Вход:  Пароль:  
EAstudies.ru: Публикации/ДВДеопик/АграрнаяЭволюцияБирма ...
Home Page | Каталог | Изменения | НовыеКомментарии | Пользователи | Регистрация |

Д. В. Деопик

Эволюция аграрных отношений по данным количественного анализа бирманской эпиграфики*

Оглавление документа

Общая характеристика эпиграфического комплекса средневековой Бирмы XI—XV вв. и способов его количествен­ного анализа были даны в нашей статье 1977 г1. Настоящая статья посвящена анализу прежде всего содержательных аспектов текстов документов, тогда как в ранней статье исследовались только методика описания, пространственно-временное распределение надписей, проблема оригиналов и копий и сохранности. Аналогичные работы были проведены до 1977 г. по кхмерской2, а в последнее время – по яванской средневековой эпиграфике3.


Вначале будет кратко воспроизведена характеристика массива надписей и формы его публикаций, изложена часть уже опубликованных выводов, затем будет дан содержатель­ный анализ состава субъектов экономических отношений – дарителей земель и имущества духовенству. Эта часть инфор­мации содержится в единственной сводной публикации – «Списке» Ч. Дюруазеля4 без сокращений, вторым подверг­лись другие элементы текста.


Напомним, что надписи Бирмы XI—XV вв., относящиеся ко времени появления и расцвета здесь «деловой» эпигра­фики, – это дарственные, получавшиеся в основном буддий­ским духовенством. Как и в других средневековых об­ществах Юго-Восточной Азии и в других регионах Старого Света, они касаются дарения земель, реже – сооружений. Делались они преимущественно на камнях; часть их стоит на месте установки, часть собрана в нескольких хранилищах. Полной сводной публикации текстов и переводов, как для средневековой Кампучии, нет; нет и сводных публикаций текстов и переводов основной части надписей, как это сде­лано применительно к малайским, тьямским и яванским надписям до XV в. Публиковались лишь небольшие подборки текстов или отдельные надписи с переводами на современ­ный бирманский, реже –английский язык5. В начале 20-х годов XX в. Ч. Дюруазель собрал самый большой массив средневековых бирманских надписей и перевел их, но опуб­ликовал лишь краткие изложения, как это было принято тогда эпиграфистами, работавшими в Индии. При этом, кроме автора надписи и формальных сведений (время, место, язык надписи, ее сохранность и т.п.), все остальные сведения давались в обобщенном виде. Сделанные единообразно и крупнейшим специалистом в этой области, они многое дали зарубежным и советским исследователям, но в отличие от массивов других стран ЮВА – только в самом общем виде. Сравнение с многочисленными публикациями полных текстов и переводов показало, что сокращения Ч. Дюруазеля были незначительны, ибо деловая часть бирманских надписей в отличие, например, от кхмерских – кратка. Для данной работы .характер сокращений несуществен, так как исследовалась несокращенная часть, а остальное привлекалось лишь для того, чтобы определить, имело место дарение или другая операция.


Помимо состава субъектов, были исследованы язык надписей и детали их географического и временного распре­ деления.


Кратко остановимся на основных понятиях, используемых в статьях.


Связный текст, написанный единовременно одним юридическим лицом на том или ином материале, составляющий единый документ, рассматривался как «простая надпись». Ряд следующих в хронологической последовательности «простых надписей», адресованных одному юридическому лицу или его преемникам (например, серия дарений разных лиц од­ ному и тому же монастырю), последовательно помещаемых на одном и том же камне, пластинке и т. п.. принимался за «сложную надпись».


«Простая надпись», если она полностью сохранилась, обычно фиксирует несколько отношений (обычно – экономические операции, постройка культового сооружения и даре­ние в его пользу земель). Исследовались лишь «эконо­мические» надписи, содержащие информацию такого рода. В них обязательно реализовывалась схема: субъект (даритель) – отношение (дарение или строительство) – объект (получатель) и предмет операции (здание, земля). Это – схема простейшей операции (СПО), из которых складыва­ется экономическая часть «простой надписи». Основным при исследовании будут субъекты надписей. Основными способами анализа надписей были следующие:


  1. Количественная оценка массовости различных значений признаков надписей и их субъектов, т. е. выделение нетипичных для данного массива (единичных и редких) и типичных явлений.
  2. За количественным сопоставлением основных характеристик и элементов надписей следовала количественная оценка значимости различий между временными и про­странственными группами, а также социальными группами (по субъектам операций).

Массив – 712 оригинальных «простых надписей» (не копий) «Списка» (как отдельных, так и в составе «слож­ных надписей») – оказался достаточным для выявления ряда общих тенденций развития средневекового общества бирманцев в XI – XV вв.


Важно отметить устойчивость типа документа в течение всего исследуемого периода и стабильность набора видов субъектов (дарителей).


Имеющиеся эпиграфические данные позволяют утвер­ждать, что на протяжении первой половины II тыс. н. э. в аг­рарных отношениях бирманцев менялось (как более тонкое, более восприимчивое к новому в социально-экономической структуре) количество различных социально-экономических терминов, шло увеличение доли одних по сравнению с другими. В то же время сам набор терминов был практически стабильным и может (кроме отдельных случаев) рассматри­ваться как постоянный. Предложенный выше вывод строится как на анализе адекватно переданных частей текстов надписей в «Списке», так и на анализе многочисленных от­ дельно опубликованных надписей разного времени с их об­ширными комментариями.


При записи все надписи были разделены на СПО (ранее названные микродействия-операции); разделение произ­водилось таким образом, чтобы в каждой СПО был один субъект, одно отношение и т. д. Коллективное дарение тремя субъектами одному объекту одного участка земли распадается при этом натри СПО, такое же дарение одним субъектом двух участков одному объекту – на два и т. д. Параллельно порой исследовалось и число «простых надпи­сей», где встречен (несущественно, во скольких СПО) данный вид субъектов. СПО были записаны на макете 80-колонной перфокарты с целью дальнейшей обработки на ЭВМ (независимо от того, «сложная» надпись или «простая»).


Вся запись заняла 30 колонок перфокарты, порядок записи был следующим:


Колонки


1 – 4 – порядковый № нашего списка;


5 – порядковый № микродействия-операции внутри надписи


(«простой» или «сложной» – безразлично);


6 – 9 – дата надписи или данного микродействия;


9 – 11 – место (город) хранения;


12 – язык надписи;


13 – сохранность;


14 – 15 – число субъектов;


16 – 17 – субъект-монарх;


18 – 19 – субъект-немонарх;


20 – оригинал или копия;


21 – 22 – второй субъект в единовременных коллективных дарениях;


23 – 24 – место обнаружения надписи;


25 – 26 – отношение;


27 – 28 – объект;


29 – 30 – предмет.


Для восприятия дальнейшего изложения необходимо ввести общую периодизацию исследуемого времени.


Табл. 1, прил. 2 содержит схему периодов всего иссле­дуемого времени (1044 – 1502 гг.); основой для группированния были или фундаментальные факты политической истории, отражающие изменения социально-экономического харак­тера, или. некоторые общепринятые рубежи в истории Бирмы. Исходя из этого периодизация истории Бирмы XI – XVI вв. представляется в следующем виде (даты см. в табл. 1. прил. 2); 1 ) формирование и расцвет империи Паган в центре долины Иравади как двуединой, монско-бирманской; 2) кри­зис двуединой империи, период ее бирманизации; 3) упа­док империи Паган; 4) эпоха междоусобных войн и пре­вращение Пагана в одно из княжеств; 5) эпоха формирова­ния нового центра на Верхнем Иравади, время борьбы правителей Пиньи и Сагайнга – княжеств на северо-востоке; 6) ранний период правления монархов Авы (также на северо-востоке); 7) период расцвета государства Ава; 8) период упадка государства Ава.


Наиболее существенными выводами, полученными в пер­вой статье, были: во-первых, подтверждение и уточнение об­щей эволюции духовного землевладения в Бирме XI—XV вв. от его подъема до упадка; во-вторых, выделение основных политико-экономических центров и основных районов распро­странения землевладения духовных феодалов в разные пе­риоды. Удалось показать, что политическое ослабление центра Бирманской империи в XI – XIII вв. – района г. Па­гана – и переход гегемонии в XIV—XV вв. к государствам северо-востока Бирмы (Пинья, Сагайнг, затем – Ава)6 были подготовлены исчерпанием (с точки зрения воз­можности дарений) земельных ресурсов района Пагана и что описанная в хрониках борьба различных течений в буддизме в XIII в. отражала эволюцию отношений светской власти и духовенства в Пагане (поскольку число дарений падало). Были уточнены в соответствии с эволюцией земельных отношений рамки периодов социальной стабильности и нестабильности, ранее фиксировавшиеся лишь по поздним хроникам.


Упадок «экономической» эпиграфики на камне подтвердил и уточнил также время и темпы распространения здесь буддизма тхеравады с его особым отношением к крупному духовному землевладению и, видимо, время оформления средневековой бирманской культуры как отличной от более древней для этой части Индокитая монской и равной ей по уровню. И, наконец, были получены надежные даты для уста­новления времени забвения Пагана в средневековой бир­манской культурной и политической традиции, после кото­рого оценка этой эпохи основывалась на созданной хрони­стами картине, а не на реальностях паганского времени.


Была выявлена устойчивость типа документов, а также то, что в Бирме представлены все этапы развития каменной «экономической» эпиграфики, зная которые, можно отделить прекращение упоминаний о каком-либо явлении, связанное с постепенным исчезновением каменной эпиграфики вообще, от исчезновения самих явлений (если упоминания о них исчезли до прекращения создания надписей на камне). Интересны выявленные закономерности искажений, внесенных ко­пиистами феодальной Бирмы в реальную картину, восстанавливаемую по оригинальным надписям того времени. При­мечательны и отклонения от «естественных» норм сохран­ности, без учета которых также .трудно пользоваться данными эпиграфики для описания исторических событий.


Прежде чем переходить к анализу состава субъектов, остановимся на двух формальных характеристиках «экономических» надписей – их языке и пространственно-временных характеристиках. Значительные результаты дал учет языка (или сочетания языков), на котором написан текст; это важно и для датировки при плохой сохранности, и для определения характера текста.


Из табл. 2. прил. 2 видно, что число надписей на бирманском образует неярко выраженное большинство в первом периоде, затем они все время резко преобладают, но без тенденции к росту. Монские надписи после значительного количества в периоде постепенно падают в числе и исчезают; надписи на пью вообще встречены редко и только в периоде 1. Примечательно, что тем не менее надписи 1 с экономической информацией есть даже на пью. Экономическая информация только на пали – явление, бесспорно, случайное (1 раз в периоде 3). Что касается смешан­ных пали-бирманских надписей, то их число практически всегда одинаково. Сопоставление с набором субъектов показывает, что надписи на бирманском и пали вместе в паганские времена (периоды 1 – 3) составляли все катего­рии субъектов, в периоде 4 – «простые лица» и, реже, монархи; во времена Авы (периоды 6 – 8) их составляли только монархи. Налицо изменение социального смысла двуязычия в эпиграфике, т. е. определенная тенденция, не видная при анализе только признака «язык».


Нужно отметить заметное по таблице падение языкового разнообразия надписей, высокого в Пагане и низкого в Две; здесь дело может быть и в переходе от империи к мо­ноэтническому государству, и в стабилизации типа доку­мента; первое гораздо более вероятно.


Анализ распределения надписей (табл. 3, прил. 2) ука­зывает на существование двух основных центров, имеющих точную адресацию: район Пагана и область Чаусхэ на северо-востоке; там сосредоточен основной массив надписей (73,3 %). Сами эти районы расположены достаточно далеко друг от друга и были большую часть рассматриваемой эпохи политическими противниками. Это и определило противопоставление их при рассмотрении –противопоставле­ние, которое оказалось реально существующим, как пока­зал анализ, в целом ряде важных социально-экономических областей жизни.


Эти два основных района даже в своих узких пределах исчерпывают подавляющее большинство материала. В этой чрезвычайной концентрации духовного (а тем самым, видимо, и государственного) землевладения – одна из осо­бенностей государств Юго-Восточной Азии с их гипертрофи­рованной ролью экономического и политического ядра в про­тивовес разделенной периферии; в основе этого противопо­ставления лежит наличие только в этих ядрах густых ирригационных систем. В данной части работы распростра­нение надписей анализируется с учетом их содержания (имущественные документы), но без его анализа.


Видна общая тенденция – падение объема и доли дарений в Пагане и рост их в Чаусхэ. При этом общее число дарений в Пагане гораздо больше; таким образом, тип его преобладания над периферией – иной. Оно реализо­валось в период расцвета самого явления «дарение имуще­ства (движимого и недвижимого) духовенству», а к Чаусхэ преобладание перешло уже в период упадка явления.


Рассмотрев более дробные отрезки-периоды, увидим:


1) в периоды 1—3 доля Пагана растет, доля Чаусхэ па­ дает. Это значит, что в центральных районах (Паган) земель­ный фонд государства (т. е. земли самого монарха и свободных крестьян-налогоплательщиков и близких к ним групп) сокращается интенсивно, а в Чаусхэ почти не сокращается;


2) в период 4 (переходный) в Пагане еще дарят много, но уже меньше, чем ранее, а в Чаусхэ начинают увеличивать число дарений;


3) в периоде 5 оформление центра государства в Чаусхэ определило начало полосы частых (с учетом общей тенденции к сокращению объема дарений) дарений, весьма значи­тельных по процентной доле в общем объеме дарений;


4) в периоды 6 – 8 (времена империи Ава, последняя часть исследуемой эпохи) у Чаусхэ сильное преобладание в процентной доле. Оно сохраняется до конца без изменений, отражая возникновение и закрепление новой ситуации. Если учесть, что духовенство имело много земель за счет дарений предшествующих веков именно в районе Пагана, то преимущественные дарения в Чаусхэ должны были уравнять поло­жение. Это уравнивание шло на фоне общего сокращения объема дарений и частичного изъятия и забрасывания старых владений.


Период 4 был ключевым с точки зрения процесса пере­мещения центра государственности и центра дарений духо­венству на северо-восток. Это было время постоянной воору­женной борьбы центра (Пагана) и Чаусхэ, время обостренного соперничества, которое во многом можно проследить и по особенностям эпиграфической информации применительно к двум формально выделенным выше районам – Паган и Чаусхэ.


Анализ более частных таблиц пространственного распре­ деления дал ряд важных закономерностей. Как видно из . табл. 4, прил. 2 вначале усиливается роль земельных раздач в непосредственной близости от столицы в узком собственно паганском районе в ущерб даже ближайшим к нему. Истори­чески и экономически это легко интерпретируемо и отличает (по географическим закономерностям) периоды империи Па­ган как от истории переходных периодов 4 и 5с их многоцентровостью, так и от истории периодов сравнительно централи­зованной, но иной по типу отношения к духовному землевла­дению Авы. Рассматривая табл. 4, прил. 2, мы видим, что в периоды 6, 7, 8 (времена Авы) собственно Чаусхэ не стягивало к себе объем дарений в такой степени, как это делал Паганский район; его доля стояла приблизительно на одном уровне со слабой тенденцией к увеличению (при общем низком объеме дарений). Это естественно, поскольку в период подъема дарений духовенству данный процесс ярче всего был выражен в основном районе государства, а в период упадка это перестало быть знаком престижа и в центре и на окраинах.


Субъекты-дарители характеризовались, во-первых, их числом (1, 2, 3, 4), во-вторых, социальной принадлеж­ностью, в-третьих (когда дарителей более одного и когда между ними есть семейные связи) их семейными связями.


Числовые обозначения для числа дарителей представлены в приложении 1, там же даны числовые обозначения для типов родственных связей для основных дарителей – родственников монарха и родственников немонарха, а также для типов родственных связей для вторых дарителей в коллективных единовременных дарениях.


В приложении 1 нами даны числовые обозначения для дарителей, сгруппированных по социальной принадлежности; они делятся на две совокупности: 1) дарители-монархи XI –XV вв., имя каждого из которых имеет свое обозначение (если в колонке 18 –19 за ним указан вид родственника монарха, то имеется в виду, например, «жена Клачвы II»); 2) дарители – немонархи и неродственники монархов. Каж­дый сколько-нибудь отличный вид субъекта имеет свое числовое обозначение; они группируются в 7 основных групп-видов (далее – г, в.) субъектов (г. в. 1 – 7 см. в прил. 1,2).


В первую очередь будут рассмотрены данные о социальном составе дарителей – субъектов экономических операций, об их географическом и временном распределении, затем об их числе в различных надписях, о связях, существовавших между различными по социальной принадлежности субъек­тами, и, наконец, о связи различных групп субъектов с дарением земли конкретно. Виды субъектов (табл. 5, прил. 2). Применительно к мас­совым (от 2,9 %) видам набор их постоянен для всей эпохи (1044 – 1502 гг.), как и набор основных групп видов субъек­тов (их 7). В то же время процентные доли большинства (7 из 8) массовых видов и 4 из 7 групп видов субъектов эволюционируют во времени. Даже у видов с процентной до­ лей от 1 до 2,9%, рассматриваемых как «средние» по массовости, 6 из 11 – представлены на протяжении всего периода (в том числе один вид дает гипотетическую эволюцию, остальные – гипотетический полный цикл: «расцвет – подъем – упадок»). Остальные пять типичны либо для ранней половины или р. п. (вместе с серединой или без нее), либо для поздней половины или п. п. (тоже с серединой или без нее). База вывода везде—наличие десятков субъектов в каждом периоде.


Как «редкие» рассматриваются виды с процентной долей от 0,9% и менее (их 28). В том числе присущих только одной из половин эпохи (как показано выше для «средних») – 20, присущих только середине – 3, дающих гипотетический пол­ный цикл – 1, присущих всему периоду (и все – без эволю­ции) – 4. Видно, что в зависимости от численности различны и временные тенденции, «редкие» обычно встречаются только или в р. п. или в п. п.


Интересные данные дал анализ семи групп видов по доле в них «массовых», «средних» и «редких» видов (см. табл. 6, прил. 2). Видим, что средняя процентная доля (т. е. % упо­минаний данной группы, деленный на число видов в ней) для группы субъектов, как и процентная доля каждого из трех «видов по массовости» внутри группы: 1) не зависит от числа упоминаний, а зависит от внутренних особенностей группы; 2) четко выделяет некоторые группы. Так, наиболь­шую часть «массовых» видов дали «монархи» и «духовенство», но доля «средних» и «редких» у них различна, что сказалось на величине средней процентной доли на 1 вид. По этому критерию близки «монархи» и «простые люди». Предложим некоторые интерпретации.


Группа «родственники монарха» в основном состоит из «редких», а ее «массовые» – сравнительно невелики; в итоге средняя на 1 вид – 0,9 %, самая низкая. В целом эта группа состоит из многочисленных редких разновидностей субъектов, из которых лишь один является регулярной кате­горией дарителей – «жена монарха» (код 22).


Группы «монарх» и «духовенство» – максимально простые (по 2 вида в группе), но анализ соотношения «видов по массовости» и средней процентной доли на 1 вид и среднего числа упоминаний на 1 вид показывает, что «монарх» состоит из двух сравнительно массовых групп, а «духовенство» – нет; оно практически представлено одной группой. Причина компактности той и другой групп – единственность социального состояния, отсутствие близко родственных социальных групп у монарха и неразвитость близких к монашескому социальных слоев в тогдашней Бирме.


Группы 3, 4, 5 имеют близкий показатель процентной доли на 1 вид, но это не сходство исходных показателей, а результат компенсации малого числа «массовых» большим числом «средних» в группах 3 и 4 по сравнению с группой 5.


Группа 6 («простые люди») имеет собственные характе­ристики; она близка к «монарху» по величине процентной доли на 1 вид, но достигает этого не за счет высокого процента «массовых» групп, а за счет «средних» и сравни­тельно крупных «редких», что ее и должно было отличать, так как ее образуют социально массовые виды субъектов.


Даже на уровне групп видов, как сказано выше, видны знаменательные временные тенденции, причем как в рамках всей эпохи, так и применительно к отдельным перио­дам. Напомним, что период – величина естественная и его характеристики через данные признаки описывают важные экономические и социальные особенности этого естественно выделенного временного отрезка.


Вернемся к табл. 5, прил. 2 и рассмотрим сначала тенден­ции, общие для всей эпохи.


Доля «монархов» среди дарителей очень высока в начале и в середине времени Паганской империи (периоды 1 и 2), но в целом она падает на всем протяжении истории этого государства; поздняя пора империи (период 3) дает наимень­шую долю монархов (это падение роли монархов как дарите­лей было отмечено И. В. Можейко7). В дальнейшем доля «монархов» держится на одном, весьма низком уровне – 8 – 14%, так и не достигнув 24 – 52 %, которые она имела в периоды 1 – 2. Налицо резкое падение роли монархов в формировании духовного землевладения, соответствующее падению роли деспота в феодальных государствах Юго-Вос­точной Азии после XIII – XIV вв., особенно в моноэтнических государствах, сменивших империи-деспотии. Причем падение (по числу дарений) столь значительно, что никакое увеличе­ние отдельных дарений до самых гигантских размеров (а мы знаем, что поздние дарения были далеко не огромными) не компенсировало бы это падение.


Кто же занял место монархов в качестве источника фор­мирования монастырского и пагодного землевладения, в ка­честве дарителя движимого и недвижимого имущества? Под­черкнем, что «замена» монарха в конце Паганской империи и после шла на фоне падения общего объема дарении в адрес духовенства, и речь здесь идет о занятии какой-то со­циальной группой места монархов не по объему дарений (его никто не достиг), а по важности («по порядку») среди тех дарителей, которые имелись в наличии в XIV – XV вв.


Это не были родственники монарха, чья доля в дарениях всегда была приблизительно на одном уровне (10 – 20 %), и объем соответственно падал вместе с общим объемом даре­ний. Не было это и духовенство; его не совсем ясные по характеру земельные дарения также постоянно находятся на уровне 2 – 12%. Не дали компенсирующей эволюции и «средние чиновники и феодалы», чьи дарения держатся на уровне 4—11 %. Нет таковой тенденции и у суммы процентных долей трех указанных групп в каждом периоде. Она, и это подтверждает гипотезу об отсутствии тенденции в отношении этих трех групп к дарениям духовенству по данному критерию: 1) также не дает никакой эволюции; 2) более устойчива, чем составляющие ее данные по от­ дельным группам видов: если в последних порой есть различия между минимальной и максимальной процентной до­ лей в 3, 5, однажды в 10 (!) раз, то здесь лишь в 2 раза (и то однажды).


Дарения указанных трех групп не могли компенсировать постоянный упадок дарений монархов; но для первых трех периодов эту функцию выполняли растущие в числе дарения «простых людей»; вместе с ними все более редкие дарения мо­нархов составляли в Паганской империи абсолютное или относительное большинство (62,4; 63,9; 43,6%). Но после периода 4-процентная доля дарений «простых людей» также идет весьма последовательно на убыль. Вместе пережили период подъема и упадка тесно связанные с ними «родственники» (группа 7), поскольку в ней в основном находятся родственники «простых людей».


Важно подчеркнуть, что монарх-деспот, и, так называемые «простые люди» (а точнее, зажиточные слои деревни, мелкий служилый люд и мелкие феодалы) были теми социальными силами, на которые опиралась империя Паган и которые по очереди «кормили» духовенство империи. Истощение экономических ресурсов обеих групп видно на нашем примере дарений духовенству, так как падает и общее количество дарений и, еще быстрее, доля указанных групп в общем объеме дарений. Размывание среднего слоя – основного поставщика налогов и живой силы для армии – и связанное с этим ослабление императорской власти монарха- деспота – процессы параллельные, они шли в эти века и в Камбуджадеше, и в Дайвьете; достаточно хорошо они известны и вне Юго-Восточной Азии.


На смену указанным двум группам (монарх и «простые люди») пришли в XIV—XV вв. крупные феодалы, усилившиеся в период распада и падения империи Паган и все более забиравшие в свои руки власть в период существования бирманского государства Ава. Укреплялись как их политиче­ские позиции, так и экономическая мощь. Их доля в даре­ниях постоянно растет (от 0 до 29%); в периоды 7 и 8 они стоят на первом месте. При этом их усиление в позднейший период происходит за счет всего одного вида – «мин», (круп­ных феодалов с титулом, близким к королевскому). Они не были монархами, но имели, судя по данным источников, большую самостоятельность. Эта поздно возникшая социаль­ная группа (встречающаяся среди дарителей с периода 4), в период 8 стала крупнее не только любого вида, но и любой группы видов (!). И если общее падение числа дарений духовным феодалам отражает кризис и постепенное исчезно­вение крупного духовного землевладения в Бирманском государстве в XIV – XV вв., то рост дарений «мин» отражает усиление крупных светских феодалов, о чем свидетель­ствуют данные хроник о междоусобных войнах феодалов и о прогрессирующем ослаблении королевской власти.


Интересно соотношение дарений высших государствен­ных сановников—«министров» (код – 21) и самозванных правителей «мин» (код – 53). И те и другие – крупные фео­далы, но «министры» – высшие служилые феодалы, возник­новение которых связано с империей, а «мин» – ее «могиль­щики», впервые появившиеся в надписях после краха импе­рии, в периоде 4, когда Паган стал уже одним из многих княжеств, возникших на развалинах империи. Обращение к политической истории показывает, что в годы крушения империи Паган люди с титулом «министр» («мантри», «амат») становились крупными самостоятельными правите­лями (три «шанских брата», например), т. е. тем, что неко­торое время спустя обозначалось термином «мин». Но указан­ный период «оседания министров на землю» был краткой эпохой смены смысла термина (титула); в целом же «мин» вытесняет «министра» из документов и это представляется неслучайным. Высшие сановники вообще все реже встреча­ются в связи с дарениями, как и их патроны–монархи. А число упоминаний об их общем противнике – самостоя­тельных крупных феодалах «мин» – неуклонно растет. Имен­но «мин» подорвали мощь системы государственной соб­ственности на землю, а также, видимо, и духовное земле­владение буддийских монастырей в XV в., судя по тому, что последние в этом веке зависели от «мин» в четверти своих получений. «Мин» были основными дарителями земли буддийскому духовенству в XV в., и то, что эти дарения на протяжении XVI – XVII вв., все время уменьшаясь в числе, постепенно исчезли, не могло произойти без изменения отно­шений «мин» к буддийским монастырям и их землевладению, поскольку группа эта сохранилась. Люди с титулом «мин» иг­рали важную роль и впоследствии.


Остановимся на географическом и временном распре­делении субъектов дарений; состав их в двух сопостав­ляемых районах показательно различен.


В Пагане – старом центре империи – много дарений, по­мимо монарха, делали:


1) родственники монарха, образовавшие за 300 лет суще­ствования деспотической империи прослойку крупных неслу­жилых феодалов (они могли и служить, но это добавляло им власти и имущества, не лишая исходного качества) при монархе; это социально близкая. к монарху группа лиц;


2) «простые люди», чьи дарения типичны для последнего периода Паганской империи; это средние слои, заинтересо­ванные в укреплении центральной власти.


В Чаусхэ дарили в основном крупные феодалы (47,0 %), а родственники монарха и «простые люди» — в несколько раз меньше, чем в Пагане.


Рис. 1. Граф парных связей видов субъектов во времена Пагана (по всем Данным «Списка»)


I. Социальные группы
1 — крупные феодалы, г. в. 3; 2 – мелкие и средние феодалы, г. в. 4;3 – монахи, г. в. 5; 4 – «простые люди», г. в. 6; 5 – социально неопределенные группы, г в 7.


II. Родственники
1 – монарха, г. в. 2; 2 – крупных феодалов из г. в. 3; 3 – «простых людей» из г. в. 6; 4 – представителей г. в. 3; 4, 6 без различения п.е.г.в. 7; 3 – случай совместного дарения, 6 – 10 случаев совместного дарения, 7 – число упоминаний вообще в числе субъектов.


В связи с исследованием этого важного признака – гео­графии надписей и исторической информации в них – отме­тим, что уже сейчас можно сделать по крайней мере два принципиальных вывода, а именно: 1) все сопоставляемые явления (в данном случае – г. в. субъектов) есть и в Пагане и в Чаусхэ; таким образом, это социально близкие центры. сравнение которых правомерно; 2) будучи сделано, сравне­ние показывает устойчивое различие этих центров по доле различных г. в. субъектов и по видовому составу г. в., причем, первый из центров, более ранний, Паган имеет более архаич­ный видовой состав субъектов, характерный для империй ЮВА, а более поздний – Чаусхэ – имеет много видов, связанных с более развитыми феодальными отношениями XVII – XVIII вв. Отсюда следует чрезвычайно важ­ный вывод о том, что в социально-экономическом отношении время господства долины Чаусхэ было уже с бурных периодов 4 и 5 следующим шагом вперед в социально-экономическом развитии феодального бирманского общества, а не регрес­сом, наступившим вследствие разрушения высокой паганской цивилизации полудикими горцами-шанами, вторгшимися в Чаусхэ (версия ранних исследователей). Видно, что с са­мого начала своей самостоятельной истории долина Чаусхэ выступает как преемник и продолжатель социальных тради­ций империи на новом, более высоком уровне; период полити­ческих потрясений конца XIII – первой половины и середины XIV в. был в социально-экономической сфере временем фор­мирования и победы нового вида феодальных отношений, укрепившегося впоследствии в империи Ава. Что же касается влияния архаичных шанских институтов, то оно не ощущается, как не ощущается (при более близком знаком­стве с материалом) влияние шанов и в политической жизни этих десятилетий; само шанское происхождение знаменитых «шанских братьев», фактически правивших Паганом в конце XIII в., вряд ли может быть доказано документально и скорее всего принадлежит к многочисленным выдумкам хронистов позднего средневековья. Число субъектов по периодам см. в табл. 7, прил. 2. Преобладали одиночные дарения как в целом, так и в каждом периоде, но всегда существенна доля и групповых дарений (не менее 5,3 %). Видимо, идея буддийской «заслуги» была в эти века преимущественно личной. На время Пагана пришлось резкое падение одиночных дарений от самой высо­кой в исследуемое время доли до самой низкой; рост группо­вых дарений в конце империи.



Рис. 2. Граф тройных и более связей видов субъектов во времена Пагана (по всем данным «Списка»)


Паган совпадает с ростом числа дарений «простых людей». Послепаганские периоды имеют среднюю, почти равную паганским, но тенденций в эти века нет; некоторое возрастание в периоде 8 может быть следствием случайности при общем малом п. Преобладание «личных» дарений, возможно, связано с единобожием; во всяком случае, это отличительная черта, так как во многих религиях доля коллективных дарений выше, особенно среди городского населения. В Камбодже этих веков широко представлены групповые дарения. Рассмотрим состав групп субъектов, оставивших совместные дарения в наиболее интересное для нас время Пагана (1044 – 1287 гг.). Группы записаны при помощи простого графа, На рис. 1 представлен граф парных связей субъектов в совместном дарении, на рис. 2 – граф тройных и более свя­зей субъектов. Они четко показывают социальные связи среди дарителей, хотя сама ситуация, в которой верующие сравни­тельно равны, в определенной степени сгладила различия. Из 32 видов субъектов, известных для паганского времени, лишь 20 участвуют в групповых дарениях. Целые г. в. субъектов полностью или практически полностью не участвуют в групповых дарениях; это г. в. 1,2,3,5. Дарители из этих групп не объединяются ни с низшими, ни между собой. Анализ объединений дарителей показывает также еще раз, что чиновники (вид 09) и мелкие феодалы-чиновники (туджи) (вид 34) справедливо отнесены нами к мелким и средним феодалам, поскольку в совместных дарения они связаны в основном с «простыми людьми» (вид 06). Даже без расчета доли каждой категории в общем числе упоминаний видно, что это так. Также очевидно, что при большой численности вида 06, с одной стороны, и видов из г. в. 1 и 2 – с другой, мы не видим частой взаимовстречаемости их представителей; от­ сюда ясно, что объединение видов субъектов в группы по смыслу терминов и общим представлениям о роли их носителей в обществе, основанных на поздних хрониках и поздних документах, в основном правомерно. Мы видим значительный социальный разрыв в обществе; в частности, монарх лишь однажды участвовал в групповом дарении, его родственники – очень редко, а монахи объединялись только с монахами. Сами члены г. в. 1, 2 и 3 не объединяются и друг с другом, а только со своими родственниками, деля «за­ слугу» только с ними. Зато «простые люди» объединяются и с родственниками, и друг с другом, и с мелкими и средними феодалами из г. в. 4.


Длинные цепочки тройных и более связей чаще дают связь между высшими г. в. 1, 2 и 3, с одной стороны, и «простыми людьми» – с другой, чем парные; это легко интерпретируемо как дар группы патрон-клиенты. Но и здесь представители высших социальных групп редки.


Что касается временной эволюции внутри паганского времени, то необходимо отметить рост числа родственников в групповых дарениях, что имеет социальный оттенок, по­скольку, видимо, связано с каким-то повышением роли семьи в сакральной сфере. В целом основные групповые дарители – родственники из среды мирян—«простых людей» (из 51 случая, когда первый и второй дарители в групповом дарении – «простые люди», родственники составляют 24 случая, это 47,5 %) и из среды чиновников. Наиболее популярный родственник-содаритель – жена, а не родственник в прямом смысле слова (родители, дети, братья и сестры); это го­ворит о ее высоком социальном и имущественном положении. На долю «простых людей» приходится (считая только пер­вого и второго дарителей в группе) 51 даритель, а всего они выступают в качестве субъектов 137 раз. Таким образом, в 37,2 % случаев «простые люди» выступают именно в групповом дарении; а если взять все случаи участия (т. е. и третье и четвертое места в списке групповых дарителей), то их доля возрастет до 67 дарителей, или 48,9 %.


Рассмотрев по правлениям доли одиночных и группо­вых дарений в паганское время, видим характерный взлет групповых дарений (когда они единственный раз превысили по числу одиночные и составили 57,2%) в годы критиче­ского для империи XI правления, при борце с крупными да­рениями духовенству, секуляризаторе Уккане 1 (1250 – 1255 гг.).


Наиболее интересным из отношений для нас является самая массовая из групп видов – «дарение земли». Его мы и рассмотрим в рамках схемы простой операции, т. е. изучим комплексно все субъекты, при одном конкретном отношении и одном конкретном предмете. Итак, отношение – г. в. «даре­ние», субъекты – все известные, кроме вторых и третьих участников коллективных дарений, предмет – все виды зе­мельных имуществ, г. в. предметов – «земля». Сопоставле­ние осуществлено на табл. 8, прил. 2. Оно уточняет выводы, сделанные на основании анализа субъектов, поскольку там учитывалась экономическая активность, т. е. все дарения и строительство, а не только земельные дарения. Но, поскольку земельные дарения превосходят остальные по числу, прин­ципиальных изменений быть не могло и нет. Доля земель­ных дарений монархов максимальна в начале паганского времени, затем она падает на протяжении этого времени (периоды 1 – 3) и впоследствии все время остается на одном уровне, порядка 15 %. Особенно низка эта доля в конце паганского времени, при монархах-секуляризаторах. Это от­разило, видимо, исчерпание земельного фонда паганских монархов, поскольку общее число дарений в позднепаганские времена менялось в сторону увеличения (см. табл. 8, прил. 2); но росло число небольших по размеру даров «простых лю­дей», так что трудно говорить об увеличении размера пере­даваемых земель в целом. Зато примерно одинаковая доля дарений монархов в послепаганские времена реализовыва­лась на фоне падающего числа дарений (см. табл. 8, прил. 2, «n земельных дарений на 1 год»), что отражает бесспорное постепенное уменьшение объема дарений со стороны мо­нархов. Иначе говоря, если в паганские времена немонархи дарили все чаще, а монархи – все реже, что отразило изме­няющееся отношение именно монархов к растущему монастырскому землевладению, то в последующие периоды отношение монархов к этому виду землевладения было таким же, как и у остальных светских феодальных владельцев, но само общее отношение к монастырскому землевладению было принципиально иным по сравнению с временами империи, а именно: дарили с каждым десятилетием все меньше. В итоге получается картина непрерывного падения числа дарений мо­нархов при разных политических структурах и разной доле даров монархов. Родственники монарха отличаются (как землевладельцы!) от монарха, доля их дарений остается все время на одном уровне. Растут земельные дарения (и вла­дения) крупных феодалов, служилых и неслужилых; в по­следние периоды особенно неслужилых «мин». Дарения земли средними феодалами, участившиеся в конце паганского вре­мени, были сравнительно часты в неустойчивом XIV в. и резко пошли на убыль в последние периоды. Схожую кривую имеет распределение доли дарений деревенской верхушки – «про­стых людей», но их общее число гораздо выше. По числу их земельные дарения стоят на первом месте в периоды рас­цвета и кризиса империи (2 и 3), на первом или втором – в последующие (4 – 6) и лишь позже уступают первое место крупным феодалам, усиление которых в целом очевидно.


Анализ языка надписей показал преобладание одних в экономических текстах, других – в неэкономических. Были прослежены социологический смысл двуязычных надписей и общая тенденция к падению языкового разнообразия по мере перехода от полиэтнической империи к моноэтническому бирманскому государству.


Сопоставление числа экономических документов в двух основных конкурирующих политических центрах Бирмы в XI – XV вв. – районе г. Пагана и области Чаусхэ во времени – показало высокую концентрацию экономической активности на сравнительно небольшой (по масштабам всего государства) территории. На фоне постепенного падения числа и размеров дарений выявлен переход их центра от Пагана к Чаусхэ, причем Чаусхэ играло меньшую роль в общей сумме дарений времени своего преобладания, чем Паган. Важно и то, что в ранние периоды основная масса дарений концентрировалась в непосредственной близости от столицы, а в поздние – зона дарений вокруг Чаусхэ была шире. Все это еще раз противопоставляет имперский тип аграрной экономики в Юго-Восточной Азии (с его гипертрофией роли небольшого аграрного центра) и более рассредоточенный тип «аграрной активности», свойственный поздним моноэтническим государствам, сложившимся в эпоху, когда классовые отношения охватили большую часть крестьянского населения и большую долю сельскохозяйственных площадей страны, чем ранее.


Исследование состава субъектов во времени показало заметное его изменение. Видно падение роли монархов в фор­мировании духовного землевладения (в отличие, например, от Явы). При этом основной конкурирующей группой дарите­лей были в Паганской империи «простые люди», нетитуло­ванная деревенская верхушка, а в периоды после крушения империи – крупные феодальные землевладельцы, вышедшие к концу исследуемого времени на первое место среди дарите­лей в лице своего основного вида – «мин». Известно, что одновременно усилились и их политические позиции в XIV – XV вв.


Примечательны и закономерности меньшего масштаба. Основные дарители во времена Паганской империи в ее центре – районе г. Пагана – это монарх (вначале), его род­ственники – обширная прослойка крупных неслужилых фео­дальных землевладельцев (во все времена Паганской импе­рии) и «простые люди» (в конце существования империи). А в Чаусхэ в конце исследуемого времени в основном дарили крупные феодалы, родственные связи которых не указыва­лись, но известно, что родственниками монарха большинство из них не было. В то же время все сопоставляемые группы видов субъектов представлены и в начале и в конце иссле­дуемого времени, а также и в Пагане и в Чаусхэ; надписи относятся к единому социальному целому, единому и во вре­мени и в пространстве. Из двух сопоставляемых центров им­перский Паган выглядит более архаичным, а поздняя об­ласть Чаусхэ – имеющей более развитые и шире распро­странившиеся феодальные отношения. Отсюда видно, что пе­реход центра власти в средневековом бирманском госу­дарстве из района г. Пагана на северо-восток, в плодо­родную область Чаусхэ и ее окрестности, социально-эконо­мически мотивирован и был прогрессивным явлением, а не показателем продолжающегося упадка империи. Имела ме­сто преемственность в социально-экономическом развитии.


Сопоставление доли групповых дарений и, особенно, структуры групп при коллективном дарении также дало инте­ресные результаты. Групповые дарения оказались по преиму­ществу связаны с низшими группами феодальных владельцев и деревенской верхушкой и с определенными историческими периодами. Факт совместного участия в дарениях позволил уточнить статус ряда социальных групп, роль семьи в ре­лигиозной жизни и др.


Особенный интерес представило сопоставление состава субъектов, совершавших дарение именно земли (а не дарение или строительство вообще, как в основной части статьи). Выявилась картина постепенного, шедшего при разных поли­тических структурах, исчерпания земельного фонда, контро­лируемого монархом (объем этого фонда косвенно оценива­ется через объем дарений монарха духовенству). В то же время дарения «родственников монарха» «повели» себя иначе; видимо, статус «родственников монарха» как земле­владельцев был слабо связан с владениями и правами мо­нарха. Отчетливо прослежены отмеченные в хрониках эпохи секуляризаторской политики верхов и то, что упадок дарений монарха до известного времени компенсировался дарениями мелких феодальных владельцев и деревенской верхушки. И, наконец, явно росли владения крупных полусамостоятель­ных землевладельцев «мин».


Предложенный количественный анализ субъектного со­става средневековых бирманских документов о дарениях духовенству позволил не только уточнить ряд уже существую­щих оценок общего развития бирманского общества, но и получить новые (применительно к малоизученной истории со­циально-экономического развития средневековой Бирмы) данные об аграрных отношениях в одной из крупнейших стран Юго-Восточной Азии, в частности увидеть некоторые важные отличия и в структуре господствующего класса, и в смене одних его групп другими на большом отрезке времени.

Приложение 1

Число дарителей (колонки 14 – 15)


00 – один или неизвестно (менее одного быть не может)


20 – точно определенная группа дарителей больше одного (например. 22 – 2 дарителя. 23 – 3, и т.д.)


30 – точно не определенная группа дарителей больше одного (например, 31 – 1 даритель и другие, 32 – 2 дарителя и другие, и т. д.)

Дарители-монархи, г. в. 1 (колонки 16 – 17)


01 и далее – монархи в хронологической последовательности


90 — монархи с несохранившимися именами, но с датой

Дарители — родственники монарха, г. в. 2 (колонки 18 – 19)


22 Жена монарха; 37. Брат монарха;


23. Мать 38. Принц


24. Дочь 39. Наложница монарха


25. Сын 43. Мачеха


27 Сестра 45. Бабушка


28. Дядя 47. Дедушка


29. Принцесса 56. Наследник престола


36. Особа королевской крови 93 Монарх с женой


Дарители — крупные феодалы и сановники, г. в. 3 (колонки 18—19)


1. Правитель (губернатор) области или города


2. Главнокомандующий


7. Главный министр


10. Генерал


11. Высший сановник, советник монарха


13. Родственник министра


21. Министр


53. «Мин» – полусамоотоятельный правитель, не суверенный монарх, но и не губернатор; сюда не входят «мин туджи» («мин деревни»).


54. Наставник монарха (не синоним 11, но может с ним группироваться).


Дарители – мелкие и средние феодалы, г. в. 4 (колонки 18—19)


9. Чиновник 34. «Туджи» – средний феодал-чиновник


15. Судья 51. «Юва-туджи» – провинциальный чиновник


16. «Слуга монарха» 52. Деревенский староста


17. Королевский лодочник


Дарители – духовенство, г. в. 5 (колонки 18—19)


4. Монах 55. Мать монаха


40. Клир


Дарители – «простые люди», г. в. 6 (колонки 18 – 19)


3. Богатый человек


5. Имя не указано или сбито только через дарение в надписи


6. Указано просто имя человека, мирянина, без детерминатива, или с таким, как «пандит», «такин»


8. Банкир, ростовщик


12. Строитель (монастыря, пагоды)


13. Даритель (того, о чем говорится в надписи), определенный только через дарение


14. Деревенский старейшина (видимо, соответствует 52)


18. Охотник


26. Простая женщина, с указанием имени


31. Деревня


Дарители — родственники дарителей (из г. в. 3, 4, 6), г. в. 7 (колонки 18—19)


20. Жена и ребенок без указания


30. Супруги без детерминативов


32. Жена


33. Дочь


35. Мать пола


41. Муж


42. Внук


44. Сестра


46. Сын

Вторые дарители в единовременных коллективных дарениях (колонки 21 – 22)


91. «с женой»


92. «с сыном» (Все остальные номера в колонках 21 – 22 расшифровываются, как в колонках 18 – 19)


99. С кем-то неизвестным

Приложение 2

Таблица №1. Общая хронологическая схема периодов

№ периода

Название государства, № правления (для Пагана) и № этапа (для Авы)

Годы

n лет

N «простых» экономических о.н.

всего

на 1 год

1

Лаган, правления 1—III

1044—1113

70

21

0,30

2

Паган, правления IV—VII

1114—1211

98

73

0,75

3

Паган, правления VIII—Xll

1212—1287

76

222

2,92

4

Паган, правления XIII—XIV

1288—1334

47

87

1,85

5

Пинья—Сагайнг

1335—1364

30

99

3,30

6

Ава, этап 1

1365—1400

36

114

3,17

7

Ава, этап 11

1401—1469

69

75

1,09

8

Ава, этап III

1470—1502

33

21

0.64

Σ


1044—1502

459

712

1,55

Таблица №2

№ периода

n лет

n

о. н.

1

2

3

4

7

8

В том

числе с монским о. н

В том числе с пью

о. н

Бирманский

Пали

Бирманский, пали

Бирманский, пали, пью, монский

Mонс

кий

Пью

n

%

n

%

n

%

n

%

n

%

n

%

n

%

n

%

1

70

21

13

61,9



1

4,8

1

4,8

5

23,8

1

4,8

6

28,6

2

9,5

2

98

73

62

85,0



9

12,3



2

2,7



2

2,7


3

76

222

208

93,7

1

0,5

12

5,3

1

0,5





1

0,5



4

47

87

83

95,4



4

4,6











5

30

99

88

88.9



11

11,1











6

36

114

104

91,2



10

8.8











7

69

75

69

92,0



6

8.0











8

33

21

18

85,7



3

14,3











Σ

459

712

645

90,7

1

0,1

56

7,9

2

0.2

7

1,0

1 0,1


9

1,2

2

0,2

Таблица №3. География

№ периода


N лег

n о. н. (все пункты)

n о. н. (только определен­ные пункты)

N о. н. Пагана и округи*

n о. и. Чаусхэ и округи*

(только не­определен­ные пункты)**

1

n

%

70

21

18

14

77,8

4

22,2

3

14,3

2

n

%

98

73

59

55

93,2

4

6,8

14

19.2

3

n

%

76

222

182

175

96,2

7

3,8

40

18,0

4

n

%

47

87

53

34

64,2

19

35,7

34

39,1

5

n

%

30

99

68

11

16,2

57

83.8

31

31,4

6

n

%

36

114

78

23

29,5

55

70.5

36

31,5

7

n

%

69

75

49

19

38,8

30

61,2

26

34,7

8

n

%

33

21

15

5

33,3

10

66.7

6

28,6

Σ


459

712

522

336

186

190

* % вычислялся от суммы определенных пунктов

** % вычислялся от суммы всех пунктов

Таблица №4*. Сравнительный анализ роли государственного района в Паганском государстве (периоды 1 – 3) и государстве Ава (периоды 6 – 8)

Паганское государство

Государство Ава

№ прав-

лений

% только Пагана от суммы определенных

пунктов

% Пагана и его ближайшей округи от суммы определенных

пунктов

№ правлений

% только Чаусхэ от суммы определенных

пунктов

% Чаусхэ и его ближайшей округи от суммы определенных пунктов

I—II

100,0

100,0

I

30,9

100,0

III—IV

58.4

87,7

II—III

61,8

92,7

V—VI

85,8

100,0

IV-V

64,5

87.0

Vll—VIII

89,7

98?9

VI—Vll

64,3

90.0

IX—X

93,0

98,7




XI—XII

94,0

97?5




Таблица №6. Доля массовых и немассовых видов в различных группах видов субъектов


Группа видов

Всего видов

Всего уп.

n уп. На 1 вид

Средний %

на 1 вид

«Maссовые»

«Cpедние»

«Pедкие»

N

%

n

%

n

%

Монарх

2

93

46,5

5,6

1

50,0

1

50,0

Родственники монарха

16

123

7,7

0,9

1

6,3

3

19,9

12

74,8

Высшие сановники и крупные феодалы

8

124

15,5

1,9

1

12,5

3

37,5

4

50,0

Средние сановники и средние феодалы

5

61

12,2

1,5

1

20,0

1

20,0

3

60,0

Духовгиство

2

26

13,0

1,6

1

50,0

1

50,0

«Простые люди»

7

277

39,5

4,8

1

14,3

2

28,5

4

57,2

Родственники дарителей

6

124

20,7

2,5

1

16,7

4

16,7

4

66.7

Таблица №7. Число субъектов по периодам

№ период

n лет

N о.н

N* суб.

1 суб.

1** суб. Приб

лизительно

2 суб.

3 суб.

4 суб.

5 суб

7 суб

Σ групп суб.

Σ гр. Суб – n

1 приб.

N суб в 1 группе*** без «1 приб.»

1

n

%

70

21

21

18

94,7

1

1

5,3





20

19 100,0

1,05

2

n

%

98

73

88

60

87,0

8

7

10,1

2

2,9




77

69 100,0

1,16

3

n

%

76

222

340

144

65,5

16

55

25,0

14

6,4

7

3,2



236

220 100,0

1,47

4

N

%

47

87

123

60 72.4

5

15

18,1

7

8,4



1

1,2

88

83 100,0

1,42

5

n

%

30

99

130

63

72,4

15

20

23,0

4

4,6




102

87 100,0

1,32

6

n

%

36

114

135

78 79,6

13

18

18,4

1

1,0




111

98 100,0

1,24

7

n

%

69

74 I

101

48

69,6

8

18

26,1

3

4,4




77

69

100,0

1,35

8

n

%

33

21

24

16

84,2

2

3

15,8





21

19

100,0

1,16

Σ


459

712

962

487 73,4

68

137 20,7

31

4,7

7

1,1

1

0,1

1

0,1

732

664 100.0

1,35

* n суб. Табл. 7 больше n суб. Табл 5, так как и в табл % не учтены третьи и далее субъекты

** n суб. Больше или равно 1, не ясно

*** n = n суб. – n (1 изб.прибл.) / Σ гр.суб. – n (1 изб.прибл.)

Таблица №8. Субъекты (без вторых, как правило, и третьих участников коллективных дарений) – отношение («дарение») – предмет («земля»)

№ периода

n лет

n о. н.

n.

«земли»

n «дарений

земли» на 1 год

n «дарений

земли» на 1 о. н.

Группы субъектов

Σ суб. (опред.)

1

2

3

4

5

6

7

1

n

%

70

21

11

0,16

0,52

7

70,0

1

10,0

1

10,0

1

10,0

10

100,0

2

n

%

98

73

63

0.64

0.86

16

28,1

9

15,8

4

7,1

2

3,5

1

1,8

23

40,4

3

5,2

57

100,0

3

n

%

76

222

183

2,40

0.74

7

4,2

32

18,9

12

7,1

13

7,7

8

4,7

75

44,4

38

20,6

169

100,0

4

n

%.

47

87

77

1,67

0,89

9

12,3

10

13.7

25

34,3

6

8,2

2

2,7

20

27,4

5

6,5

73

100,0

5

n

%

30

99

85

2,83

0,86

15

19,5

15

19,5

14

18,2

6

7,8

27

35,1

7

8,3

77

100,0

6

n

%

36

114

96

2,60

0,84

10

11,9

20

23.8

20

23,8

12

14,3

2

2.4

19

22,6

4

4,6

84

100,0

7

n

%

69

75

65

0.94

0,87

9

15,0

6

10.0

26

43,4

4

6.7

1

1,7

14

23,4

9

13,0

60

100,0

8

n

%

33

21

19

0,58

0,91

4

23,5

2

11,8

6

35,2

1

5,9

2

11,8

2

11,8

17

100,0

Σ


459

712

599

1,31

0,84

77

95

107

44

17

181

66

547


1 Деопик Д. В. Проблемы методики исследования эпиграфического ком­плекса применительно к задачам социально-экономического анализа (на материале бирманской эпиграфики). – Вести. Московск. ун-та. Сер. 13. Востоковедение, 1977, №
2 Деопик Д. В. Эпиграфика и карта. – В кн.: Карта, схема и число в этнической географии. М., 1975, с. 3 – 16.
3 Кулланда С. В. Некоторые особенности санскритской эпиграфики Явы: (Опыт количественного анализа). – В кн.: Санскрит и древнеиндийская культура: Сб. статей и сообщений советских ученых к IV Всемирной конференции по санскриту. Веймар, ГДР, 23 – 30 мая 1979 г. М., 1979, т. 2, с. 23 – 30; Деопик Д. В., Кулланда С. В. Простейшие признаки яванского эпиграфического массива VII—начала Х в. как источник по истории раннесредневековой Явы. – В кн.: Этническая история народов Восточной и Юго-Восточной Азии в древности и средние века. М., 1981.
4 A list of Inscriptions found in Burma. Compiled and edited by Ch. Duroi- selle. Rangoon, 1921, p. 1.
5 Archaeological Survey of Burma: Annual Reports. Rangoon, 1902 – 1926, 1938 – 1940; Archaeological Survey of India: Annual Reports (Далее: ARASI), Burma circle, 1890 – 1938; Blagden C. 0. The «Pyu» Inscriptions. – Epigraphia Indica, 1913, vol. 12, p. 111; Journal of the Burma Research Society (Далее: JBRS), 1917, vol. 7; Duroiselle Ch.. Blagden C. 0. Epigraphia Birmanica. Rangoon, 1919 – 1936, vol. 3; Duroiselte Ch. Toungguni Pagoda Inscriptions (1191 A. D.).– JBRS, 1916, vol. 6; Luce G. H, Pe Maung Tin. A Mon Inscription by Kyanzittha at Ayetthama Hill.– Ibid, 1938, vol. 28; Taw Sein Ко. Preliminary Study of the Kalyani Inscripti­ons of Dhammacheti (1476). – In: Indian Antiqury. Delhi, 1893, vol. 22; Idem. The Plaques Found at the Petleik Pagoda, Pagan. – ARASI, 1905. p. 127; Шей хаун чауса паун чжоу (Собрание древних надписей на камне). Рангун, 1974, т. 1; Шей хаун мун чауса паун чжоу (Собрание древних монских надписей на камне). Рангун, 1965; Щей хаун мьянма чауса мья, тэкри, 474 – 600 (Древние бирманские надписи на камне, 474 – 600 бирманской эры). Рангун, 1972.
6 Краткие сведения об этих государствах есть в кн.: Можейко И. В., Узянов А. Н. История Бирмы. М., 1973, с. 33 –84; Холл Д. Дж. Е. История Юго-Восточной Азии. М., 1960, с. 110 – 128; Деопик Д. В. Регион Юго-Восточной Азии с древнейших времен до XV в. – В кн.: Юго-Восточная Азия в мировой истории. М., 1977, с. 35 – 69.
7 Деопик Д. В. Эпиграфика и карта, с. 12, схема 2.


* Опубликовано в сб-ке Математические методы и ЭВМ в исторических исследованиях. М. 1985. С. 217 – 239



 
Много файлов (2). [Показать файлы/форму]
Комментариев нет. [Показать комментарии/форму]