Вход:  Пароль:  
EAstudies.ru: ИсторияМалайзии/АрабскиеИсточникиНусантара ...
Home Page | Каталог | Изменения | НовыеКомментарии | Пользователи | Регистрация |

Арабские источники по истории Нусантары в средние века

Оглавление документа

Введение

Арабо-малайские отношения имеют давнюю историю. Прежде всего, конечно, эти отношения носили торговый характер. Вероятнее всего, сначала торговля шла через Нусантару с Китаем и Индией. Но довольно скоро стало понятно, что в этом районе также много возможностей для торговли. Современный индийский ученый Нафис Ахмад говорит так : «Полагают, что арабская колония на западном побережье Суматры основана около начала христианской эры. Арабы вели торговлю между Суматрой и Мадагаскаром, вероятно, через Цейлон.» [цит. по 8 с.102]


Подъем арабо-малайских отношений наступает где-то в 7 веке. Одни арабские купцы направлялись в ближние и, наоборот, дальние страны (берега Индии, Китая, Кореи), другие же переправлялись на южный берег Малаккского пролива и оседали на Суматре и Яве. Крупнейший арабский мореплаватель конца 15 века Ахмад ибн Маджид в особой главе своей энциклопедии помещает в числе десяти «великих островов» мира Суматру и Яву. Как пишет Т.Шумовский, по времени создания памятника это уже пора подведения итогов заморских путешествий арабов халифата [8.с.103]; следовательно, перед нами окончательная оценка того значения, которое имели для арабов эти острова Индонезии.

Цель и задачи.

Тема «Арабские источники по истории региона Нусантары в средние века» важна прежде всего тем, что дает возможность восполнить недостаток информации о районе, связанный с ограниченным числом внутренних источников. Сообщения иноземных авторов позволяют изучить регион как бы из вне, оценить его роль по отношению к другим районам и странам с точки зрения иностранных путешественников. То, насколько подробно описан тот или иной район Нусантары, насколько много авторов упомянули или описали его в своих сочинениях, чему именно уделили они наибольшее внимание – все это дает возможность такой оценки. Даже обрывочные сведения, простые упоминания топонимов несут информацию о товарах, образе жизни населения, особенностях климата, и из анализа всего этого можно вынести нечто качественно новое по истории Нусантары. В задачи работы входит установление стереотипов восприятия малайского мира в арабских памятниках 8–14 вв. и анализ его изменения. Для этого была создана таблица, позволяющая наглядно изучить и объективно оценить имеющиеся сведения, (подробнее см. раздел Методология и приложение Таблицы). Решение всех этих задач служит достижению главной цели данной работы, а именно выявлению новой исторической информации по истории Нусантары в средние века.

Источниковедение.

Так как целью данной работы служит выявление тех или иных данных по истории Нусантары на основе арабских средневековых источников, то сами источники, безусловно, играют в ней главную роль. При этом важен анализ содержания всех памятников ( пусть даже во многих из них сведения очень скудны и обрывочны), а также анализ информации об авторах этих сообщений, их биографиях и. т.д. Так, знание биографии автора, а также судьбы памятника дает дополнительную возможность определить степень достоверности информации. Совершенно по-разному воспринимаются факты, сообщаемые путешественником, описывающим свой личный опыт, и чиновником, просто имеющим доступ в архивы. Когда мы знаем, что произведение писалось по заказу халифа, мы немного по-другому оцениваем его, чем когда речь идет, к примеру, о путевых заметках простого купца. В первом случае мы зачастую сталкиваемся с «официальной» интерпретацией фактов, во втором же информация представляется более приближенной к реальности.


Арабы начали проникать в ЮВА в начале 7-ого века. Арабская литература – богатый источник по истории Малаккского архипелага. Из этих сообщений можно узнать о том, какие районы Нусантары были известны мореплавателям и что именно о них было известно. Но главная проблема заключается в том, что мало кто из арабских авторов описывал то, что видел собственными глазами. Бузург, Бируни и Сиди али Селеби путешествовали на Восток не дальше Индии, но слыли знатоками Дальнего Востока. Заявление Масуди (10 век) о путешествии в ЮВА и Китай тоже мало похоже на правду.


Арабские авторы чаще всего основывались на рассказах купцов и моряков в портах Персидского залива, переписывали сообщения более ранних авторов. Поскольку арабские путешественники были скорее купцами, чем исследователями, у нас много информации о продукции и маршрутах, но не о землях и людях.


Постепенно вырабатывался некий набор стереотипов восприятия малайского мира, некоторые из них носили легендарный характер, что теперь создает некоторые помехи восприятию реальной картины Нусантары. Действительные сведения обрастали несуществующими подробностями, постепенно превращались в мифы и легенды. Позже другие авторы пытались выявить из этих сказок факты, но их оказалось так мало, что им пришлось обращаться к другим, индийским и греческим, источникам. Но эти попытки лишь внесли еще большую путаницу, поскольку к тому времени, как нужные факты стали доступны арабам, они уже устарели.


Большая часть ранней арабской информации о ЮВА – в собраниях рассказов моряков, как то : Аджаиб ал-Хинд ( Чудеса Индии), Бузург, Акхбар ас-Син Валь-Хинд. (Истории Китая и Индии), сказки о Синдбаде в «1001 ночи». Описания ЮВА в этих работах – традиционные знания моряков, но богатство точных деталей гарантирует то, что они основаны на опыте реальных путешественников.


Другие путевые заметки ( Абу Зайд, Абу Дулаф), по словам П. Уитли «написаны в более здравом духе» и представляют собой некоторые из наиболее ценных описаний Малайи. Как бы то ни было, большую часть источников стоит рассматривать с опаской, так как авторы зачастую переписывали сообщения предшественников и мало нового добавляли к знаниям о ЮВА. Даже когда в их работах мы находим что-то новое, нужно быть настороже: не взято ли это из более ранних, теперь утерянных источников, т.е. относится к более раннему времени.


Помимо этих трудностей историки-географы сталкиваются со множеством проблем чисто технического характера. Это и сложность определения достоверности текста (ведь ни один из них не дошел до нас в оригинале, все переписывались множество раз), и сложность передачи арабских названий на другом языке, и специфика арабского письма ( гласные представлены огласовками, а многие согласные различаются лишь количеством и расположением точек.)

Историография


Одной из первых работ по интересующему нас вопросу была публикация Г. Ренодо «Историй Индии и Китая» в 1718 году. В 19 веке появились работы Ф. Гильдемайстера (1838 г.), Р. Рейнауда (1845) и К. Маури (1846). В 1913 году вышла большая коллекция арабских, персидских и турецких текстов Г. Ферранда. В двух томах этой работы собраны вместе французские переводы всего относящегося к ЮВА в арабской литературе. И сегодня эта книга, Relations de voyages, очень важна для всех, кто изучает регион ЮВА. Единственно, что это книга скорее лингвистическая, чем историческая. Большая часть арабских источников вошла в многотомник М. де Гуе ‘Bibliotheka geographorum arabicorum’.


Для нас крайне полезным оказался труд И.Ю.Крачковского «Арабская географическая литература», а также книга П Уитли «Золотой Херсонес» (К-Л, 1966), где даны переводы некоторых источников на русский и английский язык и собрана информация о судьбах рукописей и биографиях авторов; а также некоторые работы Т. Шумовского.

Методология.

В работе был использован метод системного анализа текста, в основе которого лежит выявление тех или иных элементов информации, их классификация, анализ и рассмотрение их эволюции во времени. Такой подход включает в себя несколько аспектов, а именно, источниковедческий, текстологический, структурный и количественный анализ памятников. По мере изучения источников, мы пытались собрать воедино разнообразную информацию, упорядочить ее, при сравнении выявить то, что нельзя понять при рассмотрении каждого источника в отдельности. При исследовании текстов были выделены основные признаки, по которым стоит классифицировать имеющиеся факты. На основе этих признаков была создана таблица.


СГ1 СГ2 СГ3 СГ4
Географическое положение Историко-культурные реалии Международные связи Торговля
– срок достижения -население -вывозимые
-доп.сведения -правитель и правление -местные товары
-доп.сведения -доп.сведения

Составление таблицы и распределение данных помогает более наглядно проследить эволюцию тех или иных знаний, понять, что именно интересовало средневековых мореплавателей и что они пытались сохранить в письменном виде. Кроме того, сопоставление сведений во времени дает больше возможностей для выявления правдивой и стереотипной информации.


Понятно, что сообщения о странах Нусантары проходили, как минимум, двойной отбор, прежде чем попасть в рукописи. Сначала это были купцы, моряки, в общем, информанты автора, а после это был сам автор. В ходе письменной фиксации информация переосмыслялась автором и записывалась в соответствии с существующими стереотипами и идеями самого автора. Потому очень важно знать биографию географа, историю написания произведения, источники автора. Все это помогает оценить сообщаемые факты под углом, позволяющим извлечь новую историческую информацию.

Основная часть.

В арабских источниках по истории Малайи 8, 9, 10 веков практически нет информации о ветрах, течениях, очертаниях берегов, рифах и движении по звездам. В те времена такие знания передавались по большей части устно. Возможно, для изучения арабского мореплавания более полезными оказались бы источники 15–16 веков, которые представляют собой настоящие морские энциклопедии. Но цель данной работы заключается несколько в ином. Для нас интересны не столько географические, сколько исторические сведения. Важно понять, как воспринимался регион в раннем средневековье и какой интерес он представлял для арабских мореплавателей. А потому мы обращаемся именно к ранним источникам, к истокам отношений Малайи и арабо-мусульманского мира.


Получившаяся здесь картина Малайи довольно расплывчата. Шесть упоминающихся в текстах топонимов ( а именно : Калах, Какуллах, Паханг, Тиоман, Санфин, Маит) могут быть локализованы на полуострове, так как там есть также краткое упоминание соседних морей. Возможно также сделать определенные выводы о маршрутах арабских путешественников в разные периоды, продуктах торговли, правителях и жителях региона. Здесь, также, впервые встречаются два современных топонима, Тиоман и Паханг.


Мы собираемся подробнее разобрать все шесть топонимов, понять, что представлял собой тот или иной район в глазах арабских путешественников, сделать какие-то выводы из анализа составленных таблиц.

Калах


Больше всего информации в арабских источниках относится к Калаху. По имеющимся данным сложно установить действительное географическое положение Калаха. Так или иначе, рассмотрев таблицу (СГ1), можно выделить несколько моментов. Большинство авторов называют Калах островом, хотя есть и те, кто говорит, что это город, либо даже страна. Судя по всему, Калах являлся городом-государством, расположенным, как предполагали арабы, на острове, а в действительности, по-видимому, на Малаккском полуострове. Город, с его хорошими стенами, окружающими крепость и орошаемыми садами, служил столицей многонаселенного и процветающего района. Со временем эта оценка не менялась, разве что у поздних авторов появились более конкретные данные ( долгота, широта).


Стоит обратить внимание и на то, что большинство авторов пишут, что Калах располагался посередине какого-то пути ( из Индии в Китай, из Китая в страну арабов ). Это свидетельствует о том, что Калах, очевидно, выполнял роль перевалочного пункта на каком-то торговом пути. Абу Дулаф и Якуби пишут также о сложности навигации в том районе, о большой вероятности кораблекрушения из-за мелководных прибрежных районов, сильных ветров и разных течений.


Абу Зайд и Мас’уди описывают Калах как место встречи арабских кораблей, плывущих с ближнего востока и из Китая, что в данном случае может означать любую землю к востоку от Сингапурского пролива .


В отношении политической зависимости Калаха (СГ3) некоторые арабские авторы расходятся во мнении, но все согласны, что он находился в зависимости от более могущественной империи. Абу Дулаф в середине 10 века описывает королевство, принадлежащее Китаю. Если это было на самом деле так, тогда эта зависимость могла ограничиваться не более чем формальной отдачей дани, возможно, вызванной льстивым упрашиванием послов. Но, с другой стороны, Тиббеттс предполагает, что Абу Дулаф мог получить эту информацию от заинтересованных китайских источников.


Ибн Хордадбех, в целом наиболее надежный топограф 9-ого века, неопределенно описывает Калах как зависимый от индийского королевства и находящийся под яванским управлением район. Это крайне маловероятно, но, возможно, идея была навязана информантам Ибн Хордадбеха какими-то индийскими мореплавателями. Тиббетс предлагает интересную теорию для объяснения этой фразы. Теория основывается на том факте, что Jaba – это также название острова, который Ибн Хордадбех и последующие авторы, по-видимому, локализовали к югу от Малайского полуострова. Возможно, что Jabat al-Hindi опирается на индийского правителя Явы в противовес Махарадже из династии Шайлендра.


И, наконец, в «Историях Индии и Китая», Калах представлен как владение Zabaj, или Шривиджайи. Это созвучно тому, что мы знаем о распространении Шривиджайской талоссократии из других источников, и почти наверняка является правильной оценкой.


Если говорить о коммерческой роли Калаха, (СГ4), то, как уже говорилось ранее, авторы довольно подробно описывают его как перевалочный пункт для продуктов джунглей, главным образом ароматного дерева и более всего олова. Замечание Идриси о подмешивании олова, похоже, имеет под собой некоторую основу и свидетельствует о недоверии качеству товара ЮВА. Ясно, что Калах был центром торговли камфарой и алое. Также упоминается свинец, ротанг, специи, индийские мечи (!). Кроме того, Абу Дулаф упоминает местную монету, дирхам, который весит 2/3 от обычного арабского дирхама. Деньги используют для обмена, что свидетельствует о более-менее развитой экономике.


Что касается населения Калаха, (СГ2) то как ранние, так и более поздние географы пишут что местные жители одеваются в futah. (Арабское название просторной набедренной повязки. Здесь используется для обозначения малайского саронга.) При чем эта одежда одинакова для аристократов и обычных людей, для мужчин и женщин. Абу Дулаф пишет, что жители Калаха одеваются как китайцы, используя один кусок материи. Судя по всему, речь идет о том же саронге, просто, как уже упоминалось, информацию автор получил из каких-то китайских источников. Все его сообщение «ориентировано» на Китай, все сравнивается с Китаем, да и сам Калах представлен как владение Китая. Несколько расходятся сообщения Бузурга и Абу Дулафа в том, что у Бузурга обитатели Калаха – каннибалы. Это явно противоречит сообщению Абу Дулафа о вполне развитом обществе с системой правосудия, тюрем и штрафов, хотя авторы жили примерно в одно и тоже время. (10 век). Абу’л Фида пишет, что торговцами, обосновавшимися в порту были мусульмане, индийцы и персы (зороастрийцы), но невозможно, чтобы это были единственные общности, составлявшие население Калаха. Местное население тоже должно было составлять значительную часть. Вероятнее всего, Абу’л Фида упомянул лишь тех, кто, по его мнению, мог заинтересовать читателя-мусульманина.


Вернемся к географическому положению Калаха и посмотрим, как оценивают его исследователи. Хотя в общем между географами-историками мало разногласий, но по вопросу точного месторасположения Калаха наблюдается гораздо меньшее единство мнений. В отличие от востоковедов 18 – н. 19 вв., которые видели в этом названии искажение Malabar (Ренодо. ‘Древние отношения между Индией и Китаем’), Coromandel (Гилдемайстер ‘Scriptorum arabicorum de rebus Indicis’), Galle [на Цейлоне] (Рейнауд «Описания морских путешествий ), большинство авторов локализуют Калах на Малаккском полуострове. Альфред Маури первым предложил идею, которую потом поддержали Валькнаер, Ван дер Лит, Де Гуе, Томашек, и наиболее авторитетный из современных исследователей Жан Соваже. Они считают, что в арабских источниках речь идет о Кедахе. Такие лингвисты как Керн и Фоккер отметили, что малайское «д» по произношению близко к «л», а потому малайское «Кедах» могло звучать для арабов как «Калах». Но есть и другая точка зрения, которой придерживаются такие исследователи как Шлегель и Гроенвельд. Они доказывают идентичность Калаха и королевства, известного китайцам как Ко-ло и располагающегося в районе перешейка Кра. Они также подкрепляют свою идею лингвистически. Так, Ферранд отмечал, что малайское «р» в арабском обычно воспроизводилось как «лям», отсюда и отождествление Калаха и Кра. [9 с.221]


Но делать такие выводы могут лишь филологи, да и то с небольшой степенью уверенности. Третья группа ученых ( в том числе и Тиббеттс) попыталась установить месторасположение Калаха, проанализировав сообщения разных арабских путешественников. Наиболее ценны здесь выводы из работы Абу Дулафа, который пишет о добыче олова в Калахе, сопоставленные с описанием моря Kalah-bar у Мас’уди. Другие авторы также пишут об этом, просто менее подробно. На полуострове олово обнаружено в нескольких точках по западному побережью, и любой из этих районов в принципе мог бы быть Калахом, но только один из них граничит с морскими путями, так, как это описывали Йа’куби и Мас’уди, а именно побережье Mergui, обрамленное почти восемьюстами островами. Сложности навигации по этим небольшим каналам и бухтам очевидны, и неудивительно, что Абу Дулаф пишет о невозможности прохождения там без кораблекрушения.


Таким образом, Тенассерийское (Tenasserium) побережье является наиболее вероятным местом расположения Калаха, хотя можно это и опровергать. Да, действительно, олово добывали и к югу и к северу от Кедаха, но только в небольших количествах. Более того, в первом тысячелетии главное поселение Кедаха располагалось в долине Буджанг, так что шахты не могли находится в стенах города, как описывает Абу Дулаф. И еще один продукт Калаха также указывает на побережье Mergui, а именно плантации бамбука, упомянутые несколькими авторами. Это растение может выращиваться только на хорошо осушаемых склонах, как на Тенассерийских холмах. В прибрежных долинах получаются только изолированные заросли.


И наконец последним аргументом является то, что самый большой остров в устье Тенассерийской реки сейчас называется Кала.

Какуллах


Обычной формой этого топонима является Qaqullah, но Абу Дулаф и его последователи предпочитают Jajullah или, возможно, Gagaullah. Казвини, без критики заимствуя из двух источников, упоминает как Qaqullah, так и Jajullah. Локализация этого города на мысу вызвало к жизни почти столько же теорий, сколько и проблема Калаха, но, если брать во внимание те источники, что есть у нас сейчас, то вряд ли этот вопрос будет когда-либо решен определенно. Не считая того, что Какуллах находился после Калаха на морском пути из Китая в Индию, информация о точном месторасположении Какуллаха сомнительна и противоречива.


У ранних авторов информация о географическом положении Какуллаха (СГ1) практически отсутствует. Тиббеттс выдвигает идею, что некоторые авторы, не имея локализационных знаний, просто читали названия на карте. Путевые заметки Бузурга хоть и не везде понятны, но, судя по всему, приближены к правде. Неясность, скорее всего, связана с тем, что история была не раз пересказана, и рассказчик, не разбираясь в восточной географии, сохранил лишь суть повествования. Несмотря на сложность идентификации Armanan и Badfarkalah, мало сомнений в том, что покинувший корабль моряк скитался у северо-восточных берегов Бенгальского залива. У более поздних географов информация о географическом положении Какуллаха более подробна. Здесь уже сообщается о географической широте и долготе, кое-что о горах и реках. Это свидетельствует о том, что к 13 веку отношения с Какуллахом стали более тесными, связи наладились. Скорее всего, это связано с общим усилением Малаккского полуострова к тому времени, его возросшей ролью.


Утверждение Бузурга, что жители Какуллаха были каннибалами, расходится с описаниями Абу Дулафа и Ибн Баттутаха цивилизованного общества (СГ2). По-видимому, это было вымышленным добавлением к истории. Абу Дулаф, к примеру, пишет, что жители едят пшеницу и яйца, но не едят рыбу и убитых животных. Э.О. Берзин пишет, что не стоит воспринимать эту информацию буквально, так как она свидетельствует лишь о том, что в данном городе господствовала буддийская религия с ее доктриной неубиения (ахинсы).[3.с.69]


Судя по всему, Какуллах был развитым центром, так как авторы сообщают об имеющейся обсерватории, о великих стенах города, о слонах, служащих своим хозяевам. Источники не сообщают об использовании денег, хотя есть информация о натуральном обмене (алое за хлопок) и сравнительной стоимости товаров (индийское алое стоит дешевле дров). Из того, что коричные деревья принадлежат всем и не имеют определенного владельца, можно сделать вывод о неразвитости института частной собственности (о полном его отсутствии также нельзя говорить, потому что есть, к примеру, сообщения о слонах и их владельцах). Нам также представляется, что это свидетельствует о не вполне сформировавшейся государственности или, по крайней мере об отсутствии тоталитарной власти. Иначе сообщалось бы, что собственником всего является правитель. Вообще о правителе сведений почти нет. Лишь Абу Дулаф пишет, что в Какуллахе есть король, как в Калахе (причем непонятно, имеется ли в виду что это один и тот же правитель, или просто схожи формы правления), и Ибн Баттутах упоминает, что Какуллах – часть владений короля Явы.


Информация о коммерческих продуктах Какуллаха (СГ4) дает мало возможностей для идентификации. Алое широко распространено по всей ЮВА, однако алое Какуллаха Авиценной было оценено как четвертое по качеству. Корица разных сортов также обычна на полуострове, хотя настоящая корица (Cinnamomum zeylanicum) обнаружена только на западных склонах Тенассерийских холмов. Серая амбра встречается в небольших количествах в море Аче, а шелк, должно быть, являлся продуктом реэкспорта. Описание природы у Казвини также не может помочь в определении месторасположения Какуллаха. Описания обезьян слишком неопределенны, а белый сокол с красными перьями на голове не является обычным видом для какого-либо района ЮВА. Тем не менее, д-р Гибсон-Хилл говорит, что неопытный наблюдатель мог так описать цаплю Ardeola ibis в ее брачном оперении. Эта птица размножается с апреля по август в районе перешейка Кра. [9 с.227]


В отсутствие точных фактов по месторасположению Какуллаха, воображение историков не знало предела, и Какуллах размещали в совершенно разных районах ЮВА. Ван дер Лит, к примеру, располагал Angkola во внутренних районах Суматры. Полковник Герини уверял, что это город в Сиамском заливе, и такая идентификация была одобрена сэром Генри Юлом, Хиртом и Рокхиллом. Э. А. Берзин в книге «ЮВА в 13–16вв.» располагает Какуллах на восточном побережье Малаккского полуострова, в районе современного Келантана. В 1912 году, после предварительного знакомства с проблемой, П. Пеллиот склонился в пользу западного побережья Малаккского полуострова, и ученые были вынуждены с ним согласиться. Г. Ферранд развил эту теорию, рассмотрев 2 места с одинаковым названием, одно в восточном Индокитае, а другое на восточном побережье Бенгальского залива. Тиббетс, с осторожностью ученого, воздержался от объяснений этой путаницы. Но все же не стоит упускать из виду параллелизм между арабским Какуллах, что находится после Калаха по маршруту из Китая в Индию и Ко-Ку-Ло у Чиа-Тана к западу, а точнее, к северо-западу от Ко-ло. Таким образом, если Какуллах лежит к северо-западу от Калаха, то его следовало бы искать в северной части перешейка, или, возможно, в Бирме. Если Абу Дулаф писал о настоящей корице, и если ее действительно добывали во внутренних районах Какуллаха, то это серьезная заявка на то, чтобы расположить Какуллах на Тенассерийском побережье.

Паханг


Fanjab, о котором пишет Мас’уди, по мнению исследователей, является неправильной транслитерацией известного топонима. Тиббетс исправляет арабское Fanjab на Fanhan (=Panghang или Panhang), или, возможно, на Fanfan (=Pangpang). Это можно сравнить с более поздним Пэнфэн (P’eng-feng) у Чжао Жугуа. (Chao Ju-kua) и Пэнхэн (P’eng-heng или P’eng-k’eng) времен Мин. Но какова бы ни была точная транслитерация слова, судя по контексту, речь идет все же о Паханге. Конечно, по одному сообщению Мас’уди и копирующего его Идриси нельзя дать точную оценку району, но кое-что понять все же можно. Во-первых, само отсутствие материалов об этой местности говорит о ее небольшой роли. Во-вторых, даже по этим двум сообщениям можно понять, что в 10 веке это был экономически неразвитый район. Авторы описывают внешний вид жителей, а при упоминании полезных ископаемых (золото, свинец, олово) говорят, что они почти не разрабатываются.

Тиоман


Различия в транслитерации топонима Tiyumah зависят от того, насколько аккуратно переписчик расставлял точки. Информация о географическом положении Tiyumah расплывчата (СГ1), но из контекста, а также из того, как пишет это название Ибн Хордадбех понятно, что речь идет об острове Тиоман, располагающемся у юго-восточного побережья Малаккского полуострова. Этот остров служил причалом для всех мореплавателей, направляющихся в Южно-Китайское море. Бухта на северо-западе острова с немного наклонным, песчаным дном надежно укрывала корабли. Питьевую воду, о которой писалось в «Истории Индии…», по-видимому, брали из водопада, который находился немного в глубине острова, и вода которого очищалась фильтром из слоя песка. Среди продуктов острова (СГ4) называют алое, камфару, рис и сандаловое дерево. Лесоматериалы в изобилии присутствуют и по сей день. Как видим, на острове, действительно, можно было пополнить запасы и восстановить силы.

Санфин


Санфин трижды упоминается в «’Aja’ib al-Hind». Везде Санфин связан с Fansur (=Barus), Lamuri, Kalah, Qaqullah, Andaman. Если топонимы в тексте расположены в порядке от юга к северу, то, видимо, Санфин роасполагался на севере Калаха и Какуллаха. Ферранд предлагает вполне правдоподобную теорию, что, возможно, мы имеем дело с местом, известным китайцам как Chan-pin,, расположенным между Coromandel и Ku-Lo (=? Ku-Lo=Kalah). Как видно, упоминание Бузурга о каннибалах противоречит современным ему описаниям Калаха и Какуллаха, и нет причин предполагать, что это действительно применимо к Санфину.[9.с.230]

Маит


Что касается Маита, то информация здесь достаточно запутана (СГ1). Тиббеттс приписывает эту путаницу попыткам авторов читать карты того периода. Это, конечно, может быть правдой по отношению к хаотичной географии Ибн Са’ида, но краткие сообщения Ибн Хордадбеха, Идриси и Бузурга, несмотря на их туманность, нельзя назвать бессмысленными. Соседство с Шривиджайей, Явой и Тиоманом указывает на то, что Маит находился где-то на южной оконечности Малайского полуострова или среди архипелагов к югу от него. Ван дер Лит и Шлегель ставят знак равенства между Маитом и Ма-и-тунг у Фэй-Хсин, где также выращивали хлопок и сахарный тростник (СГ4). Последний был обычной культурой на небольших участках по всей Малайе, Яве, Суматре и прилегающих островах, но попытки внедрить на полуострове хлопок провалились. Сегодня его выращивают только на Яве и южной Суматре. Золото встречается на западной Суматре, а также в небольших количествах на севере этого острова, на Яве и на юге и западе Борнео. В Джохоре оно есть только в Каданаке, у подножия горы Леданг. Золотые прииски есть также в большинстве рек Малайи, Явы, Суматры и южного Борнео. Среди вывозимых товаров авторы упоминают также мед и воск.


Да, эти описания недостаточны и малоудовлетворительны, но они все же проливают некоторый свет на положение полуострова к концу первого тысячелетия нашей эры. Тиббетс утверждает, что арабы не знали о том, что Малайя была полуостровом, но П. Уитли не согласен с такой точкой зрения. Он пишет, что хотя и верно то, что некоторые топонимы, за исключением Какуллаха, описываются арабами словом jazirah, что означает «остров», все же невероятно, чтобы на протяжении двух или трех веков моряки плавали от Калаха на север к Какуллаху и Санфину, и на юг к Маиту и Пахангу, не догадываясь о единстве суши. По сути, утверждение Мас’уди о горах, разделяющих Паханг и Калах, является серьезным доводом против такого мнения.


Все эти сообщения довольно ясно показывают, что арабы были хорошо знакомы лишь с северо-западными побережьями полуострова, поблизости от Калаха, Какуллаха и, возможно, Санфина. Окруженные стенами города увеличивали свое благосостояние благодаря лесам и минералам внутренних районов, а также служили перевалочным пунктом для продуктов из более удаленных земель. Олово было основой процветания Калаха, но Мас’уди также упоминает золото и серебро. Алое, камфара и корица были основными продуктами экспорта всего региона. Незначительную часть экспортируемого на запад товара составляли менее ценные бамбук и ротанг.


Из того, что о южном побережье полуострова арабские авторы писали слишком мало, можно сделать вывод о незначительной роли этого района в торговле ЮВА. Маит, располагающийся либо на южной оконечности полуострова, либо среди островов к югу, совершенно явно является более примитивной политической организацией, чем Калах или Какуллах, Паханг также был населен аборигенами.


Из-за того, что арабские мореплаватели не оставили никаких записей о южных районах полуострова ( за исключением Маита), иногда оспаривается прохождение торгового маршрута вдоль суматранских берегов. В таком случае отсутствие подобных описаний может быть вызвано простым неведением. Но причиной можно считать и отсутствие там цивилизованных поселений и невозможность торговли. Разумеется, прибрежные воды Суматры, с их отмелями, берегами с мангровыми зарослями вряд ли могли привлечь туда торговцев. Только 4 столетия спустя Султан Искандар Шах представлял безопасный путь в Малакку через сложные мелководные места Pasai как преимущество своего порта .

Заключение


Основная задача проведенного в данной работе исследования заключалась в выявлении данных по истории Нусантары на основе арабских средневековых источников с 8 по 14 вв.. Кроме того, были сделаны попытки оценить восприятие малайского мира в сознании арабских путешественников, купцов и географов. Восприятие может служить источником как знания, так и заблуждения, связанного с навязанными стереотипами, а потому важно было понять, где сведения были оригинальными, а где прошли через многих людей, а посему трансформировались. Стоит отметить, что на протяжении рассматриваемого периода восприятие Нусантары мало изменялось, оно становилось лишь более расширенным. Это было связано, по-видимому, с увеличением контактов с регионом, и сведения были еще более детализованы в дальнейшем, в 15–16 веках.

Приложения

1. Истории об Индии и Китае ( Akhbar as-Sin wal-Hind)


Так совпало, что первый арабский труд по Индии и соседним странам, переведенный на европейский язык, одновременно является самым ранним из дошедших до наших дней арабских сообщений о востоке.


Рукопись была приобретена в Алеппо для библиотеки Колберта, а после переведена и издана с комментариями аббатом Ренодо в 1718 году в Париже под заглавием ‘Anciennes relations des Indes et de la Chine, de deux voyageurs mahometans qui y allerent dans le neuvieme siecle’ (Древнее описание Индии и Китая магометанскими путешественниками, побывавшими там в 9 веке). В последствии рукопись перешла во владение Comte de Seignelay, а затем Королевской Библиотеки ( теперь Национальной Библиотеки). В 1811 году Лангле напечатал текст, который в 1845 году был напечатан вместе с научным переводом и замечаниями Рейнаудом. Это издание стало стандартным на три четверти столетия.


В 1922 году Ферранд опубликовал новый французский перевод, который, хотя и был намного лучше предыдущих, много критиковался. Его критиковали за восстановление оригинальных названий многих топонимов, но больше всего за утверждение, основанное на его неправильной интерпретации одного параграфа (12). Ферранд заявлял, что весь текст был создан неким купцом по имени Сулейман. Ферранд был не первым, кому пришла в голову эта идея, впервые она была высказана Рейнаудом, но перевод Г. Ферранда дал ей широкую распространенность среди историков ЮВА. Тем не менее, в 1948 году Sauvaget опубликовал полный перевод текста. Он доказал, что роль Сулеймана была куда менее выдающаяся. Произведение было причислено к широкому жанру «историй» ( akhbar). [9.с.250]

2. Йакуби

Умер в 897 г. 


Ахмед ибн Абу Йа’куб ибн Джа’фар ибн Вадих ал-Катиб ал-Абасси ал-Йа’куби принадлежит к первым представителям прагматического направления в арабской исторической литературе. Происходит из рода вольноотпущенника одного из членов Аббасидского дома, молодые годы провел в Армении, затем служил у Тахиридов в Хорасане. После падения этой династии в 873 г. совершил путешествие в Индию, откуда прибыл в Египет, где и оставался до самой смерти.[1.том1.с.132]


Им была написана “Та’рих”( История), а также географическое сочинение “Китаб ал- булдан” ( Книга Стран). Книга Стран была окончена в 891 г., уже в Египте, и по характеру наиболее близко к сочинениям типа административно-географических справочников ( например, Ибн Хордадбех). Но в отличие от них, Йакуби включил в свое произведение много личных наблюдений, попытался критически сопоставить некоторые рассказы .


В произведениях упоминается Калах, Тиоман, Шривиджайя.


Оба сочинения дошли до наших дней и были изданы в конце прошлого столетия . «Китаб ал-булдан» входит в серию “Bibliotheka geographorum arabicorum» М. де Гуе и составляет часть 7-ого тома серии.[1.том1.с.198]

3. Ибн Хордадбех

(820–912/913гг.)


Абу-л-Касим ‘Убайдаллах ибн’ Абдаллах ибн Хордадбех происходил из знатной иранской семьи. Он получил блестящее по тому времени образование в Багдаде, позже занимал различные посты в высшей администрации халифата. В сер. 40-х гг. он дослужился до должности начальника почтового ведомства., и, в силу своих служебных обязанностей, имел доступ в правительственные канцелярии, где хранились «разработанные маршруты» еще со времен Омейядов. Ему принадлежат труды по музыке, кулинарии, играм, а также географии.[1.том 2.с. 455]


Из всех трудов до нас дошло только одно – “Китаб ал-Масалик ва-л мамалик” ( Книга путей и государств), которое открывает собой целый ряд произведений определенного жанра – административно-географических справочников.


Книга написана примерно в 846–847 гг. и получила дополненную авторскую редакцию в 885–886 г. Часть сообщаемых им известий относится ко времени значительно более раннему, чем время жизни его самого – н. 9 или к. 8 века. Судя по всему, Ибн Хордадбех пользовался архивными материалами и донесениями чиновников, к которым он имел доступ по служебному положению. В этом заключается и специфика труда, так как сам автор никогда не был в описываемых странах. Вообще, сведения, полученные на основании личного опыта ( как например у автора Йакуби), чаще всего несут субъективную оценку. На наш взгляд, работа Ибн Хордадбеха более объективна, так как приводит мнения многих путешественников, но своего личного мнения автор не выражает. Работа получается несколько «отстраненной».


В своей книге основное внимание автор уделяет Ираку, Хорасану, Мавераннахру. Что касается Нусантары, то встречаются упоминания Калаха, островов, идентифицируемых как Суматра и Ява, а также Малайи как общего понятия региона.


Труд Ибн Хордадбеха был популярен уже при его жизни., позже его много цитировали, признавая его неоспоримый авторитет. Однако были и те, кто пренебрегал данным произведением. Например, Ал-Мас’уди географию Ибн Хордадбеха считал пособием для завоевателей, гонцов и письмоносцев и не видел «пользы в знании расстояний и дорог».


В 1865 году « Книга путей и стран» была впервые издана французским востоковедом Барбье де Мейнар на основе единственной тогда и не самой качественной рукописи. В 1869 году голландский арабист М.Я. де Гуе переиздал труд Ибн Хордадбеха на основе более древней и качественной рукописи, найденной в Египте Ландеборгом. Рукопись составила часть шестого тома серии М. де Гуе “Bibliotheka geographorum arabicorum”. Книга также издана на русском языке в 1986 году Н Велихановой, г. Баку.


Дошедшие до нашего времени 2 рукописи имеют серьезные дефекты, поэтому в ряде случаев невозможно установить окончательный текст, это особенно относится к географическим названиям. Также большой трудностью является то, что пока не обнаружена ни одна рукопись, которую можно было бы приписать Хордадбеху, так как все дошедшее до нас принадлежит переписчикам. Вполне возможно, что изначальный текст гораздо более полный и в каких-то фрагментах отличается от известного нам. [5.с. 311]

4. Ибн ал-Факих


Абу Бакр Ахмед ибн Мухаммед ибн Исхак ал-Хамадани, прозванный Ибн ал-Факих, писал, видимо около 902–903г. не дошло никаких биографических сведений о нем. Известно лишь ( из биографического словаря Йакута), что как он сам, так и его отец, были традиционалистами, на что указывает его прозвание – Ибн ал-Факих., т.е. «сын законоведа».[1. том 2.с.226 ]


Время жизни и деятельности Ибн ал-Факиха установлено только приблизительно, по тем данным, которые можно извлечь из его сочинения. Этот большой географический свод « Китаб ал- Булдан» ( Книга стран), или « Китаб ахбар ал –Булдан» ( Книга рассказов о странах), дошел до нас не в полном виде. В 1022 г. сочинение было обработано и сокращено неким ‘Алием ибн Джа’фаром аш-Шайзари. В этой редакции оно и было издано М. де Гуе в серии “Bibliotheka geographorum arabicorum», 5 том.


Книга Ал-Факиха обнаруживает значительное влияние произведений ал-Джахиза ( умер в 869г.). Этот крупный филолог и литератор был автором многочисленных сочинений по различным вопросам. В числе его произведений упоминаются и два географических труда, самые названия которых близки к названию книги Ибн ал-Факиха.


Влияние ал-Джахиза сказалось и на характере произведения Ибн ал-Факиха. Это не строгий научный географический труд, цель его – дать достаточно занимательный материал для чтения по географии, т. е. произведение служит своего рода географической хрестоматией. Автор основывается почти исключительно на письменных источниках.


Из интересующего нас региона Нусантары автор упоминает Калах, причем по большей части просто цитирует «Истории Индии и Китая».


Сочинение вошло в пятый том “Bibliotheka geographorum arabicorum” де Гуйе.[5.с.312]

5. Абу Зайд

(умер в 979 г.)


О личности Абу Зайда ал-Хасана, ас-Сифари известно очень мало. Как видно по его имени, он происходил из приморского города и порта на берегу Персидского залива – Сирафа. И. Ю. Крачковский говорит, что он жил в Басре в н. 10 века (916 г. ) Он не был ни ученым, ни путешественником, а по-видимому, просто любителем рассказов о путешествиях и плаваниях. [1.том 2.с.212]


«Силсилат ат-Таварих» ( Цепь историй ) – его произведение. И. Ю. Крачковский считает, что оно записано с чужих слов. К. Броккельман называет это сочинение анонимным, к которому Абу Зайд, возможно, добавил свои замечания. Оба исследователя соглашаются, что первоначальное название утеряно, а современное обязано своим происхождением переписчику. И. Ю. Крачковский также считает, что переписчику принадлежит и не соответствующее содержанию предисловие.


Единственная рукопись находится сейчас в Парижской национальной библиотеке. (№2281). В 1718 году аббат Ренодо перевел ее на французский. В 1811 году она издана в Париже М. Лангле. В 1845 году был сделан перевод Рено. В 1922 Г. Ферран сделал новый перевод.[5.с.343]


Из всего региона Нусантары Абу Зайд описывает лишь Калах.

6. Абу Дулаф


Абу Дулаф ал-Йанбу’и ал-Хазраджи по происхождению был чистокровный араб. За свою жизнь успел побывать в Китае, Средней Азии, восточном Туркменистане, Тибете, Индии.[1. том 1,с.98]


Значительная часть отрывков из его произведений сохранилась благодаря Йакуту, а также его младшему современнику ал-Казвини.


В 1844 году сохранившиеся части произведений Абу Дулафа были изданы Шлёцером при участии Френа. Первая серьёзная работа об этом арабском географе принадлежит русскому ученому В.В.Григорьеву, написана она была в 1872 году. По мнению ученого, «в основе сказания не лежит никакого действительного путешествия, а есть оно только компиляция из вычитанного и услышанного от других».


Конечно, существуют и другие мнения, так что вопрос остается открытым, но все же большинство ученых склоняются к выводу, что произведение Абу Дулафа – свод географических представлений, распространенных в ту эпоху в восточной части халифата, не очень удачно скомпилированных и только приписанных Абу Дулафу.


В работе этого автора встречается описание Калаха и Какуллаха,

7. Мас’уди

( ум. 956 г.)


Абу-л-Хасан ‘Али ибн ал Хусейн ал-Мас’уди, которого Крамерс назвал « самым оригинальным географом 10 века» [Kramers, EL, EB, стр. 67], был чистокровный араб и вел свое происхождение от одного из сподвижников Мухаммеда по имени Мас’уд. Родился он в Багдаде в начале 10 века, где получил хорошее образование. Но главной школой для него явились путешествия и живое общение с представителями самых разных слоев.


Во время своих путешествий в Испанию, Индию и даже в центральные области Древней Руси он записывал свои впечатления, ничего не скрывая. Он также описывал страны Индийского океана и ЮВА, в частности, Калах и Панханг; но, несмотря на его интерес к этой области, вряд ли он сам побывал там. Большинство сообщаемых им фактов, по-видимому, были заимствованы у купцов и моряков, другая же часть была взята из произведений более ранних путешественников ( например, у Абу Зайда). [5,с.378]


Тем не менее, его труд Kitab muruj al-dhahab получил большое признание и стал прототипом для других, более поздних произведений. Часть его сочинения была переведена на английский язык А. Спегнером в 1841 году, но основным стал перевод на французский 1861 года Мейнарда и Кортайля.

8. Бузург ибн Шахрияр.Ар?-Рамхурмузи

(900–953г).


Бузург ибн Шахрияр.Ар?-Рамхурмузи был родом из Ирана, по роду деятельности был капитаном. Никаких сведений об этом авторе мы не имеем, кроме тех, которые можно почерпнуть из его рассказов.


Его перу принадлежит сочинение «Китаб Аджа’иб ал-Хинд», которое относится к жанру распространенных тогда морских рассказов. Оно либо принадлежит перу самого Бузурга, либо было записано с его слов. Броккельман склоняется к первому предположению. И. Ю. Крачковский считает более вероятным второе.


Сочинение сохранилось в уникальной рукописи, хранящейся в библиотеке Айа-София в Софии. Французский востоковед Ш. Шеферзаказал ее копию. С этой первой копии Л.М. Девиком в 1878 году был сделан перевод, не совсем точный, так как при переписке были допущены ошибки. С копии Шефера было подготовлено издание. Голландский ученый П. Ван Дерлит завершил эту работу в 1883 году. [1, том 2, с.213]


Бузург упоминает Калах, Какуллах (Qaqullah) и Маит (Mait).

9. Бируни. ( н. 11 века)

Основная деятельность Аби ар-Рихана Мухаммада бин Ахмада ал-Бируни имела отношение к областям истории, математики и медицины, а посему сообщаемая им географическая информация имела несколько второстепенный, дополнительный характер.


После своего путешествия в Индию, он записал свои наблюдения в “Kitab Abi ar-Rihan Muhammad bin Ahmad al-Biruni fi tahkik ma li-‘l-Hind min makula fi al-‘akil aw mardzula”. В 1887 работа была напечатана в Лондоне Е. Сачау под названием “Индия Ал-Бируни, оценка религии, философии, литературы, хронологии, астрономии, обычаев, закона и астрономии Индии около 1030 года н.э”. В 1910 году Сачау также опубликовал английский перевод с аннотациями и указателями, в двух томах.


Позднее, когда Бируни жил при дворе Султана Мас’уда, он составил полную энциклопедию технических терминов в геометрии, арифметики, астрономии и астрологии. В третьем разделе этой работы было много отрывков, относящихся к географии. Единственные переводы этих отрывков – те, что содержатся в книге Рейнауда “La geographie d’Aboulfeda” ( Париж, 1848 год. 2 тома.)[5.с.425]


Из интересующего нас региона встречается упоминание Калаха.

10. Йакут ибн ‘абдаллах ар-Руми ал Хамави (1179–1229) ?


Йакут в своей жизни был купцом, писцом и торговцем книг в разных частях Ближнего Востока, так что ему вполне хватало опыта, чтобы взяться за составление географического словаря. Однако его Mu’jam al-Buldan содержит очень мало оригинальной информации и по большей части представляет собой совокупность заимствований из более ранних авторов.


Сокращенная версия была опубликована между 1852 и 1864 годами Т.Г.Дж.Джайнболом?, полная версия вскоре была издана Вустенфельдом (Лейпциг, 1866–1870)


В работе Йакута можно найти информацию о Калахе.

11.Казвини – Шамс ад-дин Мухаммед ибн Абу Талиб (946/7 – 1000)

12. Ибн Са’ид


Абу-л-хассан ‘Али ал-Гарнати ибн Са’ид ал Магриби (1208/1214–1274/1286) был многоопытный путешественник по Северной Африке и Ближнему Востоку в 13 веке, но его работа, очевидно, не оригинальна.


Было сделано несколько специальных изданий частей текста, но единственный приемлемый перевод – это перевод отрывков, относящихся к Индийскому Океану и ЮВА, сделанный Г. Феррандом в Relations de voyages, том 2 стр. 316–352.


Ибн Са’ид упоминает Калах, Какуллах и Маит.

13. Бакуви 1 пол. 14 века.

14. Димашки.( 1 пол. 14 века)


Димашки был одновременно имамом, мистиком и поэтом, но, как пишет Уитли, «его вдохновение оставило его во время создания его космографии», Nukhbat ad-dhar fi’adja’ib al barr wa al-bahr. Он не только перенял запутанные представления о ЮВА, широко распространенные среди его современников, но он еще более усугубил ситуацию, перемешивая цитаты.


Его текст был издан Мереном «Космография Чемс-ет-дин Абу Абдаллах Мохаммед ел-Димашки ( Санкт-Петербург, 1866). Этот же ученый в 1874 году издал французский перевод сочинения.

15. Абу’л-Фида


(1273–1331)


В 1310 году Абу’л-Фида получил в качестве награды за службу египетскому трону султанат Хамат. Так что мы можем ожидать, что его энциклопедия Takwim al-buldan включала самую свежую информацию современного ему мира, так как знание этого было прямой обязанностью султана. Но мы обнаруживаем, что он игнорирует фонд современных ему знаний, вместо этого обращаясь к сомнительным догматам авторитетов, таких как, к примеру, Бируни. Хотя он без сомнения отстаивал свою точку зрения, основанную на космографической теории, он не внес ничего нового в арабское представление о ЮВА.[10]


Энциклопедия Абу’л-Фида была издана в Париже в 1840 году Рейнадом и Мак Гукин? де Слане и переведена (с комментариями ) в «Географии Абу’л-Фида». Первый том этой работы – общее введение арабскую географию, а второй том – совместный перевод Рейнада и Станисласа Гуярда ( Париж, 1883).

Переводы источников

1. KALAH

А. Ранние путешественники и географы.


Истории Индии и Китая (‘Akhbar as-Sin wa’l-Hind)


[Из Lanjabalas, что находится на островах Никобар] корабли отправились в место, которое называется Kalah-bar, причем слово –bar означает как королевство, так и побережье. Это королевство, принадлежащее al-Zabaj (=Sri Vijaya), находится вправо (т.е. к югу) от Индии.Все? люди там находятся в подчинении короля и одеваютя в futah. Как аристократия, так и обычные люди одеваются в futah. Они [моряки ?] берут там свежую воду из колодцев, ее они предпочитают воде из ручьев и дождевой воде. Расстояние между Kulam [-малайское =Quilon], что рядом с Harkand, и Kalah-bar, – месяц. Затем корабль поплыл в место под названием Tiyumah, где есть свежая вода для всех желающих, и путь до туда составляет 10 дней.


Абу Зайд (Abu Zaid)


Правитель al-Zabaj считает одним из своих владений также остров Kalah, который распологается посередине пути между Китаем и страной Арабов. Она 80 парасанджей [1 парасандж=3–3,5 миль] в окружности. Kalah является центром торговли камфорой, сандаловым деревом, слоновой костью, черным деревом, бразильским деревом, всевозможными специями и большим количеством других вещей, слишком многочисленных, чтобы их можно было посчитать. Именно туда отправляются торговые экспедиции из Омана, и оттуда отправляются в страну Арабов.


Абу Дулаф (Abu Dulaf)


[После отплытия из Sandabil в Китае] я пожелал отправиться в Kalah. Это начало Индиии последнее место, где можно приобрести лодки, так как невозможно пройти там, избежав кораблекрушения. Когда я прибыл а Kalah, я обнаружил, что он велик, с величественными стенами, бесчисленными садами и полноводными родниками. Там я увидел такие залежи олова, которые не существуют больше нигде в мире, кроме как в этой крепости Qal’ah. В этой крепости они куют настоящие индийские мечи. Жители этой крепости противостоят своему царю, когда хотят заставить его уважать их интересы. Их обычаи одинаковы с обычаями китайцев, и они не перерезают горло [ животным, прежде чем съесть их].


Во всем мире не существует таких залежей олова, как в этом Qal’ah. [У людей ] существует система правосудия, тюрем и штрафов. Они живут, питаясь пшеницей, финиками, овощами ( которые продаются на вес) и плоскими хлебными лепешками,( которые продаются по качеству). У них нет ванн, они моются в проточной воде. Их дирхамы ( серебряные монеты) весят 2/3 обычных дирхамов, которые называются fahri. У них есть немного денег, которые они используют для обмена. Они одеваются как Китайцы, используя один кусок материи, которая называется китайская firand и которая очень дорогая. Король – вассал короля Китая и совершает в его честь khutba. Qilba короля Kalaha направлена в его сторону, и молитвенный дом короля Kalaha посвящен королю Китая.


Четвертое путешествие Синдбада ( из 1001 ночи)


От [ острова al-Naqus] мы доплыли за шесть дней до Kalaha. Там мы попали в королевство Kalah. Это великая империя, граничащая с Индией, где есть залежи оова, плантации бамбука и отличной камфоры. Король – могущественный правитель, и также управляет островом al-Naqus, где есть город под названием al-Naqus, который размером в два дня.


Бузург (Buzurg)


Все обитатели Fansur (=Barus), Lamuri ( современный Acheh), Kalah, Qaqulah, Sanfin.и других соседствующих обастей – каннибалы,, но едят они своих врагов только из мести, а нет от нужды. Они режут мясо на тонкие полоски, затем сушат его и готовят разными способами. Затем они подают его с вином.


Sribuza (=Sri Vijaya), которая располагается на оконечности острова Lamuri, находится в 120 zam ( 1 zam=3 часа. Прим. автора) от Kalaha.


Ибн Хордадбех (Ibn Khurdadbih)


От Lanjabalus до острова Kilah – 6 дней. Этот остров принадлежит королевству Jabat al-Hindi. Там находятся знаменитые рудники олова al-Qala’i и плантации бамбука. Влево в двух дняхпути от острова Kilah находится остров Balus (=Barus).


Якуби (Ya’qubi)


Четвертое море [ Индийского Океана] называется Kalah-bar, и там мало воды. Там есть большие змеи. Часто ветер дует столь сильно, что корабли разбиваются. Там есть острова, где находятся деревья камфоры.


Ибн ал-Факих (Ibn al-Faqih)


[ Цитирует из тех же источников, что и ‘Akhbar as-sin (см. выше), но упоминает также бамбук как продукт этого острова].


Ибн Рустах (Ibn Rustah)


Те, кто хотят попасть в al-Zabaj, едут на восток до Kalaha, а оттуда в страну al-Zabaj.


Мас’уди (Mas’udi ( Muruj al-Dhahab))


…королевство Махараджи, правителя островов – al Zabai, Kalah, Serendih (Ceylon)…


Вокруг стран Kalah и Sribuza есть месторождения золота и серебра.


Затем он [торговец] пошел морем к острову Killah (т.е. Kalah), который располагается чуть дальше чем полпути в Китай. Сегодня этот город – место встречи мусульманских кораблей из Siraf и Oman,где они встречаются с кораблями из Китая, но было не так однажды…этот торговец сел на китайский корабль чтобы поехать из Kalaha в Китай.


Четвертое море, как мы уже сказали – Kalah-bar, а именно море Kalah. Как во всех маловодных морях, там опасно и сложно плавать. Там можно встретить много островов, которые моряки называют surr ( во мн. ч. sara’ir), которые являются местом пересечения двух потоков или каналов.


Макхтасар ал-Аджаиб (Makhtasar al-ajai’b)


[ цитирует Ибн Хордадбеха и Aбу Зайда, но добавляет] Остров Kalah – большой остров, населенный Индийцами, там месторождения олова и плантации бамбука.


Бируни (Biruni)


Отмечает, что экватор находится между Kalah и Sribuza.

В. Более поздние географы.


Идриси (Idrisi)


[ Утверждает, что от Lanjabalus до Kalah 6 дней, а затем, видимо без критики цитируя из другого источника, добавляет]… и это в пяти днях пути от Lanjabalus до острова Kalah, который очень большой и где живет король по имени Jabat al-Hindi. Там есть богатые залежи олова. Металл очень чистый и яркий, но купцы подмешивают его после добычи из шахты и увозят в другие места. Одиваются местные жители в futah, и это одинаково для мужчин и для женщин. На острове есть роттан и замечательная камфора.[далее следует описание выделения камфоры].


Йакут (Yaqut (Mu’jam al-buldan))


Экватор проходит через остров Kalah …страну на краю Индии, откуда экспортируется дерево алое. Abu’l – ‘Abbas, поэт, сказал Saif al-Dawlah: «Она источает запах едкий, как мускус, раскатанный пальцами, или как алое Kalahi’.»


[Также это порт в Индийском океане на полпути из Омана в Китай, и расположенный на экваторе].


Йакут (Yaqut ( Marasid al-ittila’))


Kalah это город на краю Индии и экспортирует алое; al-Qal’ah – месторождение свинца. Это в Kalah, который является первой страной в Индии, на краю Китая.


Йакут (Yaqut (al-Mushtarik))


Al-Qal’lah – срана в начале Индии, на краю Китая, где можно достать al-Qal'i олово и al-Qali мечи..[ Цитирует из Abu Dulaf].


Казвини (Qazwini)


Цитирует Аbu Dulaf, но не добавляет ничего нового.


Ибн Са’ид (Ibn Sa’id)


В юго-восточной части [Явы] есть город Kalah, хорошо известный путешественникам и славящийся cвоим al-kalahi оловом. Этот город расположен на 154 12’ долготы.


Димашки (Dimashqi)


[ Пишет о море Kalah, а также об острове Kalah,…………………, где есть 4 города : Fansur ( =Barus), al-Java, Malayur ( =Jambi), Lawri ( Lamuri) и Kalah, самый большой. Все это скопировану у Ibn Sa’id, где это относится к Яве.


Абу’л-Фида (Abu’l – Fida’)


После Qanun [al-Mas’udi] и [Kitab] al-Atwal [ wa’l-wrud] остров Kalah находится на 130 долготы и 8 широты. Эток югу от первого климата, в море Индии. Это порт всех регионов между Оманом и Китаем. Отсюда экспортируют олово, которое заимствует его имя. Muhallabi в его ‘Azizi говорит, что остров Kalah находится в море Индии. Там есть процветающий город, населенный мусульманами, персийцами и индийцами. Там есть месторождения олова, а также плантации бамбука и камфорного дерева. 20 majra отделяют его от островов Maharaja.


Бакуви (Bakuwi)


Kalah это город Индии, он расположен на континенте под экватором. [Bakuwi также повторяет некоторую информацию, отмеченну другими вышеупомянутыми авторами, но организует ее под заглавием Kalba.

Другие тексты


В своем трактате о происхождении медикаментов Ibn Serapion упоминает камфору как продукт Kalaha.


В Muntah al-idrak fi taqasim al-aflak Kharaqi сылается на остров Kalah, откуда экспортируется олово.


В Jami’ mufradat Ibn al-Baitar упоминает Kalah, как ресурс камфоры.


В третей части Ain-i-Akbari Abu’l-Fazl ‘Allami располагает Kalah на 140  долготы и 8  широты.

2. QAQULLAH

A. Ранние путешественники и географы.

Абу Дулаф


Я продолжил свое путешествие [из Калаха] в город под названием Jajullah, который находится на вершине горы, которая наполовину вдается в море, а наполовину располагаетсяна сухой земле. Там у них есть король, как в Калахе. Они едят пшеницу и яйца. Но они не едят рыбу и убитых животных. У них есть большой молитвенный дом. Они были единственные, кто противостоял Александру, когда он пришел в Индию. Они привозят сюда корицу и затем экспортируют ее а другие части мира. Коричные деревья принадлежат всем и не имеют определенного владельца. Жители одеваются так же, как жители Калаха, за исключением того, что они одевают по праздникам йеменский халат ( hibara). Они чтят созвездие сердца льва. У них есть обсерватория. Они обладают полными знаниями о звездах и усердно изучают их свойства.


Бузург


Люди в Fansur (=Barus), Lamuri (Acheh), Kalah, Qaqulah, Sanfin и других соседних местностях – каннибалы.


Я спрашивал Мухаммада б.Бабишада об обезьянах, и он рассказал мне, что на побережьях Sanfin, в долинах Lamuri и Qaqullah живут обезьяны невероятной высоты, которые ходят группами, где самым главным является самый высокий. Обычно они живут в лесах, но выходят на дороги и тропы и нападают на путешественников, отказываясь дать им пройти, пока те не оставят им кусок мяса или какой-нибудь другой еды.


[Мухаммад б.Бабишад утверждает, что эту историю ему расказал моряк из лодки, принадлежащей ему. Он отплыл в маленькой лодке со своего корабля, который сел на мель в маленькой бухте в двух или трех парасинджах от Qaqullaha.] ‘Сложное путешествие в двадцать или более zam, во время которого я почти погиб, привело меня к берегам одного из островов Арманан (Ферранд считает, что это ошибочная запись Андаманских островов. Но в то же время Ибн Рустах упоминает топоним ал-Раман ( второй формой которого является Арманан), который Де Гуйе и тот же Ферранд считают измененной версией санскритского Раманья (=Пегу)). Я оставался там какое-то время до выздоровления, отдыхая и запасаясь чистой водой, фруктами и бананами. Я никого не видел, кроме рыбаков, плавающих между деревьев в своих каноэ. Когда я вновь сел на корабль, я поплыл без направления. Не знаю, куда я плыл 70 zam, но я обнаружил остров Badfarkalah (Этот остров неопределен. Возможна связь с Butom Bashkala Сулеймана (по Tibbetts) или с островом Пулау Бутанг, который также играл большую роль в арабской навигации в том районе.) Оттуда я смог достичь Калаха.


Йа’куби (из Нуваири)


После янтаря ( что есть серая амбра) Салахита идет амбра Qaqullah, которая светло-серого цвета, хорошо пахнет и приятно выглядит. Она не такая как в Салахите, где ее используют для изготовления конфет ghaliya, ее также не ипользуют для очищения, за исключением крайней необходимости. Ее используют как бальзам для глаз и для гашения извести. Этот янтарь [амбра] привозится из моря Qaqullah в Аден.


После алое Qaqullah идет алое Sanf ( =Campa).

Б. Более поздние географы

Идриси


У жителей Qaqullah есть много шелка, и они называют Qaqulli как сорт шелка, так и вид одежды.


Из Luqin ( что есть Lung-pien в дельте Красной реки), на берегах Индостана, до Qaqullah 7 дней. Qaqullah располагается на берегу реки, которая впадает в Индийскую Bahnak (на карте Идриси это река, которую нельзя идентифицировать). Оттуда до Qashmir 10 дней .


Казвини


Гора al-Jadur находится в стране Qaqullah в al-Zabaj (=Sri Vijaya). Там встречается вид белого сокола с красными перьями на голове, а также белые обезьяны с бородами, как у козлов, и другой вид обезьян с белым брюхом и черной спиной.


Ибн Са’ид


К востоку от Fawfal (возможно, образуйщей дельту Burma) (Tibbetts, как и Ферранд, приравнивает Fawfal к Mappappalam в Танжорийской надписи, даже хотя это предположительное местонахождение не может быть принято) находятся горы Qaqullah. Они включают в себя районы и города, среди которых есть Qaqullah 150  долготы и 21 50’ широты. Там есть река, которая течет с гор на севере, протекает к востоку и впадает в большую реку Taragha. К востоку от страны Qaqullah находится большая горная цепь, которая протягивается от линии четвертого климата до Индийского Океана. Цепь отделяет Qaqullah о жителей al-Hanaba, где столицей является al-Hanaba, которая располагается к востоку от великой реки Taragha. Затем идут 12 цепей и 12 рек в Китай.


Ибн Баттутах


Qaqullah и Omara ( Кхмеры) – часть территории короля Mul-Jawa ( Ява). Достигнув порта Qaqullah мы обнаружили там несколько джонок, готовящихся совершить пиратские набеги, а также иметь дело с любыми джонками, которые попытаются противостоять их вымогательству, поскольку они облагают данью все лодки. Мы сошли на берег в Qaqullah, который оказался красивым городом со стенами, высеченными из камня, достаточно широкими, чтобы по ним могли пройти в ряд три слона. Первое, что я увидел за городом, были слоны, перевозящие грузы индийского алое, которое они сжигают в своих домах и за которое берется столько же, сколько у нас за дрова, и даже меньше. Но так происходит, когда они торгуют между собой; купцам же они продают этот товар за рулон хлопковой ткани, которая в их стране дороже шелка. Там очень много слонов, их используют как средство передвижения и перевозки грузов. У каждого есть свой слон, привязанный у забора; и у каждого владельца магазина есть свой слон, привязанный рядом с ним, чтобы ездить домой и возить грузы. То же самое можно сказать и про китайцев и Cathay.

3. PANHANG


Мас’уди


[В море Kundrang=Южно-Китайское море. ] живет много народов, включая так называемых Fanjab, у которых кудрявые волосы и странные фигуры. На своих маленьких лодках они плавают вокруг любых кораблей, которые их посещают, и стреляют в них какими-то странными ядовитыми стрелами.


Между этими людьми и страной Калах есть много шахт олова (al-rasas) и горы серебра. Есть там также месторождения золота и свинца. (al-rasas al-abyad)которые редко разрабатываются.


Идриси


[Копирует Мас’уди, но пишет, что у жителей черные волосы, и каждый носит железный, медный или золотой ошейник.]

4. TIYUMAH


Истории Индии и Китая


Затем корабли направляются в место под названием Betumah, где есть свежая вода для каждого, кому она нужна, и расстояние дотуда 10 дней (из Калаха). Затем корабли отправляются в место под названием Kundrang (=Panduranga=Phanrang), докуда 10 дней. [это также цитирует Ибн ал-Факих].


Ибн Хордадбех


После отплытия из Matt, слева можно обнаружить остров Tiyumah, где есть алое сорта Hindi и камфора. Оттуда за пять дней можно добраться до Omar (Кхмер). [ Мухтасар ал-аджаиб цитирует отсюда, но отмечает, что Tiyumah находится на побережье].


Идриси


[Цитирует Ибн Хордадбеха и сообщает, что Tiyumah находится в одном дне пути от Mait]. В Tiyumah есть рис и сандаловое дерево. Жители носят одежду под названием futah …


[Далее информация более относится к Кхмеру. Идриси также отмечает остров Sumah, расположенный в двух днях пути от Muja, в четырех от Maid и в четырех от al-Ayam (al-Anam).Там есть съедобные птицы, кокосовые орехи и отличная камфора. Имя короля – Qamrun ( Возможно, от древне-кхмерского kurun – король)Там много дождя и ветра, и он окружен множеством маленьких населенных, кое-где народом Panhang, островов.]

SANFIN

[Санфин трижды упоминается у Бузурга. См выше.]

MAIT


Ибн Хурдадбех


Расстояние между Jaba (Ява) и Mait маленькое. Слева ( т.е. к северу) от Mait, находится остров Tiyumah.


Бузург


Среди чудес моря есть птица, которая обитает в соседстве с Mait, островом возле Sanf (Campa) и Sribuza. На острове есть золото, хлопок и мед.


Ибн Юнус


В восточной Азии Кхаваризми помещает большой остров под названием Maidh или Kul, центр которого на 107  долготы и 12 широты. Там есть реки и 3 деревни, одна из которых на 107. Он располагает его в море к югу и юго-востоку от Sirandib (Цейлон) .


Идриси


После острова Jaba идет остров Mait, он находится в зависимости от короля Jaba и там есть кокосы, бананы, сахарный тростник и рис. Влево от острова Mait находится остров Tiyumah, и между ним и Mait – 1 день пути.


Ибн Саид


В запутанном тексте al-Maid помещается к северу более большого острова al-Muja, от которого он отделен каналом примерно в пол градуса шириной. Жители отвозят мед и воск в Китай. Здесь заканчивается Индийский Океан и Bahr al-Muhit (Охватывающий Океан) начинается на 164 долготы и 4 широты. Иногда путешественники заплывают так далеко, но затем они поворачивают, чтобы достичь al-Jawa (Ява). Там, где встречаются два моря – река Khumdan, самая большая река в Китае. ..к западу есть город Qatighura. Где-то в другом месте Ибн Саид упоминает острова al-Mand.

Библиография

Литература на русском языке:

  1. Арабские источники 7–10 вв. по этнографии и истории Африки южнее Сахары. том 1, 2, 3. M. 1980
  2. Берзин Э.О. ЮВА до 13 века. М., 1995.
  3. Берзин Э.О.ЮВА в 13–16 веках. М.1982
  4. Ибн Хордадбех «Книга путей и государств». Баку 1986
  5. Крачковский И.Ю. Арабская географическая литература. М. 1957
  6. Советский энциклопедический словарь. М., 1979.
  7. Шумовский Т. Арабы и море. М. 1964
  8. Шумовский Т. По следам Синдбада-морехода М. 1986

На английском языке:

  1. Wheatley P. The Golden Khersonese. Kuala-Lumpur 1966

Интернет:

  1. http://www.ancient.holm.ru
  2. http://www.vostlit.narod.ru


 
Файлов нет. [Показать файлы/форму]
Комментариев нет. [Показать комментарии/форму]