Вход:  Пароль:  
EAstudies.ru: Публикации/ДВДеопик/ДеопикЮВА/ГруппыФеодальныхЗемлевладельцев ...
Home Page | Каталог | Изменения | НовыеКомментарии | Пользователи | Регистрация |

Д.В.Деопик

Группы феодальных землевладельцев и общинной верхушки в Юго-Восточной Азии в средние века


Для исследования проблем вертикальной мобильности история обществ Юго-Восточной Азии представляет особый интерес, поскольку там степень ее достаточно высока, а формы реализации единообразны и обладают определенным региональным единством. Хотя культуры соответствующих стран различны, а социальный опыт воспринимался Вьетнамом из иного региона, чем другими странами, вертикальная социальная мобильность не только приблизительно одинаково интенсивна у разных народов ЮВА, но и имеет много схожих форм. Что касается вертикальной мобильности по восходящей, то в ЮВА четко прослеживается движение части общинной верхушки вверх, что придало определенное своеобразие многим социальным конфликтам. Наличие в господствующем классе слоя хорошо информированных о положении крестьянства выходцев из общинников обусловило определенную гибкость аграрной политики, сравнительно большее число реформ, а также глубокое проникновение публично-правовых отношений в деревенское общество на ранних этапах развитых феодальных отношений.


В статье рассматривается вертикальная мобильность вверх и вниз. Горизонтальная социальная мобильность в данном случае не анализируется, хотя без горизонтальной, в социальном пространстве, мобильности одинаковых по статусу лиц невозможна и вертикальная мобильность. Но повышенная горизонтальная мобильность не обязательно влечет за собой большую вертикальную мобильность. Горизонтальная мобильность в Европе велика была в древней Греции и Риме, упала в средние века и возросла в новое время. Горизонтальной мобильностью можно считать (в пределах данного рассуждения) перемещения лица в другую часть государства и длительное там проживание при неизменном социальном статусе. Очевидно, что степень такой мобильности различна для различных социальных слоев.


При анализе вертикальной социальной мобильности главным является определение рубежа между двумя основными частями классового общества: эксплуатируемыми и эксплуататорами, формы его преодоления и то, насколько часто имеет место такое преодоление. Для понимания соответствующих процессов одинаково важны вертикальная мобильность и вверх, и вниз; они во многом взаимосвязаны.


В средневековых рисоводческих классовых обществах Юго-Восточной Азии такой рубеж проходил между верхушкой общинного крестьянства и обычно юридически оформленными лишь частично и расплывчато служилыми, как правило, низшими группами класса феодалов. Институционное оформление этих служилых слоев было весьма разнообразно даже в пределах одной страны и не всегда было определенным; интересующий нас рубеж обществом не подчеркивался. Он преодолевался в обе стороны легче, чем в сословных обществах Европы или в Индии с ее варнами и кастами. В китайском обществе эта грань, по-видимому, не была основной, поскольку и община, и ее верхушка не играли такой важной роли в обществе, как в Юго-Восточной Азии. Причем существовал указанный рубеж с его отмеченной выше особенностью во всех странах Юго-Восточной Азии, и был он следствием сходства социально-экономических структур региона, а не культурных контактов тех или иных стран с соседями (тем более, что в основном эти контакты были с индийским обществом, с его специфической кастовой системой, совершенно не привившейся в ЮВА).


Основой для вертикальной мобильности вверх в большинстве случаев были, как правило, получаемые разными способами дополнительные к общинному паю небольшие участки частной земли у общинной верхушки; они могли наследоваться, отчуждаться и т.д. Они и создавали возможность движения вверх, в низшие слои феодальных землевладельцев, причем движение это было индивидуальным (через гражданскую службу, обычно на низшем уровне, службу в привилегированных войсках, получение образования, покупку званий и должностей, создание крупных земельных владений и содержание своих дружин и др.) В отличие от пути вверх путь вниз был по преимуществу групповым, вниз опускались определенные социальные группы, терявшие статус вследствие тех или иных социально-экономических причин: прекращение службы в низших звеньях государственного аппарата, истечение срока действия наследственных привилегий, утрата частных земель и т.д. Имелся правовой механизм понижения наследственного статуса, что также увеличило долю групповых перемещений. Нередки и индивидуальные «падения», вызванные политическими кризисами или просто неспособностью к выполнению управленческих функций и т.д.


Для понимания вертикальной мобильности важно выделить периоды ее активизации. Очевидно, что для одних групп как внизу, так и вверху социальные кризисы были временем оживления мобильности (например, во время войн), в то время как внутри других групп мобильность по преимуществу осуществлялась в мирное время (например, передвижение по службе гражданских чиновников средних рангов). По-разному осуществлялась в разных группах социальная мобильность в периоды внутренних кризисов, реформ, но обо всем этом судить без специальных исследований трудно.


Необходимо помнить, что вертикальная социальная мобильность – это вероятностное социальное явление, вероятностное в очень большой степени. Законы здесь выводить непосредственно из примеров трудно, а роль статистических наблюдений особенно велика.


Вначале остановимся на количественном соотношении числа переходов вверх и вниз. В принципе разность этих чисел должна быть близка к нулю за достаточно длительный отрезок времени (5–10 лет), поскольку наверху можно занять только столько мест, сколько их освободилось, а естественная убыль (опять же в среднем на год за длительный отрезок времени) если и выше, то, как правило, в низших слоях общества, хотя и здесь мы не располагаем точными данными. (Особый вопрос здесь – сохранение статуса за членами семьи покойного, еще или вообще не могущих выполнять его социальные функции). Явление в принципе симметрично, доля эксплуататоров на протяжении больших отрезков времени одинакова среди населения, поскольку она диктуется в основном нормой эксплуатации. Поэтому просто прирост населения не должен существенно увеличивать вертикальную мобильность, хотя некоторый ее прирост осуществляется за счет усложнения структуры увеличивающегося при постоянной территории общества. Доля господствующего класса в населении страны достаточно жестко лимитирована медленно изменяющимися социальными обстоятельствами.


Итак, поднятиям вверх соответствовали падения. Но если в сословной средневековой Европе утрата статуса порой заметно отставала от утраты экономического превосходства, было много «бедных, но благородных», то в ЮВА статус и экономическое положение были связаны теснее. Примеры этого и в распространенности во вьетнамской деревне китайской поговорки о том, что «ни один род не бывает могущественен более трех поколений подряд», и в том, что у кхмеров и вьетов ранг знатности для неслужащих землевладельцев – родственников монарха снижался от поколения к поколению, образуя у кхмеров в конечном счете просто слой привилегированных крестьян преах-вонг, и во многом другом. Неспособность к выполнению управленческих функций приводила относительно легко в ЮВА по сравнению с сословной Европой к выпадению данной семьи из рядов господствующего класса; об этом, в частности, повествуют вьетнамские семейные хроники – «зя-фа». Тем не менее феодальные роды прослеживаются везде, хотя в сравнительно менее очевидной форме, порой они явно маскируются текстами и культурой вообще; их очевидность была, вероятно, для общества в целом невыгодна (Камбоджа, Сиам, Вьетнам, яванские государства, да и остальные страны ЮВА).


Наиболее интересны для исследования рядом стоящие, но принадлежащие к разным классам социальные группы. Неслужилые феодально-землевладельческие группы, редкие в ЮВА, в этом плане не очень показательны. Наиболее четко такие группы представлены уже упоминавшимся преах-вонг у кхмеров – живущих деревнями и занимающихся крестьянским трудом отдаленных родственников династии. Они явно исключение из исследуемой системы, поскольку представляют собой строго ограниченное сословие. Сословия же встречаются в ЮВА чрезвычайно редко, обычно это тоже родственники монарха. Известны на Яве поселения священнослужителей (современные тенггеры), которые не были неслужилой группой, поскольку они – действующие служители культа, жрецы.


Будучи членами разных общественных классов, эти две рядом стоящие группы: служилые феодально-землевладельческие низы и общинная верхушка, не чувствовали себя резко различными социальными группами. Не считали они себя и одной группой, а воспринимали себя как членов большого количества мелких социальных общностей средне-низшего статуса, каждая из них обычно целиком относилась к определенному классу. Мне неизвестно общее название для этой совокупности мелких общностей ни в одной стране средневековой ЮВА, на такое название вполне может быть описательно сформулировано в терминах того времени – это свободные, достаточно богатые люди не являющиеся средними и высшими (чему соответствует – титулованными) чиновниками, пользующимися иммунитетами. Распадалась эта совокупность на две группы. Первая более высокая – низшие служащие государственного, отчасти общинного аппарата; они служили на низших постах, не дававших часто документально зафиксированного права не платить налоги, по имели ряд льгот и привилегий, фактически сводившихся к освобождению от налогов или к получению сопоставимых с налогами по размерам доходов. Эти люди составляли основную массу государственных чиновников, основную массу класса феодалов, оставаясь в экономическом (не в служебном) отношении неоформленной группой. Средневековые общества ЮВА веками (но не всегда) не желали признавать как нечто особое примыкающую к первой промежуточную группу, члены который были фактически мелкими неслужилыми помещиками, эксплуатирующими крестьян через оброк или аренду. Они находились внутри деревенского (общинного) коллектива и имели свои участки частной земли рядом с общинными полями; не будучи признаны и поощряемы государством (поскольку, имея повышенные доходы, они в то же время не несли никакой государственной или общественной службы), они экономически были эксплуататорами и, ощущая это, боролись за свое социальное оформление (наиболее ярко это документировано во вьетнамском обществе) именно в качестве неслужилых феодальных владельцев. В ряде стран им это удалось в конце эпохи развитых феодальных отношений и при позднем феодализме. До этого, а в ряде случае и параллельно с этим они во всех странах ЮВА стремились к тому, чтобы хотя бы один член богатой семьи перешел в низший слой служилых, в первую группу. Там они получали определенные гарантии для своих земель и пониженное их налогообложение. Отметим, что персональный состав этой группы был очень неустойчив в отличие от слоя титулованных или дипломированных и ранговых чиновников; многие возвращались в группу крестьян.


Вторую группу составляли богатые крестьяне, не имевшие заметных привилегий, не бывшие эксплуататорами, видимо, это были и не самые богатые крестьяне.


При сравнении групп по обе стороны грани, отделяющей эксплуатируемых от эксплуататоров, постоянно, как уже говорилось, возникает впечатление, что движение вверх чаще бывает индивидуальным, а вниз – групповым, теряют привилегированный статус целые группы. Это впечатление может быть как следствием интереса авторов источников к прошлому людей, занявших высокое положение и игравших большую роль в описываемых обществах, так и следствием отсутствия почти всегда интереса к людям обратной судьбы. Но оно может и соответствовать реальности.


В целом проблема степени социальной вертикальной мобильности очень важна, так как именно высокая ее степень в ЮВА, отсутствие вследствие этого сословных учреждений и прав делают трудным сравнение с феодальной Европой и послужило для некоторых основанием для отрицания феодального характера средневековых обществ Юго-Восточной Азии. Степень социальной мобильности – одна из проблем «неевропейских феодализмов», часто называемых «азиатским феодализмом» или «азиатским» способом производства применительно к средним векам.


Эта проблема имеет разную важность при характеристике различных групп в обществе. Особенно важна она для индивидуума при переходе классовой грани, т.е. в основном для членов групп, в которых такой переход наиболее вероятен, так как они находятся вблизи грани, разделяющей общество на эксплуатируемых и эксплуататоров. Переход по вертикали в феодальном обществе был принципиально важен не для всех групп внутри классов, а по преимуществу для представителей их пограничных групп. Для представителей же непограничных групп проблема перехода вверх или вниз внутри класса должна была иметь менее принципиальный характер, чем переход классовой грани, как бы размыта она ни была.


Поэтому в данной статье речь идет именно о деревенской верхушке, из среды которой реализовалась межклассовая мобильность вверх, и о низших подразделениях феодальных землевладельцев, где по преимуществу и освобождались места для поднимающихся вверх за счет опускающихся вниз. Нужно помнить, что значительная часть освободившихся мест занималась при посредстве горизонтальной мобильности внутри господствующего класса. Но неспособность части членов этого класса остаться в его составе приводила к появлению столь заметного числа опустившихся вниз, что наверху оставались места и для подъема снизу.


Мобильность на интересующем нас важнейшем социальном рубеже тесно связана с социальной вертикальной мобильностью в данном обществе в целом. Предстоит еще определить, насколько менялась мобильность в феодальные времена, росла она, падала или картина была более сложной, с какими процессами была она связана и насколько эти процессы существенны. Но бесспорно, что внутри каждого из основных классов имелись свои социальные рубежи, переход которых означал проявление мобильности. В конкретных обществах многое обусловлено числом таких рубежей, создающих некоторую вертикальную структуру класса. В связи с этим надо отметить, что чем выше ступень, тем в большей степени индивидуум обладает некоторой свободой социально-экономического поведения. Опишем приблизительно образуемые таким образом рубежи в виде схемы (для ЮВА).


Монарх


(Рубеж между монархом и титулованной знатью)


Титулованная знать и родственники монарха


(Рубеж между титулованной знатью и ранговыми служилыми)


Служилые феодальные землевладельцы с рангами, титулами


(Рубеж между ранговыми служилыми и низшими неранговыми служилыми)


Низшие служилые феодальные землевладельцы без рангов и солдаты привилегированных войск


(Рубеж между низшими неранговыми служилыми и общинной верхушкой)


Общинная верхушка


(Рубеж между общинной верхушкой и свободными общинниками без административных прав)


Основная масса лично свободных общинников


(Рубеж между лично свободными и лично несвободными. Формально он отделяет лично несвободных от всего общества, но на практике по обе стороны находятся лишь лично свободные крестьяне-общинники без административных функций и лично несвободные)


Лично несвободное население деревни


Представляется, что если в конкретном обществе социальная вертикальная мобильность на главном, классовом, рубеже была выше некоторой общемировой или общерегиональной нормы данного времени, то и внутри классов, на остальных рубежах вертикальные переходы были легче. Это касается переходов и вверх и вниз. Представить себе общество, где легко было бы опуститься с утратой социального статуса, но существенно труднее подняться на этом же отрезке вертикали,- трудно. С одной стороны, кажется, что сделать ошибку и уронить себя в глазах общества, понизить свой социальный статус легче, чем упорными усилиями поднять его. Но, с другой стороны, нужно было сделать что-либо из ряда вон выходящее, чтобы лишиться дворянства или быть исключенными из касты. Такие случаи были редки. (Исключением является преодоление рубежа между монархом и титулованной знатью, но и здесь все неодинаково и непросто, переход в монархи для представителя титулованной знати мог быть в разных обществах и легче, и сложнее). Так или иначе, в странах Юго-Восточной Азии связь между степенью мобильности на классовом рубеже и мобильностью на остальных рубежах существовала.


Социальная вертикальная мобильность была в ЮВА относительно высока, так как: а) там не было индусских варн и каст; б) основой общественного устройства в деревне была малая община, хотя группы родственных малых семей существовали. Но наличие общины не повлекло за собой очень больших ограничений социальной вертикальной мобильности вверх, община здесь сверху не закрыта ни имущественно, ни социально, ни культурно, ни сословно (нет наследственно и вечно «благородного» сословия, состав неслужилых привилегированных землевладельцев постоянно меняется из-за правила пяти поколений и пр.). Причем так обстояло дело в целом ряде древних развитых обществ Юго-Восточной Азии, зачастую не связанных тогда друг с другом и образованных малородственными в тот момент народами.


Важнейшим обстоятельством, обусловившим относительно высокую социальную мобильность вверх общинной верхушки в ЮВА (то же имело место в Корее и в ряде других стран), было уже отмечавшееся наличие у ее представителей своих земель наряду с общинными участками. Земли эти в большинстве обществ и на протяжении многих периодов не имели единого постоянного статуса, но, пока существовала община, рядом с ее землями были эти частные, отчуждаемые, хотя и облагаемые налогами, земли общинной верхушки. В несословном, малоправовом деспотическом обществе юридическое оформление владения такими землями было чрезвычайно разнообразно. Устойчивого, длительное время существующего в неизменном виде права на них не было практически никогда до XVIII в., но имелись эти земли в любом обществе Юго-Восточной Азии на большинстве этапов его развития в средние века. В зачаточной форме такие земли (под огородными и техническими культурами) известны и у доклассовых обществ ЮВА как спорадическое, но регулярно повторяющееся явление. Имеется в виду разработка рядом с деревней или домом своего небольшого участка, доходы с которого идут на приданое или калым; потом участок забрасывается вместе с общинным полем при переносе деревни. В классовых обществах такие земли есть всегда, но права на них непостоянны и расплывчаты, они представляют нечто среднее между общинно-крестьянским и частно-феодальным владением.


Для внимательного рассмотрения интересующего нас социального слоя и его вертикальной мобильности в дальнейшем имеет смысл подробнее остановиться на экономическом положении общинной верхушки, предполагается, что ее экономический потенциал равен таковому у представителей мелкого нетитулованного чиновничества.


Разнообразен был путь в низшие группы служилых, в неранговые чиновники и привилегированные войска. Главным можно считать то, что вопрос о включении в эти группы решался на среднем уровне администрации и законом практически не определялся. Для перехода важнейшей в обществе грани достаточно было некоторого богатства, дававшего или связи, или возможность уплаты за звание (не обязательно в виде взятки), или возможность располагать свободным временем для выполнения мелких чиновничьих функций или получения дополнительного образования. Служба в привилегированных войсках изменяла статус несколько иным способом: она давала временный налоговый иммунитет и право на больший земельный участок. Эти два фактора (особенно если служба была наследственной) давали богатство, сочетающееся с повышенным статусом. Социальной мобильности вверх во многом способствовала институционная невыраженность низших групп господствующего класса, составлявших неформальное окружение рангового чиновничества, особенно местного, нестоличного (лай и зить во Вьетнаме, часть мангилала, драбья, хаджи на Яве, окружение тассенгов в Лаосе, окружение туджи в Бирме, низшие категории кхлоней в Камбуджадеше и др.). Они были сословно не выражены, положение в них не наследовалось, поэтому персональный состав этих групп в каждом уезде при определенном ведомстве, при дворе и т.п. был непостоянен, но относительно постоянным было на каждом уровне число людей этого статуса.


Одним из путей вверх было вступление в ряды духовенства, также более легкое в странах ЮВА. Требуемое для этого образование было следствием некоторого исходного богатства. В этой сфере поднимавшиеся вверх часто встречались с опускающимися вниз, в низшее духовенство, но совершенно по иным причинам и каналам. Часто функция низшего духовенства и низшего чиновничества совмещались.


Необходимо подчеркнуть, что для представителей общинной верхушки в ЮВА переход в низшие неформальные группы феодальных владельцев был реальностью, шел постоянно, в большинстве случаев в пределах карьеры одного человека, там и оканчиваясь. Параллельно в неменьших размерах шло опускание вниз, также вряд ли шедшее далее общинной верхушки при жизни одного человека. Тем самым в социальной полосе «общинная верхушка – низшее неранговое чиновничество» происходило постоянное движение вверх и вниз, не менявшее соотношения классовых сил, но в определенной степени смазывавшее классовую грань. Это и есть, по-видимому, повышенная социальная мобильность.


Формы ее многочисленны, но их список конечен. Далее предлагаются элементы этого списка, выделенные не умозрительно, а наблюдаемые как достаточно массовые в средневековой Юго-Восточной Азии.


Типы перемещения вверх (между указанными двумя группами):


1) государственная гражданская служба в качестве мелкого нетитулованного чиновника;


2) военная служба в государственных привилегированных войсках;


3) военная служба в частных дружинах крупных феодальных владельцев;


4) получение образования, сдача экзаменов;


5) покупка должности или звания;


6) создание своего владения и небольшой дружины;


7) вступление в монахи (для крестьянина).


Типы перемещения вниз:


1) понижение статуса целых социальных слоев из-за обнищания. Случаи такого рода: валы в Камбуджадеше в XI – XII вв., рамы на Восточной Яве в XIII – XIV вв. (когда деревни стали переходить к владельцам не из числа жителей деревни), деревенская верхушка как коллектив в Дайвьете в XV в. и др.;


2) опускание вниз в рамках специального механизма (утраты привилегий после пятого неслужилого поколения, отнятия привилегий в экономически тяжелые периоды);


3) групповое и индивидуальное снижение статуса за политические преступления;


4) уход в монахи (для светского феодала);


5) переход на положение частных учителей в деревне;


6) разорение в силу личных качеств, которое происходило на исследуемой грани, по-видимому, чаще, кем принято считать;


7) утрата постов при смене господствующего этноса, смене религии;


8) повышенная смертность в периоды военных и политических конфликтов;


9) оттеснение от власти определенных групп чиновничества или родов.


Оба списка носят предварительный характер, их можно и нужно пополнить, а также – что еще более важно – сравнить с таковыми же для других регионов, особенно для Европы или ее частей. Детальное исследование массового материала тут возможно, оно – путь для строгих сопоставлений, во всяком случае более строгих, чем для многих не столь массовых категорий фактического материала по истории обществ прошлого.


Опубликовано в сборнике «Классы и сословия в докапиталистических обществах Азии: проблемы социальной мобильности». М., 1986, с.176–184.



 
Файлов нет. [Показать файлы/форму]
Комментариев нет. [Показать комментарии/форму]