Вход:  Пароль:  
EAstudies.ru: КрадинСтатьяВождество1995 ...
Home Page | Каталог | Изменения | НовыеКомментарии | Пользователи | Регистрация |
Это старая версия КрадинСтатьяВождество1995 за 2006-10-24 00:43:47..

Н.Н.Крадин

Вождество: современное состояние и проблемы изучения


В настоящей статье ставится задача познакомить отечественных специалистов с современным состоянием разработки концепции вождества. За рубежом эта концепция очень популярна, но было бы наивным полагать, что в одной статье можно охватить все аспекты этой поистине безграничной проблематики. Поэтому я счел разумным уделить внимание только некоторым, наиболее важным, с моей точки зрения, сторонам проблемы изучения вождеств, таким, как: содержание понятия «вождество», место вождества в ряду других этапов потестарно-политической эволюции, типология вождеств, некоторые аспекты структуры власти в вождествах, археологические критерии определения вождества, различия между вождеством и государством.


Термином «чифдом» (chiefdom), или в русском переводе «вождеством», в научной литературе обозначается такой тип социально-политической организации, который упрощенно можно охарактеризовать следующим образом: это социальный организм, состоящий из группы общинных поселений, иерархически подчиненных центральному, наиболее крупному из них, в котором проживает правитель (вождь). Последний, опираясь на зачаточные органы власти, организует экономическую, редистрибутивную, судебно-медиативную и религиозно-культовую деятельность общества. Первоначально термин использовался для обозначения только социополитической организации, но сейчас им нередко пользуются и в более широком смысле для обозначения позднепервобытного, предклассового общества в целом.


Теория вождества принадлежит к числу наиболее фундаментальных достижений западной политантропологии. В рамках неоэволюпионистской схемы уровней сопиальной инте грации (локальная группа — община — вождество — раннее государство — национальное государство) вождество зани- мает среднюю ступень. Однако, как заметил Р.Карнейро, вождество стало первым в истории человечества опытом вве- дения политической иерархии и преодоления локальной автономии общин. Это был принципиальный шаг в эволюции социальной организации, и последующее возникновение го- сударства и империи явилось лишь количественными измене- ниями в ней [87; 88].


История открытия и последующего развития теории вождества была подробно освещена в зарубежной [88; 125; 220] и отечественной [14; 15] литературе. Особенно ценен в этом отношении блестящий обзор Т.Орла [119], в котором отреферировано около 250 исследований по данной проблематике'. В то же время следует отметить, что наиболее фундаментальные стороны теории вождества были сформулированы в трудах Э.Сервиса [210 — 212].
Конечно, даже на Западе далеко не все приняли теорию вождества, как, впрочем, и всю неоэволюционистскую схему в целом [131; 114; 133; 234 и др.]. Такой крупный специалист в области изучения доиндустриальных обществ, как А.Саутхолл, полагает, что термин «вождь» слишком многозначен и поэтому концепция вождества в целом мало дает для теории первобытности. По его мнению, термины «лидер» и «лидерство» содержательно менее загружены [218]. Но, несмотря на критику, идея выделения в истории поздней первобытности иерархических структур была правильной и необходимой, и основные положения концепции возникали вновь, хотя и под другими названиями [131; 206].


После того как исследования Э.Сервиса в целом были положительно встречены западной научной общественностью, стал | пересматриваться подходы ко многим конкретным позднепервобытным обществам. И если до 60-х годов археологи и этнологи нередко описывали потестарную структуру изучаемых сообществ с помощью термина «племя» и произ- водных от него, то после выхода и осмысления работ Э.Сер- виса на местах бывших племен то тут, то там стали «обнаруживать» рождества. По словам одного из видных лидеров «процессуальной археологии» К.ренфрю, эта концепция на Западе стала «очень модной» [196].


Среди исследователей-марксистов эти идеи до рубежа 70— 80-х годов не получили существенного отклика. Долгое время развитие позднепервобытных обществ в марксистской ареологии и этнологии было принято рассматривать по Ф.Энгельсу в рамках концепции военной демократии [1; 149; 123; 143; 34 и др.]. Однако такая весьма идеализированная модель предгосударственного общества не могла адекватно отобразить конкретное многообразие исторического процес- са, и это привело к тому, что со временем под термином «военная демократия» исследователи стали понимать совер- шенно разные, подчас несопоставимые явления. В конечном счете примерно с начала 70-х годов получила распростране- ние точка зрения, что военная демократия в классическом (по Л.Моргану и Ф.Энгельсу) виде непосредственно не предше- ствовала государственности, а сменялась другими предгосу- дарственными формами, когда большинство населения уже было отстранено от управления обществом, но еще отсут- ствовали эксплуатация, классы и политическая организация [73; 74; 17; 18; 31; 47; 2 и др.].


По существу это означало, что марксистские исследовате- ли самостоятельно пришли к открытию феномена вождества. Но только в 1979 г. А.М.Хазанов предложил использовать для характеристики данного типа обществ термин «вождество»— перевод английского слова chiefdom [75].
Несколько позже Л.С.Васильев подробно ознакомил отечественных специалистов с сутью данной концепции [14; 15], применив ее впоследствии в своих работах по теории воз- никновения дальневосточной государственности и к истории Востока в целом [16 — 19]. К концу 80-х годов многие отечественные ученые уже использовали в своих исследованиях термин «вождество», или «чифдом» [7; 8; 12; 13; 20; 21; 31 — 33; 35 — 37; 40 — 45; 47; 55; 58; 59; 65; 66; 69; 77; 78]; он нашел от- ражение в учебной и справочной литературе [62 — 64; 2]. Од- нако в целом вклад отечественных исследователей в разра- ботку теории вождества еще незначителен.


Современные представления об основных характеристиках вождеств базируются на гигантском количестве этнографиче- ского материала, собранного исследователями практически во всех частях света (за исключением, пожалуй, Европы). Этот поистине громадный массив данных был использован при ин- терпретации результатов археологических раскопок в различных регионах мира, что позволило еще на один шаг прибли- зиться к постижению сути и направления эволюции архаических обществ. Поскольку вопрос о конкретно-исторических исследованиях вождеств во много раз объемнее и без того обширной задачи, поставленной в данной статье, при рассмотрении региональных исследований я ограничусь только несколькими специально отобранными для этого примерами.


Наибольшую информацию для изучения вождеств можно получить, сочетая археологические и этнографические мате риалы. В этом плане уникальными являются данные по первобытнообщинному прошлому Океании. Европейские море- плаватели, торговцы и путешественники XVIII — XIX вв. могли действительно увидеть настоящие вождества, и их записки и сочинения стали основой для последующих поколений про- фессиональных исследователей. Практически все принципи- альные положения теории вождества были изучены и сфор- мулированы на основе материалов Пацифики [171; 172; 210— 212; 170; 115; 120; 133; 104; 105; 224; 97; 233 и др.], хотя сейчас все чаще и чаще высказываются мнения о необходимости осторожного использования океанийских данных в глобальных исторических построениях. В ХХ в. массовые археологические исследования позволили дополнить уже созданную картину исторического прошлого Океании и дали воз- можность представить динамику исторического развития предклассовых обществ на протяжении столетий [9; 162 — 164 и др.].
Перспективными с точки зрения изучения вождества являются Центральная и Южная Америка. Планомерные этнографические [223; 85 — 87; 147; 148; 200; 110; 111; 90 и др.) и археологические [93; 170; 112; 113; 108; 106; 182; 122; 144; 207; 217; 219 и др.] исследования позволили проверить основные положения теории вождества на континентальных материалах, дали дополнительные данные в отношении таких важных сторон теории, как роль в эволюции вождеств внешней торговли и войны, археологические критерии отличия вождества от государства.


Северная Америка также дает хорошие возможности для осуществления археологическо-этноисторического синтеза в данном вопросе. Американская социальная антропология имеет давние солидные традиции. Археологические исследования на территории США проводятся на больших площадях, на самом современном методическом уровне. Особенно интересны в этом плане: самое первое вождество, изученное на территории США, — Паверти Пойнт (общество охотников- собирателей середины II тысячелетия до н.э.) [135]; иерархи- ческие системы расселения, позволяющие смоделировать на их основе торговые, редистрибутивные и даннические сети коммуникаций в бассейне Миссисипи в 1 тысячелетии н.э. [125; 150; 168; 175; 181; 185; 222; 239 и др.]; многоуровневые системы поселений на юго-западе США рубежа 1 и II тысяче-летий с крупными церемониальными комплексами, ирригацией, развитой дорожной системой [91; 169; 145 и др.]; общества высокоразвитых рыболовов северо-западного побережья [113; 227; 228], хотя в отношении последних высказываются сомнения по поводу отнесения их к стадии вождеств [153]. Европейская первобытность лишена этнографической базы. Однако это компенсируется прекрасной археологической изученностью континента (в данном отношении только Япония, возможно, может конкурировать со Старым Светом), что позволяет подробно и в деталях проследить различ- ные варианты динамики эволюции вождеств на протяжении нескольких тысячелетий [83; 91; 107; 130; 138; 165 — 168; 186; 192; 193; 195 — 198; 202; 208; 214; 240 и др.]. Вкратце суть этих процессов может быть сведена к сле- дующему: первые вождества появились в Европе в V тысячелетии до н.э. — в период перехода от неолита к энеолиту. Ранние вождества характеризуются двухуровневой иерархией поселений (центр и его округа), стратификацией в захоронениях, мегалитическим строительством и наличием специальных церемониальных сооружений или площадок. История этого периода хорошо документирована масштабными архелогическими исследованиями на территории Балкан, Восточной и Центральной Европы, Средиземноморья, Британии. В эпоху бронзового века процессы развития вождеств продолжаются в Юго-Восточной Европе (Средиземноморье, Балканы), Британии, Дании. К уже известным центрам добавляются Пиренеи, Северо-Западный Кавказ. Для этого периода характерны дальнейший рост численности населения вождеств, возрастание глубины их иерархии, строительство сложных могильных комплексов, храмов и святилищ, фортификационных и ирригационных сооружений, формирование центров металлургии под контролем вождей, развитие сложных сетей торговых, престижных и иных связей. Такие процессы продолжались до наступления железного века. В середине 1 тысячелетия до н.э. произошел ряд принципиальных, по-настоящему еще не осмысленных изменений (так называемая «вторичная эгалитаризация» [38]), в результате чего в Европе был сделан шаг назад от вождества к более эгалитарным милитаризированным общественным струк- турам, исчезли крупные поселения, а вместо них возникла иная система расселения, состоявшая из небольших поселений, возглавлявшихся, возможно, военными вождями. Фено- мен «вторичной эгалитаризации» показывает, что даже в кон- тинентальном масштабе эволюция от безгосударственных обществ к государственным демонстрирует не только прямолинейное прогрессивное развитие, но и зигзаги и отступления, но это уже тема отдельного самостоятельного исследования.


II


Если суммировать различные точки зрения, выдвигавшиеся в мировой науке в разные годы различными авторами на сущность вождества, то можно выделить следующие основные признаки этой формы социополитической организации:
1) вождество — это один из уровней социокультурной интеграции, который характеризуется наличием надлокальной централизации [203; 204; 210 — 212; 85; 87; 88; 81; 82; 238; 129; 196; 198; 192; 116; 119; 154; 28; 103: 153; 104; 105; 99; 163; 221; 227], сравнительно большой численностью населения и спло- чением трудовых ресурсов [196; 198];
2)в вождестве существовали иерархическая система при- нятия решений и институты контроля [203; 210 — 212; 129; 198; 116; 99; 88; 153], но отсутствовала узаконенная власть, имеющая монополию на применение силы [212; 131; 81; 98; 99];
3) в вождестве имелась четкая социальная стратификация, зарождались тенденции к выделению эндогамной элиты в замкнутое сословие [203; 204; 210 — 212; 129; 196; 116; 119; 153; 98; 99; 140; 163; 227];
4) важную роль в экономике играла редистрибуция — перераспределение прибавочного продукта по вертикали [203; 210 — 212; 85; 198; 191; 227];
5) вождество как этнокультурная целостность характери- зуется общей идеологической системой и/или общими куль- тами и ритуалами [210 — 212; 99; 227];
6) правитель вождества имел ограниченные полномочия (см., например: [101]), а вождество в целом являлось структу- рой, не способной противостоять распаду общества [101 — 103; 99];
7) верховная власть в вождестве носила сакрализованный, теократический характер [210 — 212; 129; 101; 102; 98; 90].
Отечественные исследователи поддерживают выделение в качестве основных критериев вождества следующие показатели:
а) централизованная структура управления [15; 17; 40; 62; 63];
б) стратификация и дифференциация культуры на элитар- ную и народную [75; 14 — 16; 32; 33; 78; 40; 62; 2];
в) зародышевые органы иерархической власти [75; 15; 16; 40; 62; 631;
г) редистрибутивная система [75];
д) общая идеология и ритуалы [40];
е) отсутствие монополии на узаконенное применение силы[15; 40];
ж) большая численность населения [2];
з)теократический характер верховной власти [15; 17]. Некоторые отечественные авторы критически отнеслись к включению последнего пункта в число обязательных призна- ков вождества [75; 62; 47]. В то же время наши специалисты предложили дополнительно следующие критерии вождеств:
I) наличие в вождестве далеко зашедшего разделения тру- да [15; 17; 32; 33];
II) отстранение от непосредственного управления основ- ных масс производителей [74; 75; 15; 17; 32; 33; 2; 43; 44; 8; 66];
Ш) наличие протогородов [32]. Суммируя вышеизложенное, можно дефинировать вож- дество в качестве специфической формы социополитической организации позднепервобытного общества, которая, с одной стороны, характеризуется как система, имеющая тенденции к интеграции путем политической централизации, наличием единой редистрибутивной экономики, единой идеологии и т.д., а с другой стороны, как система, имеющая тенденции к внутренней дифференциации посредством специализации труда (в том числе и управленческого), к отстранению непосредственных производителей от управления обществом, формированию элитарной и народной культуры.


III
Неоэволюционистская схема стадий социокультурной ин- теграции используется для классификации обществ с похо- жей шкалой внутренней структуры. При этом общества, на- ходящиеся на разных ступенях эволюции, сталкиваются с различными организационными проблемами и стрессами. Рано или поздно количество стрессов увеличивается до мак- симального порога, так что управляющая подсистема не справляется с принятием решений. На этом этапе либо разрушается вся система, либо, если аппарат принятия решений способен внутренне преобразоваться, она трансформируется в организационно более сложную систему [129; 154; 155; 236; 28].
Рождество в этой схеме понимается как промежуточная стадия интеграции между акефальными обществами и бюрократическими государственными структурами [204; 210; 212; 81; 88; 98; 99; 153 и др.). Увеличение размеров горизонтально организованной неиерархической надлокальной социальной системы возможно до определенного порога. При чрезмерном увеличении нагрузки уменьшается эффективность су- ществующей системы принятия решений. Чтобы справиться с возникшими перегрузками, необходимо ввеСти организационную иерархию, т.е. сформировать такую надлокальную структуру управления, как вождество [88; 103; 154; 155; 104; 185; 220]. В этом смысле появление вождеств может быть сопоставимо с такими важными скачками в человеческой ис- тории, как «неолитическая», «городская» и «индустриальная» революции, а данный процесс можно обозначить как управ- ленческую революцию.
Подход к вождеству с точки зрения теории принятия ре- шений был переведен Р.Адамсом в энергетические категории [81; 82]. Он рассматривал различные таксономические формы человеческих сообществ — от временных агрегатных коллек- тивов, не имеющих выраженной структуры, до гигантских деспотических и тоталитарных империй. По Р.Адамсу, любое стабильное человеческое сообщество является открытой энергетической системой, которая обменивается энергией с внешней средой и преобразует эту энергию. Любая система стремится к уменьшению внутренней энтропии. Лучше это получается у тех систем, которые оптимизируют механизмы хранения и использования потоков энергии.
Именно в таком контекстуальном ключе Р.Адамс подходит к вождеству. Он рассматривает вождество как особый уровень интеграции, на котором контроль над энергией принимает иерархически централизованный, отделенный от широких масс характер. Централизованная организация перераспределения является энергетической основой стратификации в вождестве. Вождь независим в принятии решений, хотя источники и функции его власти ограничены.
Это важный шаг в истории социальных систем, поскольку концентрация власти в руках немногих способствует лучшей «энергетической адаптации» сообщества к внешней среде. Для закрепления данных принципов общественной структуры используются механизмы сакрализации правителя, передачи власти по наследству, ограничения доступа к управлению на основе эндогамии.
Насколько широко вождество было распространено во всемирной истории? Выше я уже отмечал, что на Западе лишь немногие авторы склонны выводить чифдом за рамки обязательных этапов социокультурной эволюции. Среди отечественных исследователей, которые активно используют в своих работах это понятие, по данному вопросу также нет единства: одни поддерживают тезис об универсальности вождеств [15; 17; 7], другие отрицают его [62; 63; 47]. Однако до сих пор большинство отечественных и многие зарубежные исследователи-марксисты традиционно продолжают изучать процесс перехода от первобытнообщинного строя к ранней государственности в рамках концепции «военной демокра- тии» [123; 143; 34]. У ряда исследователей прослеживается тенденция рассматривать понятия «чифдом» и «военная де- мократия» как синонимы [1; 27).
Последнее обстоятельство вынуждает обратить внимание на различия между данными дефинициями. Военная rема— братия как «идеальный тип» общества — это горизонтально организованная политическая структура. В ней динамически сосуществуют три равноправных органа управления: народное собрание (или собрание воинов), совет старейшин и вождь. В вождестве народ отстранен от непосредственного. управления. Рождество является не горизонтально, а иерар- хически организованной формой управления. Следовательно, вождество — более сложная структура управления и власти.
Все признаки в обществах уровня вождеств в сравнении с обществами стадии военной демократии выглядят более раз- витыми. Вождества более централизованы, в них более ярка иерархия поселений, ярче выражена социальная стратификация общества. В вождествах гораздо сильнее развита внутренняя структура власти, прослеживаются тенденции к сакрализации персоны верховного правителя и расслоению аристократии на управленческую, военную и жреческую. Наконец, в вождествах присутствует редистрибутивная система распределения прибавочного продукта.
В отличие от вождества военная демократия — это начальная фаза только одного из возможных вариантов проис- хождения государственности [73), так называемого «воен- ного» пути политогенеза [21; 31; 47]. В процессе эволюции она трансформируется в «военно-иерархические» и «военно- олигархические» структуры. Напротив, вождества могли быть не только «военно-иерархическими», но и «аристократиче- скими» или «теократическими» и, возможно, какими-то еще [75; 2!; 31; 47; 43]. Поэтому исторически вождество можно рассматривать еще и как более распространенную форму социополитической организации, чем военно-демократиче- ские структуры.
Однако можно ли вождество считать универсальным способом трансформации первичной мегаформации во вторичную? Несмотря на то что это был наиболее распространенный вариант политогенеза, его все-таки нельзя абсолютизировать. Были и другие формы перехода от предклассовых обществ к раннеклассовым. Представляется, что их существо- вало как минимум два [43].
Первый вариант был связан со специфическим путем со- циальной эволюции — генезисом классов и государства на основе трансформации протополисной («античной», по К.Марксу) общины в, классическую полисную структуру. Ее основу составляло не отстранение масс от управления об- ществом (как в вождестве), а напротив, широкое привлечение всех субъектов — граждан полиса к политической жизни города-государства [79; 18; 19; 58; 59; 37].
Второй вариант был связан с завоеванием неиерархи- ческой потестарной структурой (типологически аналогичной ирокезским «племенам» или «союзам племен», по описанию Л.Моргана) более развитого социального организма и установлением суперстратификации, с последующей трансформацией межэтнических противоречий в классовые. В такой ситуации довождеская структура сразу трансформировалась в государство. В качестве примера можно указать на генезис Спарты, однако, наверное, наиболее часто такой вариант по- литогенеза встречался у кочевников-скотоводов, завоевы- вавших и эксплуатировавших земледельцев [159; 44].
Поскольку затронутым оказалось и такое дискуссионное понятие, как «племя», имеет смысл остановиться на его соот- ношении с терминами «военная демократия» и «вождество». Понятие «племя» можно понимать двояко: как один из типов этнических общностей на ранних этапах исторического процесса или как специфическую форму социальной организации и структуры управления, характерную для первобыт- ности [64; 45; 77; 23; 31; 47; 2; 65; 69].
Применительно ко второму пониманию термина «племя» традиционно принято выделять две его исторические формы. Более ранние архаические племена представляли собой аморфные, не имеющие четких структурных границ и общего руководства совокупности сегментов различных таксономических уровней. Эти сегменты объединялись отношениями реального и фиктивного родства, имели единую территорию обитания, общее название, систему ритуалов и церемоний, возможно собственный диалект [210; 211]. Одна из наиболее удачных характеристик такой формы социальной организа- ции была дана на примере нуэров Восточной Африки Э. Эванс-Причардом [80].
Вторичная форма племени являлась политически более интегрированной структурой и имела зародышевые органы общеплеменной власти: народное собрание, совет старейшин и военных и/или гражданских вождей [131]. В несколько идеализированном виде этот тип социальной организации был обрисован Л.Морганом в «Древнем обществе» на примере ирокезов (современные исследования показывают, что у них было вождество [180]). Впоследствии выводы Л.Моргана по данному вопросу активно обсуждались западными антро- пологами, и в настоящее время большинство зарубежных исследователей считают, что племена возникали только как следствие внешнего давления развитых государственных обществ на безгосударственные и такая форма социальной организации имела только вторичный характер (цит. по [77]).
Представляется важным обратить внимание на следующие моменты. Племенное общество с потестарной организацией управления в форме военной демократии или аналогичных ей институтов не могло перерасти непосредственно в государ- ство. Это возможно было только в вышеуказанном случае, когда племенная структура завоевывала более развитое об- щество с последующим установлением суперстратификации (например, в процессе завоеваний скотоводами земледельцев в Межозерье в Восточной Африке). Племенное общество обладало более примитивной системой управления и власти, чем вождество.


В вождестве народ отстранен от управления, тогда как в племенном обществе народное собрание наряду с советом старейшин и институтом вождей является важным механиз- мом выработки и принятия решений. В вождестве существу- ют иерархия власти, социальная стратификация, редистрибу-
'тивная система, получает развитие культ вождей. Племя же характеризуется больше декларируемой, чем реальной, иерархией, более эгалитарной социальной структурой, отсут- ствием редистрибутивной системы, а институт вождей только начинает складываться.
В целом понятия «вождество» и «племя» соотносятся как более развитая форма и генетически связанная с нею, но менее развитая форма. Их соотношение находится примерно в той же плоскости, что и соотношение между терминами «вождество» и «военная демократия» (племя же — историче- ски более распространенная форма, чем военная демократия). Но в то же время понятия «вождество» и «племя» должны рассматриваться в логической оппозиции как централизован- ное и децентрализованное состояния социальной системы. Их соотношение должно быть примерно таким же, как и соот- ношение понятий «общинно-кочевое» и «военно-кочевое» состояния номадизма, разработанных Г.Е.Марковым [49]. Иными словами, если племя в теоретической модели можно представить как определенную совокупность сегментов, объ единенных лишь зародышевыми формами управления, то теоретическая модель вожде ства могла бы выглядеть сле- дующим образом: в принципе тот же набор сегментов, однако объединенных на основе централизованной власти, иерархи- ческой системы принятия решений.


Такое разграничение важно по двум, причинам: во-первых, на протяжении всей истории вождеств их распад и возвра- щение общества в доиерархическое состояние случался не- однократно (а для кочевых обществ это было широко распро- страненным закономерным явлением [49; 159; 42; 44]), что должно быть зафиксировано не только в конкретно-истори- ческих исследованиях, но и на теоретическом уровне; во- вторых, в западной антропологии племя признано исключи- тельно вторичной формой, и сейчас его, к сожалению, не принято включать в число основных единиц на шкалах со- циокультурной интеграции [131; 212; 103; 153; 207 и др.].


Глубоко сомнительна продуктивность такого шага. Между отдельной общиной и вождеством слишком большая социаль- ная дистанция. Я могу только согласиться с авторитетным мнением Р.Адамса, сказавшего по данному поводу, что если бы термина «племя» не существовало, то его следовало бы придумать ([81]; ср. [228; 145]). Возвращение племени в эво- люционный ряд форм политической интеграции намного лучше позволяет понять процесс того, как автономные ло- кальные группы, линиджи, кланы и общинные поселения объединялись в одну политическую общность, и только затем в пространстве этих связей выкристаллизовывалась экономи- ческая, социальная и культурная централизация.


IV


Существует немало попыток типологизации вождеств. В зарубежной науке широко распространено деление на военные, теократические и тропико-лесные вождества [223]. Такая типологизация на уровне здравого смысла не лишена известных оснований. Во-первых, в достаточном числе слу- чаев первичные (pristine) вождества, т.е. возникшие в ходе самостоятельной эволюции, имели ярко выраженный храмово-теократический облик (например, протономы древнего Египта и Месопотамии). Во-вторых, структура многих вто- ричных (secondary) вождеств, возникших на периферии циви- лизаций, принимала выраженный военно-иерархический характер. Наконец, в-третьих, далеко не все вторичные вождества были ориентированы на войну и завоевания. Возможно, именно этим объясняется выделение тропико-лесного типа вождеств.
Однако далеко не все первичные вождества имели теократию в числе своих характеристик. Напротив, военные предводители могли обладать сильной властью и высоким обще- ственным статусом в вождествах, которые относятся к первичным. Но опять-таки и во вторичных вождествах не всегда политическая борьба между военным вождем и группировка- ми невоенной элиты заканчивалась в пользу первого. В то же время с точки зрения соблюдения принципов типологии нельзя в один таксономический ряд ставить теократические, во- енные и тропико-лесные вождества, поскольку их выделение основано на разных классификационных критериях. Первые два типа выделены на основе контролирующих власть групп элиты, последний — особенностей экологии. Если же прово- дить типологию вождеств по форме потестарной власти, то логичнее, руководствуясь соответствующими разработками политантропологов [75; 21; 47], выделять греческо-meoxpa- тический, «протобюрократическо-аристократический», во- енный и, по мнению Л.Е.Куббеля, плутократический типы вождеств.


В то же время следует помнить, что это лишь логические модели. В конкретно существовавшей реальности данные теоретические варианты могли совмещаться. Р.Карнейро не без оснований полагает, что по мере военных побед и установления мира верховный вождь должен использовать другие каналы сохранения своей власти, в том числе религиозные функции. В результате типичное военное вождество через какое-то время могло превратиться в мирную теократию. Но то, что, как образно заметил Р.Карнейро, «лев втянул свои когти», не означает, что их у него не осталось [90, с. 210].
Представляет интерес разделение вождеств по характеру внутреннего контроля. Как отмечает Т.Ерл, в изучении соци- альной эволюции преобладают два материалистических под- хода. Управленческие теории делают упор на системно- организующие функции элиты, а контрольные теории — на эксплуататорские возможности правителей. Т.Ерл полагает, что, основываясь на последнем критерии, можно выделить три типа вождеств с различными механизмами контроля: 1) с контролем над внутренней экономической деятельностью; 2) с контролем над внешней торговлей и обменом; 3) с конт- ролем над военными силами общества [119, с. 297].


Интересную попытку типологизации вождеств предложил К.Ренфрю [197]. Он попробовал применить теорию вождеств к обществам Старого Света эпохи неолита и ранней бронзы. Основываясь на археологических источниках, он предложил выделять два типа вождеств: групповой, в котором нет приз- наков яркой социальной стратификации (богатые захороне- ния элиты, украшения из драгоценных металлов), но, напро- тив, имеются крупные культовые, оборонительные и другие сооружения; и индивидуализирующий, характеризующийся общественным неравенством, отраженным в погребальном обряде.
Относительно вышеупомянутой концепции я уже выска- зывал сомнение в том, насколько такая типология может быть применима не к «мертвым» археологическим культурам, а к живым социальным формам [43]. Кроме того, требуют допол- нительной аргументации и исходные посылки типологии. Можно привести много фактов, свидетельствующих, что мо- нументальное строительство осуществлялось и неиерархиче- скими обществами [124; 177]. А неравенство в погребальной обрядности фиксируется и в довождеских общественных структурах [84; 25].


Шире используется классификация вождеств по степени их иерархической сложности. Еще М.Салинз [203] и И. Голд- мен [140] выделили в Полинезии несколько уровней страти- фицированности обществ, соотнеся их с различными факто- рами эволюции. Однако наиболее распространено деление вождеств на простые (simple) и сложные, или составные (complex) [116; 222; 153; 237; 15; 17].
Простые вождества представляли собой минимальную иерархическую структуру. Это группа общинных поселений, иерархически подчиненных резиденции вождя, как правило более крупному поселению [116; 153; 177]. По Р.Карнейро, типичное простое вождество состояло из плюс минус 12 де- ревень [88]. Их население было невелико, обычно — до не- скольких тысяч человек [116, с. 47].


Составные вождества — это уже следующий этап социально-политической организации. Они состояли из несколь- ких простых вождеств, которые для удобства редистрибуции были включены в общую структуру в качестве полузависимых сегментов [222]. Численность их населения измерялась уже десятками тысяч человек [88; 222; 153]. Их центры- «градоподобные» пункты имели четкую планировку, плотную застройку; нередко в центре или в самом труднодоступном месте поселения находилась «крепость» с дополнительными фортификационными сооружениями [144; 150; 176; 181]. К числу характерных черт составных вождеств можно отнести также весьма вероятную этническую гетерогенность, неучастие управленческой элиты и ряда других социаль ных групп в непосредственной производственной деятельности.


Многие составные вождества не ограничивались тремя уровнями политической иерархии. По этой причине ряд ис- следователей доводит количество уровней сложности вождеств до трех, выделяя верховные, ранжированные и неранжированные [234], минимальные, типичные и максимальные [88], простые, сложные и суперсложные [43] вождества. Ве- роятно, такие попытки не лишены известного смысла, по- скольку в отношении кочевых обществ, например, можно определенно констатировать, что внутренняя структура мно- гих «степных империй» гораздо сложнее, чем просто состав- ное вождество, но в то же время она не совсем соответствует традиционно выделяемым характеристикам раннегосудар- ственной организации [42; 44].


Таким образом, в основу всех рассмотренных типологий положен, как правило, какой-либо один критерий. Их конеч- ная цель — свести многообразие фактических форм позд- непервобытных обществ к простым, понятным схемам, кото- рые явились бы удобным инструментом анализа реальных процессов. Однако, поскольку рассмотренные выше типоло- гии исходят из какого-то одного критерия, ими (т.е. типоло- гиями) сложно охватить все многообразие имеющегося мате- риала. Новые открытия подтачивают и разрушают фундамент имеющихся схем. К тому же всегда можно поставить под сомнение и основу любой типологии: где доказательство того, что выбранный критерий является действительно важной чертой структуры данного общества и происходивших в нем процессов?


Дальнейшие перспективы сравнительно-исторического из- учения вождеств лежат в создании системных типологий, которые бы включали несколько важных характеристик и отражали бы более обобщенные закономерности эволюции предклассовых обществ. Возможно, следовало бы рассмотреть типологии по различным параметрам, а затем попытаться осу- ществить генерализированную корреляцию между отдельны- ми классификациями. В качестве первого шага можно пред- ложить классификацию вождеств по хозяйственно-культур- ным типам. Представляются небезынтересными попытки (см., например, [4]) выявления и сопоставления основных черт предклассовых обществ земледельцев, скотоводов, высокораз- витых рыболовов, хотя есть мнение, что социальная органи- зация первобытных обществ в целом [178] и вождеств в частности [201] не коррелирует с экологией и экономикой. Полученным моделям соответствовали бы такие показатели, как:
1) тип общины (Gemeinwesen по К.Марксу) — основы вождества [137];
2) пространственно-иерархическая сложность социального организма [17; 58–60; 43];
3) система организации производства, из которой склады- вается тот или иной послепервобытный способ производства [58; 60; 68];
4) функциональный характер правящей элиты [75; 21; 47]. Но построение такой типологии требует учета и осмысления множества археологических и этноисторических фактических данных, известных к настоящему времени, а также, скорее всего, новых оригинальных методов исследования. Важно только, чтобы стремление к универсальной типологии не стало самоцелью, а явилось лишь ключом к познанию при- чинно-следственных связей в скрытых пространственно-временных закономерностях эволюции предгосударственных и раннегосударственных обществ.


V


В политантропологической литературе неоднократно под- черкивалась двойственность представлений о власти в ранне- классовых обществах. Но вопрос должен быть поставлен го- раздо шире: в принципе можно говорить об асимметричном характере любой власти и двойственности подходов к ее из- учению. Не случайно Э.Сервис в своем исследовании приро- ды архаических государств писал о позитивном и негативном подходах к сущности государственной власти [212; 213].


Такая двойственность отразилась и в неодинаковом пони- мании структуры власти в вождестве. В то же время многие авторы справедливо разделяют точку зрения о принципиаль- ном отличии механизмов соперничества за власть в вождест- вах от аналогичных процессов отбора в более ранних поте- старных структурах. Если в эгалитарных обществах соперни- чество за лидерство осуществлялось на индивидуальном и внутриобщинном уровнях, то вождества являлись надобщин- ной организацией, и поэтому конкуренция кандидатов в вожди выходила на новый, междеревенский уровень [113; 116; 134; 220].
Большинство исследователей не склонны сводить власть вождей к какому-либо одному фактору и выделяют много каналов развития отношений власти. Можно отметить основ- ные и неосновные факторы. К числу основных каналов мож- но отнести управленческие и редистрибутивные обязанности вождей, контроль над продовольственными ресурсами. Среди других можно указать на контроль над внутренним и внеш- ним обменом или торговлей, над ремесленным производ- ством, идеологию, военные функции вождей и пр.


Следует иметь в виду, что такое деление условно, так как в различных экологических, политических, временных, регио- нальных и конкретно-исторических условиях разные факторы могли играть различную роль. Однако, помня известную идею Ф.Энгельса («Анти-Дюринг», т. 20) о двух путях политогенеза, где в первом (исторически более распространенном) случае элита узурпирует власть путем монополизации именно орга- низационных обязанностей, то можно предположить, что три канала, отнесенные к основным, имели в принципе более важное значение. Поскольку последним факторам уже уделя- лось в литературе достаточно много внимания, я остановлюсь только на самых принципиальных моментах, обратившись затем несколько более подробно к некоторым из дополни- тельных каналов обретения и реализации власти.


Организационно- уп равленческие функции. Данные функ- ции объективно являлись одним из ведущих каналов уста- новления власти правителей в вождествах. Это очевидно, поскольку без введения иерархии в управлении любая слож- ная система неспособна адекватно реагировать на внешние возмущения и на внутренние стрессы и в конечном счете обречена на распад.
Самую простую модель зависимости между управлением и властью предложил еще К.Виттфогель. По его мнению, ирри- гация является исходным пунктом «организационной рево- люции», и только сильная деспотическая власть могла бы по- строить трудоемкие оросительные сооружения и поддержи- вать их в порядке. В «гидравлической теории» возникновения государства К.Витгфогеля гавайские вождества выступают одним из главных примеров происхождения деспотической власти из необходимости организации ирригационных работ [235, с. 166, 239 — 243].


Последующие исследования показали более сложный ха- рактер взаимодействия между ирригацией и властью на Га- вайях [117; 142; 162; 163]. Кроме того, для большинства вождеств (как и государств) ирригация не была исключитель- ной чертой экономики. История ряда исследованных совре- менными антропологами обществ (Танзания, Шри Ланка, Япония, Южный Ирак, о-в Бали) показывает, что существова- ние ирригации совсем не обязательно предполагает деспоти- ческую власть.


Тем не менее организационно-управленческие функции объективно являлись одним из ведущих путей развития влас- ти элиты. Вождество представляет собой сложную иерархи- ческую систему„объединяющую совокупность локальных общинных поселений. Такие предпосылки и составляющие процесса возникновения вождеств, как рост прибавочного продукта вследствие перехода к производящему хозяйству, усложнение экономической инфраструктуры, увеличение количества населения, приводили к необходимости усложне- ния и управляющей подсистемы. Для того чтобы регулировать процессы в таком обществе, необходимо было заменить вы- работанные в более эгалитарных общественных структурах системы политического лидерства на более сложные.
С одной стороны, чтобы управлять вождеством, уже недо- статочно того набора личных качеств, который традиционно был необходим для предводителей типа лидера локальной группы охотников-собирателей или общинного старейшины, наконец — бигмена. С другой стороны, для выполнения управленческих обязанностей нужны были не эпизодически, а регулярно функционирующие органы власти. В силу этого происходит: во-первых, выделение в вождестве специальных лиц, которые бы помогали правителю в управленческой дея- тельности; во-вторых, новый круг функций требовал специ- альной подготовки правителя общества.


Однако процесс освобождения вождей от участия в непо- средственном производстве прибавочного продукта произо- шел не сразу. Существует масса промежуточных форм и ва- риаций. В Полинезии, например на Пукапуке и Футуне, вожди сами занимались добычей пищи. Но на Самоа они уже были освобождены от непосредственного труда, а на Таити и Тонга к вождям, не занимавшимся физическим трудом, доба- вились члены их семей и ближайшее окружение [203; 140; 116, '209; 74].


Постепенно во многих позднепервобытных обществах вы- рабатывались представления о потенциально опасной, маги- ческой силе власти и о том, что только вожди и их родствен- ники обладают набором специфических качеств, позволяю- щих правильно распорядиться властью, установить контакты с потусторонним миром, чтобы добиться благоприятствования своему обществу со стороны сверхъестественных сил. Прос- тому народу эти качества недоступны; более того, попавшая в его руки власть может стать опасной и нанести вред ему же. Вследствие этого постепенно формируется тенденция к со- хранению власти и должности в рамках одной родственной группы. Вырабатывается принцип так называемого кониче ского клана. Сокращается круг возможных претендентов на власть.


С одной стороны, здесь отражается субъективное стре- мление правителя благоприятствовать своим потомкам и род- ственникам в их будущей деятельности. С другой стороны,в этом процессе просматривается определенная необходимость, поскольку именно вождю было гораздо проще передать сво- им потомкам те полезные качества, которые были необходи- мы для управления обществом. И, наконец, в этом заключался важный объективный стабилизирующий момент: узаконен- ное ограничение доступа к власти-должности благодаря тра- диционным нормам приводило к некоторому снижению внут- ренних конфликтов в борьбе за власть, что в целом способ- ствовало гармонизации потестарно-политических отношений в обществе.
В то же время управленческо-организационные функции элиты в различных вождествах играли далеко не одинаковую роль. В этом плане, думается, можно «интуитивно» разграни- чивать вождества, в которых экономические функции элиты были очень значительны (например, в древнеегипетских и месопотамских протономах — пояс субтропиков), и вождест- ва, в которых организационно-управленческие обязанности вождей функционально были менее важны (пояс тропическо- го и умеренного климата).


Перераспределенческие функции. Этот канал власти был тесно связан с предыдущим, так как вождество представляло собой систему с централизованной организацией экономики и, следовательно, циркуляция производимого прибавочного продукта и других ценностей осуществлялась через центр. Еще Б.Малиновский [172] образно называл правителя тро- брианского вождества «племенным банкиром». А в концеп- циях М.Салинза [203] и Э.Сервиса [210 — 212] редистрибуция рассматривается едва ли не как самый главный структурный компонент власти в вождествах.


Редистрибуция могла использоваться: 1) для потребления на традиционных праздниках, что потенциально должно было способствовать повышению престижа щедрого вождя; 2) для покрытия затрат на обеспечение различных общественных работ; 3) в качестве страхового фонда для массовых раздач в голодные периоды; 4) для персонального потребления вождя, его домочадцев, слуг и приближенных.
С одной стороны, надо иметь в виду, что редистрибуция не способствовала концентрации богатств и излишков пищи у элиты автоматически. Обогащение вождей и их окружения осуществлялось опосредованно, через вождей путем организации разного рода массовых раздач. Раздавая общественный продукт от своего имени, правитель повышал тем самым свой престиж, а общинники, получая дар, вынуждены были отвечать ответными подарками, пре- восходившими его, как правило, по объему. Таким образом, процесс шел по нарастающей.


С другой стороны, за отправление своих общественных функций вождь пользовался частью коллективного прибавоч- ного продукта для личных нужд, для обеспечения домочадцев и слуг и для «представительских расходов». Первоначально такие расходы были невелики. Но со временем запросы все росли. В некоторых самых развитых предгосударственных иерархических структурах правители могли себе позволить, что называется, без зазрения совести залезать в обществен- ный карман и использовать произведенный народом продукт исключительно на собственные нужды [203; 131; 140; 116; 119; 209; 144; 191; 139].
Наконец, обретенная вождями возможность манипулиро- вания общественным продуктом напрямую или косвенно приводила к тому, что они стали поощрять одних лиц и сдер- живать других. Такая возможность приоткрывала или при- крывала общественную кормушку и была важным фактором усиления зависимости подданных (наверное, не будет ошиб- кой сказать, что в первую очередь это справедливо в отноше- нии ближайшего окружения вождя) от правителя вождества. Вспомним уже неоднократно цитировавшуюся политантропо- логами эскимосскую пословицу: «Подарки создают рабов, как кнуты — собак».


В то же время следует отметить мнение Т.Ерла, что во многих вождествах редистрибуция не могла быть основным фактором усиления социальных позиций вождя, поскольку прибавочный продукт на этом уровне стадиального развития был невелик, а сама редистрибуция осуществлялась не столь часто [119]. Думается, что данная точка зрения справедлива. Не исключено, что степень развитости редистрибутивных отношений в вождествах типологически может коррелиро- вать со степенью развитости другого рассмотренного выше канала власти — управленческо-организаторских функций вождя.
Контроль над ресурсами. Наиболее последовательно роль этого фактора среди зарубежных авторов отстаивал М.Фрид. В его эволюционной схеме первобытной истории главным критерием ее завершающегося этапа (стратифицированное общество) является неравный доступ к основным экономиче- ским ресурсам [131]. В той или иной степени важность этих механизмов для усиления власти вождей подчеркивалась и другими авторами [128; 134; 191; 180].
Данный тезис хорошо подтверждается и многочисленными этнографическими примерами. На Гавайях вожди контроли- ровали процесс перераспределения земельных участков или активно вмешивались в него. За свои посреднические функ- ции вождь пользовался долей прибавочного продукта, кото- рый хранился на общественных складах [116]. Власть ольмек- ских вождей во многом основывалась на контроле над высо- копродуктивными террасными землями [93]. Карибские [170], амазонские [199] и миссисипские [181] вождества, основан- ные на интенсивном земледелии в аллювиальных речных до- линах, также демонстрируют примеры подобного рода.


Однако в число ресурсов «ограниченного доступа» входили не только земледельческие участки. Это правило вполне мо- жет быть применимо к другим продовольственным ресурсам: озерам, богатым рыбой, пастбищам с сочной травой и т.д. Но такая практика могла осуществляться и в отношении ресур- сов, прямо не связанных с добычей или производством пищи. П.рик приводит пример того, как элита одного из вождеств пыталась влиять на керамическое производство, контролируя территории, богатые глиной [199].


Как конкретно контроль над ресурсами мог увеличивать власть вождей? Во-первых, имеющиеся ресурсы вождь мог передавать в пользование, «дарить» своим подданным (так же как и произведенный прибавочный продукт), повышая тем самым свой престижно-социальный статус, а впоследствии улучшая и свое экономическое положение. Во-вторых, вождь мог привлекать подданных к обработке общественных или находящихся в его распоряжении ресурсов под каким-либо благовидным предлогом (например, для подготовки к празд- нику с учетом особенной общественной важности этого ме- роприятия). В-третьих, вождь имел право на лучшую долю ресурсов: самый плодородный кусок земли, самые тучные пастбища, наиболее богатую рыбой или моллюсками часть реки или озера.


Еще один важный момент: как соотносится ограничение доступа к ресурсам с общим развитием социально-полити- ческой структуры? Это сложный вопрос, требующий особого рассмотрения. Специально анализировавший его А.Саутхолл полагает, что для до государственных обществ характерна коллективная собственность на средства производства, тогда как для ранних и зрелых государственных образований— монополия элиты на средст
ва производства, Процесс-зарож- дения частной собственности на ресурсы начал осуще твляться на стадии вождества через зарождение символиче- ско-ритуального неравенства по отношению к ним, ритуаль- ную монополию верхов на средства производства, а затем замену последней реальными частнособственническими от- нос'ениями. И именно в тот момент, когда элита идеологиче- ски монополизирует отношения к ресурсам и средствам про- изводства, по мнению А.Саутхолла, можно говорить о появ- лении зачаточного раннего государства [218, с. 78 — 80].
Тем не менее очевидно, что и здесь жесткой зависимости быть не может. На Тонга и Маркизах, например, правители вождеств нередко уже рассматривали землю как свою соб- ственную [203], но в раннегосударственном обществе йорубов использование дворцовых земель на личные нужды, бывало, приводило к недовольству масс [39].


Следует отметить, что в марксистской литературе этот процесс рассматривался в качестве возникновения частной собственности на средства производства и интерпретировался как едва ли не ведущий фактор возникновения государствен- ности. Такая позиция сохраняется и сейчас (см., например, [68 — 70]).
Таким образом, многочисленные современные исследова- ния зарубежных и отечественных авторов убедительно пока- зывают, что развитие частной собственности сдерживалось различными перераспределительными механизмами, а повы- шение общественного статуса осуществлялось не напрямую в зависимости от количества имущества, а опосредованно— через повышение социальных позиций.


Кроме того, следует иметь в виду, что собственность яв- ляется одной из важнейших составляющих социально- экономической системы человеческого общества. Она имеет глубокие социобиологические корни и восходит к механизму территориальности, отражающему витальные потребности любого живого организма [61]. Однако собственность непра- вомерно рассматривать как сущность всех общественных отношений, поскольку анализ функционирования сложных систем в принципе не сводим к анализу их отдельных эле- ментов — «клеточек» (вот в чем, как оказалось, ошибался К.Маркс! ) или внутренних связей, составляющих эти си- стемы. Следовательно, и вся человеческая история не своди- ма только к пяти (или шести, семи и т.п.) сменяющим друг друга типам собственности.


В целом же, касаясь управления, контроля и перераспре- деления, следует рассматривать их как разные стороны еди- ного процесса монополизации общественно-полезных функ- ций. В силы занимаемого места в системе управления об ществом вождь и его окружение, владея информацией ключевыми рычагами распределения ресурсов и произведен ного прибавочного продукта, выступают (или могут высту пать) в качестве «идеологических» собственников средс п производства и прибавочного труда. Однако эта их «соб ственность» условна так же, как «собственность» бюрократо) в государственном секторе производства, и вторична по от ношению к функции власти, т.е. месту в иерархии управле ния обществом. Иными словами, речь идет о становления феномена иерархического владения средствами производства в соответствии с местом, занимаемым в общественной жерар. хии, который Л.С.Васильев назвал термином «власть-соб ственность» [16; 17; 19]. В социобиологичес кой подоснов~ данного процесса, вероятно, находятся потребности в уста. новлении асимметричных иерархических связей, стабилизи. рующих сообщество как систему, территориальное поведение и индивидуальное стремление особей к лидерству [61).


Более подробно рассмотрим теперь дополнительные фак- торы усиления власти.
Контроль над обменом и торговлей. Ограничение доступа к внешнеторговой деятельности — это универсальная черта, характерная как для надлокальных первобытных обществ, так и для ранних государств [108; 118; 78; 31, гл. 1]. В вождествах право на обмен обычно ограничивалось только его правите- лем или же главами ведущих линиджей [127; 134; 212], как в знаменитой куле у тробрианцев, подробно описанной Б.Ма- линовским [171]. Это делало разрыв в статусе между элитой и простыми общинниками еще более ощутимым. Существует даже попытка построения модели контроля элитой внешней торговли, которая затем была применена к раннеевропейской истории периода бронзы [165 — 167] и раннего железного века [130].
Исследования показывают, что в то же время внешнюю торговлю можно рассматривать как один из способов кон- куренции элиты за высокий статус, который приводил к по- вышению позиций более удачливых вождей и к формирова- нию широкой сети династических браков, «вассальных» и союзнических отношений. Вожди, чьи чифдомы были распо- ложены в стороне от главных торговых артерий, вели войны за возможность контроля над ключевыми пунктами обмена [127; 147; 118; 186).


Межобщинный обмен являлся также одним из механизмов стабилизации внутренней экономики вождеств. Но поскольку внешний обмен сам был нестабилен и подвержен циклам спада и роста [119], он не мог входить в число устойчивых каналов усиления власти правителей вождеств. Хороший пример демонстрирует сравнение юго-восточных испанских вождеств (мильярская культура) с португальскими (культура Вила Нова). Поскольку власть в первых была основана на контроле внутренней экономической деятельности, то они являлись более устойчивыми, чем вторые, власть в которых базировалась на контроле внешнего обмена и распределении полученных товаров [138].
Если обмен и торговля осуществлялись с более развитыми обществами, то они интенсифицировали все внутренние про- цессы в вождествах [130; 202; 232]. Но в то же время торговля не была ведущим фактором политической эволюции вож- деств. Она способствовала трансформации вождеств в ранние государства только с возникновением широкой торгово- обменной сети, а власть элиты больше зависит от управления экономикой и контроля над вооружением [161].
Контроль над ремесленным производством. Контроль над обменом интенсифицирует и контроль над изготовлением предметов престижного потребления, которые вожди исполь- зовали как для своих личных нужд, так и для внешнего обме- на [119; 219]. Этому имеется множество археологических и этнографических примеров [116; 91; 167; 177; 181; 239]. В то же время не следует забывать, что ремесло в вождествах бы- ло развито еще сравнительно слабо и, следовательно, вожди могли осуществлять контроль только над производством не- большого количества наиболее престижных предметов [135; 138; 187; 189; 239].


Правители вождеств стремились также к контролю над производством орудий труда (в терминологии западных авто- ров — «производством продуктивных технологий»). В поселе- ниях индейцев камилюи обсидиановые орудия распределяют- ся таким образом, что их большинство концентрируется в предела


 
Файлов нет. [Показать файлы/форму]
Один комментарий. [Показать комментарии/форму]