть 5. Субъект у нее отсутствует. Но судя по всему, под ним можно понимать либо все царство, либо правителя. По крайней мере, уровень обобщения соответствует. Объектом является иероглиф жэнь任«назначать». Отношение между нулевым субъектом (подразумевается правитель, тот единственный, кто может быть субъектом для назначения чиновников) и объектом выражаются парой иероглифов сы私«личное», фа法 «закон». То есть описываются две параллельные ситуации: правитель назначает по закону, то есть на основе регулярного критерия и не по закону, а по личным пристрастиям, то есть без всякого регулярного критерия. Естественно, что первый способ описывается как предпочтительный. Поэтому финальным состоянием является фраза ли фа мин фэнь立法明分 «устанавливать закон и четко разделять [личное и регулярное]». Собственно смысл этой части на поверхности: правитель должен не только издавать законы, но и подчиняться им, должен на основе регулярных критериев отбирать людей на службу.


Следующей неполемической частью данной главы является часть 6. Она так же, как и предыдущая, лишена очевидного субъекта. Объектом данной части является фраза шоу гуань юй цзюэ授官予爵 «выдавать чины и раздавать титулы», отношением между нулевым субъектом и объектом является и фа ши цзюнь以法事君 «служить правителю на основании закона(на регулярном основании)», и янь ши цзюнь以言事君 «служить правителю на основании речей (не на регулярном основании)». То есть описывается что происходит, когда правитель дают чины и титулы на основании рекомендаций других людей или на основании собственных пристрастий, а также что происходит, когда он делает это на регулярном основании. Финальное состояние выражается фразами дуань чжи чжи ши цзай цянь端直之士在前, Переломов переводит это как «честные учёные выдвинутся вперед», однако здесь более предпочтительным кажется перевод «честные и прямые служилые мужи выдвинутся вперед хуй юй чжи чэнь цзай цэ», 毁誉之臣在侧, по Л. С. Переломову «[правитель] будет окружен сановниками – клеветниками и сановниками- льстецами». В данном случае данный перевод вполне уместен. В данной части повторяется вывод о том, что необходимо использовать регулярные критерии для определения заслуг или вины, критерии, основанные на законе и документах, а не на взаимных восхвалениях или клевете чиновников.


Следующей неполемической частью данной главы является часть 8. Субъект как и в 3-х предыдущих частях отсутствует. Объектом данной части являются иероглифы фа法 «закон», сы и私议«личное мнение», связь между ними и нулевым субъектом осуществляют иероглифы соответственно фэй废«отрицать», хао好«любить», финальное состояние выражено иероглифами ся ли шан下离上 «низы отдалятся от верхов», гуань юй бай син 官渔百姓 «чиновники грабят народ». Смысл этой части лежит на поверхности: если не следовать закону в назначениях, а следовать личным пристрастиям, то коррупция неизбежна. Это последняя неполемическая часть главы 14.


В общем и целом глава 14 повторяет идею главы 13, но только в отношении чиновников. Именно отношения внутри чиновничьей иерархии так подробно рассматриваются в данной главе. Притом ее можно считать теоретической (описательной) главой к главе 13й, в которой встречаются практически только предложения. На примере глав 13 и 14 мы видим как Шан Ян понимал коррупцию, как он предлагал с ней бороться. Под коррупцией он понимал сговор чиновников для обмана вышестоящих и ограбления нижестоящих, включая обычный народ. Но кроме того в некоторых других главах, в частности в главе 2 нам встречается еще одна угроза, исходящая от коррупции, не только неэффективность, а еще и то, что если чиновников можно подкупить, то это значит, что простые люди, без заслуг и рангов знатности могут таким образом, опосредованно и неформально, принимать участие в управлении. А это нарушает то функциональное разделение, которое Шан Ян всячески пытается установить, судя по предложениям, которые записаны в соответствующем слое ШЦШ.

3.6. Анализ главы 18 «Об основах политики»


Глава 18 называется хуа цэ画策 « об основах политики». Иероглиф цэ 策 имеет массу значений, среди них такие как: бамбуковые дощечки для письма, документ, приказ о назначении, замысел, план, политика. Какой из этих переводов больше подходит для данного контекста можно решить только проанализировав всю главу. В главе 18 всего 1385 иероглифа, она сравнима по объему с такими главами как глава2 и глава 3. Кроме этого она тоже делится на 20 частей, как глава 2 и глава 3. В главе 7 при сравнимом количестве иероглифов 17 частей. Таким образом мы наблюдаем некую тенденцию к усреднению количества иероглифов в одной части, хотя это и неочевидно, если рассматривать каждую главу только по отдельности. Это может иметь отношение к авторскому стилю, но может быть и следствием фиксации формы, в которых пишутся главы. Главы, видимо, первоначально представляли собой доклады, подававшиеся правителю, возможно этим объясняется эта тенденция к усреднению размера части. Однако более подробное рассмотрение данного вопроса не входит в рамки данного исследования, поскольку без образцов других докладов тому же правителю того же периода невозможно установить, особенность ли это авторского стиля, или определенная черта формализации. Из 1385 иероглифов данной главы 363 иероглифа в рамочные грамматические конструкции не входит, что составляет 26,2% всего текста, то есть принадлежит к целевому тексту.


Как уже было сказано выше, в данной главе всего 20 частей. Из них полемическими являются 12, а неполемическими – 8. Из неполемических частей 6 – описательные, а 2 – части предложения.


Первая часть данной главы одновременно является первой неполемической частью данной главы. У этой части и части второй, которая также не является полемической рдни и тот же субъект – си чжэ昔者 «прежние». Первая часть особенно большой ценности для нас не представляет, поскольку в ней автор описывает легендарные деяния легендарных императоров древности, делая вывод, что времени свойственно течь, а условиям существования царства – меняться. Вторая часть более важна для нашего исследования, так как в ней дается совет, хоть и в форме описания, относительно того, как завладеть Поднебесной. Известно, что конфуцианец Мэн-цзы считал, что если правитель будет осуществлять добродетельное правление в своем собственном царстве, то вся Поднебесная покорится его добродетелью и не будет нужды воевать. Шан Ян тоже считает, что сперва нужно наладить управление собственного царства, но только для того, чтобы впоследствии использовать его как инструмент в военной борьбе за господство в Поднебесной. Субъектом второй части, как уже сказано выше, являются иероглифы си чжэ昔者 «прежние», объектом иероглифы ци минь其民 «его (их) народ», отношением между субъектом и объектом – чжи制 «ограничивать, управлять, регулировать», шэн胜«побеждать, преодолевать, превосходить». Финальное состояние выражается иероглифами соответственно чжи тянь ся制天下 «регулировать (управлять) Поднебесной» шэн цян ди 胜强敌 «победить могучих врагов». Таким образом раскладывается фраза: древние побеждали и регулировали свой народ, а потом побеждали могучих врагов и регулировали (управляли) Поднебесной. Здесь мы встречаем в чём-то парадоксальную вещь: Шан Ян предлагает следовать примеру древних легендарных императоров в том, что они не следовали примеру своих предшественников, то есть в приспособлении к существующим условиям. Очень важно то, что две этих части неполемические. Потому что если принять за доказанный факт, что Шан Ян не хотел возвратить царство Цинь в то состояние, в котором оно пребывало задолго до него, а хотел использовать те изменения, которые нес его век, то становится понятно, что всевозможные тезисы о необходимости возврата к прошлому – не более чем полемика, а под прошлым зачастую понимается время, когда власть циньского гуна была сильна. Хотя и без этого можно было бы увидеть, что большинство подобных «предложений» располагается в полемических частях и в полемических микрочастях неполемических частей. Однако то, что автор прямым текстом подтверждает это, еще раз подтверждает правильность нашего анализа, а также точку зрения, с которой мы рассматриваем текст.


Следующая неполемическая часть – это часть 3. В ней субъектом являются иероглифы


шань чжи чжэ善治者, Л. С. Переломов переводит это как «умелый правитель» [Книга 1993, с 210], что в общем-то уместно, объектом является иероглиф минь民 «народ», а отношение между субъектом и объектом выражается иероглифами сай и фа塞以法 «ограждать людей». Финальным состоянием мин цзунь ди гуан名尊地广 «имя в почете, земли широки». То есть здесь утверждается легистский идеал: народ не сам по себе должен сдерживать себя исходя из своей природы, а правитель полагаясь на закон должен запрещать народу совершать определенные поступки. Нельзя не отметить еще раз, насколько такое понимание уголовного права было ближе западным стандартам, нежели китайским традиционным, которые не только законодательно запрещали определенное поведение, но и предписывали определенное добродетельное поведение. У Шан Яна же роль уголовного права только запретительная. В то время как у конфуцианцев существовал еще «ритуал» – поведение, которое законодательно предписывалось, и если это не соблюдалось, то квалифицировалось как преступление.


Следующие две неполемические части довольно похожи. Это части 8 и 9. Они параллельны друг другу. В их структуре наблюдается две линии рассуждений – одна позитивно оцениваемая, как та, которой надо следовать в управлении и одна негативная, которой следовать не надо. Последнюю линию мы относим к полемике, потому что, она хоть и не является таковой формально, но по сути не несет в себе ничего нового, являясь простым отражением позитивной линии. В части 8 субъектом является царство го国, объектами – сянь贤«выдающийся, талантливый», фа法«закон». Отношение между субъектом и объектом выражает иероглиф шан上 «возвышать, продвигать». И финальное состояние описывается иероглифами чжун чжи重治 «поощрять управление, порядок». Идея опять-таки лежит на поверхности: поручить талантливым исполнять закон и царство будет управляемым. Однако знаменательно то, что в этой главе и в этой части автор отступает от обычной трактовки таланта и выдающихся людей как одного из пороков века, как в главе 3. Видимо следует различать «выдающихся», обозначаемых иероглифами хао цзе 豪杰 «выдающиеся» и «талантливых», обозначаемых иероглифом сянь贤. Этот факт дает нам понять, что Шан Ян не стремился к тому, чтобы талантливые и мудрые не становились чиновниками, но он предлагал иные критерии определения мудрости, нежели его оппоненты, видимо конфуцианцы.


Часть 9, следующая неполемическая часть своим субъектом имеет иероглиф бин兵 «армия, войска», объектом иероглиф минь民«народ», а отношение между ними выражается иероглифами гу юй чжань固欲战 «твердо желать воевать». Финальное состояние выражается иероглифами чжун цян重强 «поощрять могущество». Эта часть разбивает еще один миф о Шан Яне, который гласит, что Шан Ян в качестве единственного метода воздействия на народ видел принуждение и насилие. Здесь же прямо сказано: только когда народ захочет воевать станут сильными войска. Само по себе это утверждение ничего нового или конкретного не несет, но то, что оно встречается не в полемической части, означает, что Шан Ян был далек от мысли заставлять народ воевать.


Следующая неполемическая часть – это часть 10. Эта часть является частью-предложением. Ее субъектом выступают иероглифы мин чжу明主 «мудрый властитель», объектом – ци чэнь其臣 «его сановники», а отношение между ними выражают иероглифы бу лань фу гуй不滥富贵 « не делает чрезмерно богатыми и знатными». Идея этой фразы также близка идеям главы 2. Она заключается в том, что правитель должен предотвращать процессы превращения своих сановников и чиновников в новых аристократов. Особенность этой части в том, что в ней субъект не имеет финального состояния, то есть отношение между субъектом и объектом в данном случае выступает как самоцель.


Следующая неполемическая часть – это часть 12. Ее субъектом является царствого国, объектом – группа иероглифов и цю цзюэ лу чжэ以取爵禄者 «то, благодаря чему обретаются титулы и жалования», отношением между ними до ту多涂, Переломов переводит это как « захватывают никчемные людишки», видимо имея в виду одно из значений иероглифа ту涂«грязь». Однако более уместным представляется перевести это как «много проторенных дорог». Финальное состояние выражают иероглифы ван го亡国, «погубить царство». Это в общем и целом отражает одну из основных идей автора: в чиновничье иерархии должен быть только один, но регулярный, критерий карьерного роста. А если источников получения титулов и пожалований несколько (помимо правителя), то это пагубно сказывается на управляемости государством. Поэтому нам представляется более уместным переводить выражение до ту多涂как «много проторенных путей».


Заключительной неполемической частью данной главы является часть 19. Ее субъектом являются иероглифы шэн жэнь圣人 «совершенномудрый человек», объектами – бэнь жань чжи чжэн 本然之政 «основы управления», би жань чжи ли必然之理 «правила неизбежного», отношением между ними служат иероглифы соответственно цзянь见«видеть», чжи知«знать, обладать знаниями». Финальным состоянием является ци чжи минь е其制民也 «он регулирует народ». Это также отражает весьма общую идею этой фразы: совершенномудрый правитель обращает внимание на объективные законы, которые двигают обществом и следует им, таким образом используя их для управления. Здесь мы также можем выделить одну из идей, которые Шан Ян высказал одним из первых для Китая: историческое развитие общества имеет свои законы и им не надо сопротивляться, а надо знать и использовать в своих интересах.


Проанализировав содержание главы 18, мы можем сделать вывод, что это глава, которая вводит основные идеи Шан Яна, которые раскрываются в других главах. Она имеет явно выраженный абстрактный характер, более всего подходит под определение «теоретическая». Она именно вводит те самые основные, базовые, теоретические положения, которые являются фундаментом идей автора. Поэтому для ее названия наиболее уместным выглядит перевод «намечая планы».

3.7. Анализ главы 23 «Правитель и сановники»

Глава 23 называется цзюньчэнь君臣«правитель и сановники». В этой главе всего 517 иероглифов, из которых 151 не входит в рамочные конструкции и параллелизмы, что составляет 29,2% от всего текста, а это значит, что эта глава входит в пласт нашего целевого текста. В этой главе всего 5 частей, из которых 3 части – предложения, а две – описательные. Полемических частей, как ни странно, в этой главе нет.


Первая часть – описательная, субъектом в ней является сочетание иероглифов шэн жэнь圣人«совершенномудрый человек», объект представляют иероглифы гуй цзянь贵贱 «благородство и низость», отношение между ними выражено иероглифом бе别«разделять». Финальное состояние представлено иероглифами чжи цзюэ вэй ли мин хао制爵位立名号«установить ранги знатности и титулы». По сути это очередное историческое описание: в древности разделили подлость и благородство и таким образом появились титулы и ранги знатности. Совершенно непонятно, зачем автор говорит об этом, если рассматривать это высказывание в отрыве от контекста. А между тем различение знатности и подлости – один из критериев выдвижения, критерий выдвижения в древности. Теперь же в свете новейших перемен, автор предлагает свои критерии выдвижения сановников и потому в первой части, во «вступлении» приводит исторический пример установки критериев.


Следующая часть также описательная. Ее субъектом является минь民 «народ», объектами – цзюнь君«правитель», это единственное место в целевом тексте ШЦШ, где этот иероглиф встречается в качестве объекта, гуань官«чиновники», фа чжи法制 «регуляция законом», «законность». Отношением же между субъектом и объектом являются иероглифы соответственно цзунь尊«почитать», сю修«основывать, устанавливать», мин明«понимать, прояснять, ясный». И финальное состояние обозначают иероглифы лин син令行 «приказы исполняются», ю чан ши有常事 «имеются постоянные обязанности, дела», вэй син畏刑 «страшиться наказаний». Суть этой части также очевидна: под почитанием правителя автор подразумевает подчинение его приказам, под установлением чиновничьей системы – постоянные обязанности чиновников, под ясным пониманием законности – боязнь наказаний.


Следующая часть – третья часть данной главы – предложение. Субъектом ее является сочетание мин цзюнь明君 «мудрый правитель», объектами – иероглифы ши士«служилые мужи, воины», нун农«земледельцы». Отношение между субъектом и объектом выражено сочетанием иероглифов и цюй цзюэ лу以求爵禄 «использовать стремление к титулам и пожалованиям». Финальным же состоянием является цзу и ян эр цин гэй цзюнь ши足以养二亲给军事«достаточно, чтобы обеспечить пищу двум родным на военной службе». Л.С.Переломов здесь вслед за Я. Давйвендаком заменяет иероглиф цзюнь军«военный» на иероглиф цзя家«семья», но с точки зрения контекста это совершенно не оправдано, а с точки зрения передачи идеи данной части – прямое искажение смысла. Ведь здесь идет рассуждение о том, как увеличивать военную силу таким образом, чтобы не вредить земледелию. В предложении этой части говорится именно о военных, употребляется иероглиф чжань战«война, военный». А потом встречается синоним этого иероглифа цзюнь军«военный». Так что непонятно, почему военные дела вдруг должны превратиться в дела семейные.


Смысл этой части в том, что нужно стимулировать рангами знатности и пожалованиями военных, так чтоб им лу цзу ши е禄足食也 «хватало жалования на еду». Таким образом, видимо предлагается отказаться от практики земельных пожалований, чтобы сельское хозяйство не страдало от отсутствия владельцев. В этой же части есть фраза нун бу ли чань чжэ农不离廛者 «крестьяне не будут оставлять своих наделов». Если заменить цзюнь军«военный» на цзя家«семья», то появится ощущение, что они вообще не будут покидать своих наделов, тогда как здесь в данном конкретном контексте имеется в виду: не уйдут со своих наделов на войну. Так автор представлял себе осуществление одного из его основных предложений: цзо и作壹 «заниматься Единым», то есть заниматься одним делом, то есть специализироваться. Это как раз перекликается с идеями главы2: предлагается разделить тех, кто воюет и тех кто пашет, подобное разделение труда и функций как раз и предлагается во главе 2. Итак, в этой части предлагается не выдавать землю за военную службу, а выдавать жалование, которого должно хватать для пропитания. И награждать титулами, которые бы свидетельствовали о заслугах военных. Земледельцы же отныне должны были заниматься только земледелием, не оставлять свои земли из-за войны.


Следующая часть данной главы – часть 4 – тоже предложение, но негативное, иначе говоря, оно дается в форме описания того, что делать не надо. Субъектом данной части является все тот же правитель – цзюнь君, объектами – иероглифы фа法«закон», гун功«заслуги», отношение между ними выражается иероглифами ши释«ликвидировать», бэй背«поворачиваться спиной», а финальное состояние выражено цзюнь ши бу чжань军士不战 «военные не воюют», нун минь лю ту农民流徙 «крестьяне бродят и странствуют». Смысл этой части очевиден: причины бедственного положения правителей Поднебесной в том, что они спиной поворачиваются к заслугам и уничтожают закон. То есть опять-таки имеется в виду отсутствие критериев для назначений и для разделения населения на страты. В этой же части повторяется тезис о том, что народ всегда будет делать то, что ему выгодно, таким образом, манипулируя выгодой, можно заставить людей делать то, что угодно правителю.


Последняя часть данной главы – часть5 – тоже предложение. Субъектом данной части является сочетание мин чжу明主 «мудрый правитель», объектом – фа чжи法制 «законность», отношение между ними выражает иероглиф шэнь慎«осмотрительно относиться», финальное состояние выражается двумя группами иероглифов: го чжи ди гуан国治地广«царство управляемо, земли обширны», бин цян чжу цзунь兵强主尊 «войска сильны правитель в почете». Смысл этой части также очевиден: осмотрительно относиться к закону – значит укреплять управление и способствовать расширению земель и силе войск. Однако здесь присутствует интересный момент: правителям предлагается «осмотрительно относиться» к закону. Иероглиф шэнь慎имеет еще значение «бояться». Поэтому в данном отрывке текста мы встречаем свидетельство того, что Шан Ян не мыслил правителя выше закона.


Итак, подводя итог анализу 23 главы, можно сказать, что эта глава тесным образом связана с главой 2. Она достаточно практична, то есть содержит мало полемики и описаний, содержит несколько практических предложений, которые продолжают идеи главы 2. Так в этой главе предлагается разделить земледельцев и воинов, последним за заслуги выдавать жалование и титулы, а первых не отрывать от земли для нужд войны. Кроме того, содержание данной главы свидетельствует о том, что Шан Ян не считал правителя выше закона, то есть и правитель должен был если не подчиняться, то хотя бы «осмотрительно относиться» к закону. Опять поднимается тема отсутствия должных критериев для повышения сановников и чиновников.

3.8. Анализ главы 25 «Об уважении закона»


Глава 25 называется шэнь фа慎法 « об уважении закона». Это сильно перекликается с главой 23, которая закончилась как раз на тезисе об «уважении» закона. Как уже сказано выше, иероглиф шэнь慎имеет также значение «бояться», поэтому в данном случае в слове «уважение» надо иметь в виду оттенок страха. Здесь был более уместен перевод «почитать закон».


В данной главе 729 иероглифов, из них 216 не входит в рамки грамматических конструкций и параллелизмов, что составляет 29,6% всего текста. В этой главе 7 частей, из которых полемических – 4, а неполемических – 3. Из них с формальной точки зрения одно является предложением, другие две – описательные части.


Первая часть данной главы – это описательная часть. Ее субъект выражается иероглифом


мо莫«никто», объект – чжи治«управление, порядок», отношение между субъектом и объектом выражается иероглифами и ци со и луань以其所以乱 «используя то, в чем причины его беспорядка, смуты». То есть устанавливать порядок, используя то, в чем причины невозможности установить порядок. .и как следствие этого отношение выступает финальное состояние – ши у бу луань чжи го世无不乱之国 «в [наш] век нет царств, к которых не было бы смуты». Это чистое описание, поэтому здесь пока нельзя найти идею.


Идея становится очевидна, как только мы начинаем рассматривать вторую часть данной главы, которая с формальной точки зрения является предложением. Субъекта этой части выделить не удается, объектом служит иероглиф цзю举 «назначать», отношением между субъектом и объектом являются иероглифы сянь贤«талантливый» нен能«способный», финальное состояние выражается фразой со и вэй чжэн янь чжэ дан е所以为言正者 党也 «те, кем речи считаются справедливыми, это сторонники». Таким образом, описывается одно из явлений, которое уже упоминалось выше, а именно взаимное заступничество чиновников: при отсутствии регулярных критериев для определения заслуг и способа проверить документально деятельность чиновников, остается только доверять их взаимным рекомендациям и тому, что называется «речи» янь言. Таким образом этот иероглиф в данном контексте наполняется для нас новым смыслом, а раньше полагалось, что это понятие «речи», часто встречаемое вместе с перечислениями тех бед, которые происходят от конфуцианских ценностей (ритуал, сяо, Шицзин, Шуцзин, гуманность, справедливость, музыка и так далее), относится именно к речам идеологических противников Шан Яна. Теперь же мы узнаем, что оно в большей степени относится к системе назначений, когда назначаются те, которым другие чиновники дали рекомендации. Так и образуется то, что называется словом дан党 «группировка, клика», в современном языке это слово означает «партия». То есть когда мы встречаем фразу «назначать на основании речей», то это нужно понимать практически буквально как «на основании устных рекомендаций».


Следующая неполемическая часть – это часть 6. Это описательная часть. Ее субъектом являются иероглифы сяоцзы孝子«почтительные сыновья», чжун чэнь忠臣 «верные сановники», видимо, в такой ироничной форме обозначаются конфуцианцы, объектом являются иероглифы ци цинь其亲 «их родные», ци цзюнь其君 «их правители», отношение между субъектом и объектом выражается иероглифами нань и вэй эр чжэ难以为二者«едва ли считают эти два». Под «этими двумя» здесь, судя по всему, имеется в виду земледелие и война. То есть смысл таков, что почтительны сыновья и верные сановники едва ли считают земледелие и войну чем-то родственным себе и своим учениям, однако цзинь юй цю ци чжун минь 今欲驱其众民 «ныне хотят принудить [к этому] свои народы», что является финальным состоянием данной части. То есть смысл этой части в том, что даже конфуцианские сановники вынуждены признать важность земледелия и войны и принуждают свои народы заниматься этим.


Итак, подводя итог анализу данной главы, можно утверждать, что мы выделили в ней несколько важных с точки зрения исторической информации, а именно: более точное контекстное значение иероглифа янь言«речи», удалось узнать, что автор под смутой понимал невозможность назначать на чиновничьи посты иначе как по рекомендации тех, кто считается «верными сановниками». То есть удалось уточнить то, что представляла собой коррупция в то время.

3.9. Результаты второго этапа


Итак, мы проанализировали тот целевой текст, который мы выделили в результате первого этапа исследования тем методом, который предназначался нами для второго. Мы выяснили, что главы целевого текста, в общем и целом имеют сходные элементы: части, микрочасти, темарематический переход, параллелизмы и рамочные конструкции. Мы выяснили, что части глав целевого текста также имеют общую структуру (тогда, когда ее вообще возможно выделить), это очень важно, поскольку наличие в целевом тексте схожих и аналогичных структур внутри отдельной части подтверждает правильность выбранного нами метода. Если бы такой внутренней гомогенности не было бы обнаружено, то нам бы пришлось пересматривать метод выделения коэффициента параллельности. Более того, созданный нами аппарат описания характера части, ее внутреннего разделения в целях экспликации идей, сделал возможным разделение частей на структурные элементы и подсказал, в каком из этих структурных элементов искать идею, так как эти структурные элементы не механически сложены друг с другом, а играют функциональные роли: предложение, описание, полемика. Соответственно и выделяются части, которые имеют все три элемента, такие мы называем по тому элементу, откуда черпаем идеи (то есть историческую информацию), то есть предложениями. Те, которые имеют два элемента – описательный и полемический называем описательными, тогда и информацию мы черпаем из описательной части, ну и из полемических частей (которые состоят только из одного элемента и потому их нельзя структурировать) черпать историческую информацию крайне неосмотрительно, поскольку они изначально полемичны, то есть не претендуют на достоверность.

3.9.1. Пояснение к Приложению 2 относительно понятия «вставки» (на материале глав 15, 9 и 20)


Подробное рассмотрение таблицы из приложения 2 может выявить несколько малопонятных фактов. Во-первых, есть группа 4, в которую входят: глава 15 целиком, в которой 1127 иероглифов, из них не входят в параллелизмы и рамочные конструкции 747 иероглифа. Это составляет 66,2% всего текста. В этот же слой входят: последняя часть главы 9 и последняя часть главы 20, соответствующий коэффициент которых равен соответственно 67,3% и 61,8% от всего текста. В то время, как все остальные части этих двух глав входят в группу 2 с коэффициентами 13,4% и 11,6% соответственно. Почему так произошло? Дело в том, что в главе 15, которая единственная целиком входит в группу 4 наличествуют имена и события, которых Шан Ян не мог знать, так как он жил на сто лет раньше. Например, это битва пи Чанпине, которая упоминается в главе 15, но которая произошла в 260 г. до н.э. В этой главе циньский правитель называется Ван, в то время, как он получил такой титул только в 325 году, тогда как Шан Ян умер в 338 году, упоминается вэйский Сян-ван (318–296), о котором Шан Ян тоже не мог знать. Весь вопрос в том, являются ли эти упоминания органической частью текста главы, или являются более поздней вставкой.


Структурный анализ однозначно показывает, что коэффициент параллельности, выделенный для данной главы соответствует более-менее всем ее частям, резкого разлета нет ни по одной из частей, вследствие чего мы и получаем тот коэффициент, который имеем. В то время, как главы 9 и 20 четко распадаются на те части, которые имеют коэффициент в пределах группы 2 и последнюю часть, в которой упомянуты также имена и события, свидетелем которых Шан Ян быть не мог. Так, например в обеих последних частях глав 9 и 20, упомянут У-ван (301–307 гг. до н.э.), который правил уже после смерти Шан Яна в Цинь, упомянут У Хо, силач, который был современником У-вана, но который никак не мог быть современником Шан Яна. Таким образом именно в последних частях этих двух глав содержатся имена и события, которых Шан Ян не мог знать. Притом коэффициент параллелизма внутри этих глав сильно рознится, как уже было сказано выше. То есть в данных главах, главах 9 и 20 эти имена и события, в отличие от главы, не являются органической частью текста, то есть являются позднейшей вставкой. И если бы коэффициент остальных частей этих глав не определял бы их принадлежность к группе 2, то мы вполне могли бы использовать их в качестве источника по данному периоду. Но так как коэффициенты другие, то мы не можем их пока никак датировать, то есть привязать к определенному периоду. Иначе говоря, если они и могут являться источником исторической информации, то неизвестно, по какому периоду. Поэтому мы их в данном исследовании и не рассматривали.


Что касается главы 15, то она вполне может служить источником исторической информации по периоду после битвы при Чанпине, но до объединения Китая, поскольку в тексте упоминаются и другие царства, кроме Цинь, как существующие. Однако этот период не является объектом изучения для данного исследования.


Таким образом, ценность рассмотрения тех глав, которые разбиты по разным слоям, состоит в определении наличия или отсутствия поздней вставки.

Заключение


Итак, мы проанализировали восемь глав целевого текста ШЦШ. Это главы 2, 3, 7, 13, 14, 18, 23, 25. Мы не стали анализировать главу 11 из-за ее маленького размера, а также из-за того, что она посвящена скорее военному делу, нежели гражданским реформам. Кроме этого мы не анализировали главы 10 и 12, которые тоже в той или иной степени посвящены военной тематике. Все главы целевого текста являются таковыми, поскольку объединены в один пласт текста на основе структурного анализа. В основе структурного анализа, позволившего нам разделить текст на слои лежит метод выделения грамматических конструкций, которые параллельны друг другу, встречаются два или более раз. Содержание таких частей интегрировано в текст больше, чем содержание частей, где нет параллелизмов. Это является несколько видоизмененным и преобразованным в соответствии с реалиями китайского языка методом Л.И. Бородкина [Бородкин 1994]. Кроме того, в выделении параллелизмов мы руководствовались методами В.С. Спирина [Спирин 1976]. Так удалось выделить слой глав, которые могут быть написаны Шан Яном с большей степенью вероятности, чем остальные. В числе этих глав две, которые упоминаются Сыма Цянем именно как главы ШЦШ.


Целевой текст подвергался вторичной обработке: делился на части в соответствии с формальными признаками, такими как темарематический переход, рамочные конструкции. Кроме того, для данных целей использовался анализ состава лексики каждой части. Каждая часть классифицировалась либо как полемическая (бесструктурная), описательная (в основном – структура из двух частей), или предложения (имеют трехчастную структуру). В соответствии с этим разделением классифицировалось содержание.


В данной работе историческая информация эксплицировалась только из неполемических частей. Анализ огромного пласта полемики требует отдельного исследования и не входит в задачи данного исследования. На основании субъектно-объектных отношений составлялись таблицы, в которых смысл отдельных частей прояснялся. В анализе восьми глав, который выполнен выше, было подробно описано, какие идеи присутствуют в той или иной главе. Саму историческую информацию, полученную из данного источника, можно разделить на две части, соответственно тем двум видам частей, из которых она эксплицировалась: описательная информация и предложения. Описательная информация – это либо описание того состояния, в котором оказались царства древнего Китая на тот период, либо описание каких-то отдельных явлений данного периода. Предложения – это собственно и есть идеи автора по проведению реформ с тем, чтобы, как мы уже узнали, воспользоваться особенностями времени (первая половина IV в. до н.э.) для укрепления управления и порядка.


Описательная информация. Прежде всего, сам факт того, что царства того периода были в кризисе управления, является исторической информацией. Кроме этого, мы узнали, что методы управления, годные для предыдущих эпох, стали неприменимы. Ремесленники и торговцы стали богатеть, стали неуправляемы. Население усложнилось, и перед государством встала задача ассимиляции этих структурных изменений в свою структуру. Появившиеся в это время чиновники претендовали на то, чтоб занять место земельной аристократии, собирая вокруг себя клики и используя свое положение, чтоб добиваться неформальной власти. Происходило это из-за того, что чиновники выдвигались на основании «личных связей», то есть на основании устных рекомендаций высших сановников, которые таким образом использовали свою приближенность правителю для того, чтобы усилить партии своих сторонников. Кроме того, торговцы подкупали чиновников и таким образом использовали их власть в своих торговых интересах.


Предложения. Во-первых, не самом общем уровне, Шан Ян предлагает заменить старые методы «земледелия и войны», когда воюют и пашут одни и те же лица, от этого страдают и земледелие и военное дело. Шан Ян же предлагает отделить войну от земледелие, выдавать военным ранги знатности и жалование, а не землю в награду за службу. Более того, Шан Ян предлагает и земледельцев поощрять рангами знатности за сдачу излишков зерна. Все существующие налоги автор также предлагает заменить налогом с произведенного зерна, что логично: хочешь получить ранги знатности, сначала плати налог с общего количества зерна, а потом сдавай излишки, вместо того, чтобы торговать ими, получай ранги знатности и привилегии, освобождение от повинностей. Кроме того, эти меры способствуют установлению контроля государства над зерном, что, в свою очередь способствует претворению в жизнь другого предложения Шан Яна: увеличению цен на зерно. Увеличение цен на зерно приведет к разорению всех некрупных торговцев, а последних легко контролировать ввиду их малочисленности. Важным является то, что в планах и предложениях Шан Яна вовсе не стоит уничтожения торговцев вообще. Его основная идея – это замена «земледелия и войны» на «Единое», то есть разделение населения по функциям на торговцев, земледельцев и чиновников. Соответственно, как уже было сказано выше, в отношении земледельцев он предлагает не мешать им пахать и не отвлекать на войну, торговцев предлагается укрупнить, так чтобы их малое число можно было легко контролировать. Что касается чиновников, то именно их взаимоотношениям с правителем посвящается очень большая часть текста. Предлагается не уничтожать бумаги и документы, а хранить их, чтобы таким образом проверять деяния и речи чиновников на основании документов. Таким образом предлагается учреждение постоянного архива, чтобы руководствоваться при назначении чиновников не их взаимными рекомендациями, а документами и законами.


Итак, основное предложение Шан Яна в отношении всего населения выражается понятием «заниматься Единым», что, как мы выяснили, вовсе не тождественно «земледелию и войне», а значит «заниматься одним делом», то есть обозначает специализацию. Основное предложение автора в отношении чиновников – это выдвигать талантливых не на основе речей их сторонников, а на основе документов и закона.


Кроме того, в некоторых главах есть некоторое количество предложений чисто практического значения, которые мало связаны с основной идеей, такие, как например, брать штрафы не деньгами, а комплектами брони и оружия. Это конкретное предложение осуществлялось и спустя 100 лет после Шан Яна, если опираться на циньские законы на бамбуковых табличках, обнаруженных в гробнице близ Юнмэна в 1972 году (см Wenwu 1982,1, а также Hulsewe, Remnants of Ch'in Law, 1985). Таким образом, очевидно, что многие предложения Шан Яна были осуществлены. И наши будущие исследования будут посвящены проверке того, какие предложения из содержащихся в ШЦШ нашли свое отражения в циньских законах, а в качестве источника будут служить как раз бамбуковые таблички из Юнмэна.


Если рассматривать описанные здесь предложения в контексте исторического развития, то представляется более ясны и понятны, как царство Цинь сумело завоевать весь остальной Китай. Говоря в общем, можно сказать, что Шан Ян занимался в основном одним делом – возвращением утраченной управляемости, путем приспособления властной системы к изменившимся условиям. Это проявляется в том, как много он говорит о взаимоотношениях правителя и чиновников, чиновников и народа (земледельческого большинства). По крайней мере, это помогло Цинь выработать модель существования в новых условиях, условиях перманентной войны, которая наряду с количеством произведенного зерна была одним из важнейших мерил эффективности чиновничьей системы. Неудивительно, что когда это мерило исчезло, система не смогла существовать.


Не удивительно также, что эти решительные преобразования были проведены в Цинь более эффективно, чем аналогичные в других царствах, поскольку именно в Цинь население представляло из себя конгломерат разных по этническому составу групп, достаточно разный, чтоб правитель мог опираться не только на одну группу связанной клановым родством элиты. Так что правитель в Цинь был более самовластен, чем правители Срединных царств, что и сделало возможным реформы.

Тезаурус


Абсолютная тема – микрочасть, с которой начинается часть, состоящая из одной темы, которая ранее не встречалась в тексте.


Базовые части текста – все уровни таксономии структуры текста.


Коэффициент параллельности – сколько в процентом отношении от всего текста составляют иероглифы, входящие в рамочные конструкции и параллелизмы


Микрочасть – фрагмент текста, из системы которых состоит часть текста. Представляет собой короткое высказывание, содержащее в себе одну рамочную конструкцию, может содержать в себе один фрагмент параллелизма (то есть фрагмент, параллельный фрагменту другой микрочасти). Содержит одну тему и одну рему к ней.


Параллелизм – такой характер отношения фрагментов текста между собой, при котором между ними появляется либо синтаксическая, либо лексическая общность, что выражается в употреблении одних и тех же грамматических конструкций, одинаковой структуре фрагментов, либо в употреблении одинаковых иероглифов


Полемическое – микрочасти, текст которых более связан с финальной фразой, нежели с практическими предложениями. Возможно, отражает идеологию целевых читателей текста.


Предложение – вид абсолютной темы, с которой начинаются части текста второй главы. В них излагаются мероприятия, которые надо осуществить, или явления, которые надо уничтожить


Рамочная конструкция – грамматическая конструкция, отграничивающая текст.

Библиография

  1. Бородкин Л.И. МАТЕМАТИЧЕСКИЕ МЕТОДЫ И КОМПЬЮТЕР В ЗАДАЧАХ АТРИБУЦИИ ТЕКСТОВ (От Нестора до Фонвизина. Новые методы определения авторства. Под редакцией Л.В. Милова. М., 1994)
  2. Васильев Л.С.. Реформы в Китае: цели и объективные результаты. Общество и государство в Китае, 1973г. –М., 1973
  3. Васильев К.С. Ранняя история древнекитайских письменных памятников // Рукописная книга в культуре народов Востока. Кн. 2. М, 1988.
  4. Вяткина Р.В. и Таскина В.С., под общей редакцией Вяткина Р.В. Т2. М., 2003
  5. Деопик и др., 2004 – Деопик Д.В., Таркина А.И., Ульянов М.Ю. Метод выделения и краткой характеристики периодов в истории одного государственного образования Восточной Азии: на примере Цзинь (период Восточное Чжоу VIII-III вв. до н.э.) – научная конференция «Ломоносовские чтения». Книга 1. М., 2004
  6. Исторические записки, т.2, 2003 – Сыма Цянь. Исторические записки (Ши цзи). Пер. с кит и комм. Вяткина Р.В. и Таскина В.С. Т2. М., 2003
  7. Карапетьянц А.М. О редакциях древнекитайских текстов. Общество и государство в Китае, 1978г – М., 1978
  8. История Китая. Под редакцией А.В. Меликсетова, М., 2002
  9. Карапетьянц А.М., Тань Аошуан. Учебник классического китайского языка вэньянь. Краткий очерк особенностей грамматики вэньяня. – М., 2001
  10. Книга правителя области Шан (Шан Цзюнь Шу). Пер с кит., вступительная статья, комментарий и послесловие Л. С. Переломова. – М., 1993
  11. Проказина А.В. Мэн-цзы как исторический источник: анализ персоналий. История Китая: материалы китаеведческой конференции ИСАА при МГУ (май 2004),-М.,2005
  12. Радаев А.М. Сорокин Ю.А. Глубинные структуры в текстах Кунцзы и Мэнцзы. Общество и государство в Китае, 1980 г. М.,- 1980
  13. Ролан Барт. Введение в структурный анализ повествовательных текстов. От структурализма к постструктурализму. Французская семиотика. – М., 2000
  14. Спирин В.С. Построение древнекитайских текстов. М., 1976.
  15. Спирин В.С. Формальное построение Сицы Чжуани. Письменный памятники Востока, 1975. – М., 1982
  16. Спирин В.С.. Числовые комплексы из «Сицы Чжуани». Общество и государство в Китае, 1977 г. – М., 1977
  17. Ульянов М.Ю. Китайские источники по истории Нусантары в средние века. Опыт системного исследования труда Чжао Жугуа «Чжу Фань Чжи» («Описание всего иноземного), М.,1996
  18. Целуйко М.С. Политическая история царства Цинь (VIII-III вв. до н.э.): основные периоды и их характеристика. – История Китая. Материалы китаеведческой конференции ИСАА при МГУ (май 2004 г.), – М., 2005
  19. Andre Levy. Chinese Literature, Ancient and Classical, Indiana, 2000
  20. Piero Corradini. Cina. Popoli e società in cinque millenni di storia, Firenze, 1996
  21. Early Chinese Texts: A Bibliographical Guide, edited by Michael Loewe (Early China Special Monograph, No 2, Berkeley, 1993
  22. Mark Edward Lewis. Sanctioned Violence in Early China, New York, 1990
  23. Michael Lambek. Reader in the Anthropology of Religion, Padstow, 2001
  24. J. J.-L. Duyvendak. The book of Lord Shang, San Francisco, 1974
  25. Xin Ren. Tradition of the Law and Law of the Tradition: Law, State, and Social Control in China, Westport, 1997
  26. Victoria Tin-bor Hui. War and State Formation in Ancient China and Early Modern Europe, New York, 2005.
  27. Zhengyuan Fu. Autocratic Tradition and Chinese Politics, New York, 1994

 
Файлов нет. [Показать файлы/форму]
Комментариев нет. [Показать комментарии/форму]