Вход:  Пароль:  
EAstudies.ru: Публикации/ДВДеопик/ДеопикКитай/ЭлементыЮжнойТрадиции ...
Home Page | Каталог | Изменения | НовыеКомментарии | Пользователи | Регистрация |

Д.В.Деопик

Элементы южной традиции в китайском мифе


В эпоху Поздних Хань жил и писал малоизвестный поэт и историк Чжао Хуа. Рано оставив службу, он около двадцати лет провел в Сычуани, где был учеником Ту Фу. Там, или по возвращении домой в Шаньдун, он и написал, в числе прочего, книгу под названием «У Юэ чуньцю» [ ]. Эта, не получившая широкой известности книга принадлежит к числу немногих, посвященных истории царства Юэ и в этом плане предсталяет значительный интерес. Три цзюаня этой книги из шести посвящены историии происхождения правящей династии Юэ и знаменитому юэскому вану – гегемону Гоу Цзяню. Изложение ведется в жанре дополнений к официаным биографиям (вай – чжуань). Три «юэских» цзюаня содержат пять вай-чжуань, из которых четыре последних (NN 7 – 10 по общей нумерации книги) посвящены Гоу Цзяню. Содержащиеся там материалы чрезвычайно интересны для характеристики царства Юэ, но не содержат существенных отличий от общей характеристики Юэ при Гоу Цзяне (498 – 471/465 гг. до н.э.) в других источниках. Особняком стоит четвертая вай – чжуань, посвященная происхождению династии юэских царей; изложение в ней начинается с Яо и Шуня и доводится до Юань Чана, предшественника Гоу Цзяня.


Прежде чем переходить к анализу содержания этой главы, кратко охарактеризуем автора текста и автора сунского комментария к нему, а также эпоху создания памятника. О времени его написания вряд ли могут быть высказаны различные мнения, тем более, что Чжао Хуа – конкретное историческое лицо, а ряд реалий восходит, бесспорно, к ханьскому времени, не ранее. В эпоху Поздних Хань была предпринята наиболее энергичная попытка ассимиляции недавно завоеванных (практически – в конце II в. до н.э.) юго-восточных юэских окраин, что не могло не вызвать потребности в описании их истории. Определенный смысл имело и опровержение династических притязаний свергнутых юэских монархов, чьи потомки неоднократно поднимали восстания в эпоху Поздних Хань. Обе эти задачи и преследовал, видимо, Чжао Хуа. Его комментатор сунского времени, Сюй Тянью – очень интересная для данной ситуации фигура. Уроженец Чжэцзяна, он считался в конце ХIII века самым эрудированным человеком в этой части страны. Ученый-патриот, он ушел в отставку после падения Сунской династии и погрузился в изучение книг. В создании книги принимал участие еще один южанин – фуцзянец У Гуань, подготовивший в минское время сверенный текст памятника. Он также был высокообразованным человеком, имея и собственные труды.


Таким образом, «У Юэ чуньцю» – памятник, написанный, если судить по составу авторов, в «южной» (точнее, южно-приморской) традиции, и этим, возможно, объясняются некоторые его особенности. Предлагаемый далее разбор сведений, помещенных в тексте четвертой вай-чжуани, не претендует на анализ всей мифологической традиции, связанной с Ся Юем, а касается лишь той ее формулировки, которая представлена в тексте Чжао Хуа и комментариях Сюй Тянью. Добавим, что уже Чжао Хуа выступает против некоторой анонимной, уж совсем «про-юэской» концепции мифа о Юэ, отрицая связь юэских династий с Ся Юем, а Сюй Тянью, в свою очередь, считает неверными некоторые воззрения Чжао Хуа, указывая на слишком тесную у него связь некоторых событий с юэским югом и с долиной Янцзы вообще.


Какова композиция произведения, каковым с полным основанием можно считать четвертую вай-чжуань, логически не связанную с предыдущим и последующим текстом? Все изложенное подчинено единой идее и в то же время делится на три различные части. Идея – доказать, что юэские цари не имеют права на ту древность происхождения, на которую они, видимо, претендовали. «Прежний юэский правитель У Юй не получал владений от Ся Юя» – с этой фразы начинается текст, и весь он подчинен доказательству этого тезиса. В первой части рассказывается о Ся Юе, во второй – о правлении мифического основателя юэской династии У Юя, которого Чжао Хуа относит ко времени правления сяского правителя Шао Кана, в третьей – об основателе реальной династии юэских царей У Жэне и его потомках. Все части разделены периодами, когда непосредственной преемственности верховной власти не было.


Для нашего исследования наибольший интерес представляет первая часть, на разборе ее данных мы и остановимся, привлекая сведения из других частей в меньшей степени.


Чем же интересны рассказы о Ся Юе? Тем, что и топонимия и элементы мифа связывают Ся Юя почти исключительно с бассейном Янцзы, конкретно – с будущим царством Ба в Сычуани и с Юэ – в Чжэцзяне. Оба эти района были населены тогда и долгое время позже не-родственными предкам китайцев народами, имевшими между собой (и с населением будущего царства Чу на среднем Янцзы) много общего в экономике (культура заливного риса) и общественной структуре. Имели они, несколько позднее, и общие названия: цзяочжи, мань и др. Конретно речь идет о предках таи и вьетнамцев (тибето-бирманские элементы в населении Сычуани появились, как принято считать, позже). В целом, каково бы ни было по своей принадлежности население средней и нижней Янцзы во II тыс. до н.э., оно тогда и долгое время спустя не принадлежало к предкам китайцев. И в то же время именно на эти районы «ориентирована» почти вся деятельность Ся Юя и отчасти его отца – Гуня.


Рассмотрим факты в той последовательности, в которой они расположены в источнике, с небольшими отступлениями.


Отец Юя, Гунь – «потомок» Чжуань Сюя. Гунь – «Кит» (в традиционном понимании – рыба), его сын Юй – «Молодой Дракон». Оставляя в стороне вопрос о времени появления культа дракона в китайской мифологии (оно кажется сравнительно поздним), подчеркнем, что оба – связаны с водной средой и что рыбы, драконы-крокодилы и водоплавающие птицы – основные объекты почитания древних юэ [ ]. Даже если рассматривать дракона как комбинацию змеи и черепахи, само это смешение и создание образа относится, если верить сторонникам такого подхода, к территории Сычуани [ ]. Но, поскольку наш анализ построен на более простых и очевидных вещах, чем интерпретация имен, обратимся к дальнейшей судьбе Гуня. Он женился на женщине, жившей в Шиню, местности, различными комментаторами помещаемой в Сычуани, там же его жена родила Юя; там же комментаторы отмечают храмы Юя и предания о нем среди населения Сычуани. После неудачи Гуня в деле урегулирования потоков, он погибает. Оба варианта смерьи (казнь и самоубийство) дают, тем не менее, одно и то же место – Дунхай, область в современном Чжэцзяне, исконно считающуюся юэской (Юэ Дунхай, Дунюэ). В Дунхае также отмечены комментатором храмы Юя. Несколько далее Чжао Хуа пишет о месте погребения Гуня и указывает на Цанъу, город в бассейне Сицзяна, впервые упоминаемый в китайской литературе как центр юэского княжества во II в. до н.э.


Далее начинается рассказ о Юе. После семилетних бесплодных скитаний неведомо где, он находит готовый рецепт о том, как надо обращаться с водными потоками, чтобы люди могли заниматься земледелием, на юго-востоке, на горе Ваньвэй в том же юэском Чжэцзяне (где население в тот период уже жило в бронзовом веке и занималось заливным рисоводством). Затем Юй отправился на горы Хэншань вверх по южному берегу Янцзы (в Хунань) и там получил дальнейшие сведения от Красного императора. Заметим, что один из самых древних образов вьетской (юэской) мифологии – Красный демон (сить-куи) [ ]. Затем он отправился домой, то ли на родину в Сычуань, то ли ко двору, на север; вскоре он снова прибыл на гору Ваньвэй в Юэ, как прямо и пишет комментатор, и познал принципы урегулирования. Называя область Ванвэй в Юэ, основной комментатор – Сюй Тянью в то же время считает, что Юй слишком часто отправляется у автора (и в ряде других книг) в Юэ и что был он там только один раз, позднее, а во время урегулирования вод не был. Спорит он с традицией и по вопросу о сроках работы Юя.


Затем разворачивается новый сюжет – женитьба Юя. В связи с этим, говорится, что он вернулся домой, на гору. Это – или Ба в юго-восточной Сычуани, или столица Ся, т.е. долина Хуанхэ. Судя по дальнейшему, действие не вышло за пределы бассейна Янцзы. Ехал он домой, начиная от Хошань (по коментатору – Южная гора). Дойдя до некоей горы Тушань, он женился на девушке из Тушань. Местонахождение этой горы породило богатую литературу; мы попробуем лишь подытожить мнения. Их три. Согласно первому, гора Тушань – это гора Хуайди, на которой Ся Юй впоследствии собирал князей, находящаяся, как это всеми признано, в Юэ. Так считают четыре автора, включая “Цзо чжуань”. Сюй Тянью считает это неправильным, но не дает своей версии, считая что место женитьбы Юя вообще неизвестно. Вторая группа мнений помещает Тушань на родине Юя – в Ба. Так считают два авторы, в том числе – автор «Шуй цзин чжу». И, наконец, третья группа комментаторов помещает гору Тушань в Хаочжоу (пров. Аньхой, междуречье Янцзы и Хуай) или в уезде Данту (юго-восточная Аньхой, правый берег Янцзы). Как видим, есть, собственно, две версии: территория Ба и территория Юэ. И то, и другое – долина средней и нижней Янцзы.


Далее рассказывается об урегулировании потопа. Здесь «южная» тематика, естественно, уступает место описанию всей известной тогда территории, упоминаются реалии всей Поднебесной. Юй выступает как «общий» герой. Именно с этими деяниями связана популярность Юя на всех китайских землях, но и автор и комментатор не упоминают этой связи о храмах и иных признаках почитания Юя в долине Хуанхэ и ее притоков. Трудно сказать, было ли это следствием того, что мифологические предания о Юе не стали еще в ханьское время «обще-китайскими», или того, что таким образом была отдана дань «южной традиции». Из двенадцати страниц, посвященных Юю, лишь две с небольшим посвящены собственно урегулированию потоков, расчитке русел и проч. Но и в этой части есть ряд «южных» деталей. Так, в начале урегулирования Юй опять отправляется на юг, все еще изучает там течение вод, причем там с ним происходит примечательный случай. На южной реке под судно ныряет дракон, и из всех спутников только Юю он кажется не источником гибели, а наоборот, добрым предзнаменованием, каким он и оказывается на самом деле. Там же на юге Юй доходит до Цанъу, юэского города в бассейне Сицзяна, где был похоронен его отец Гунь. Затем он оказывается в области Чжиань (букв. красный берег) на крайнем юге. Цзюнь с таким названием есть у юэ в Чжэцзяне. После успешного завершения работы и получения титулов он живет в долине среднего Хуанхэ, где и становится после смерти Шуня императором и основывает династию Ся. После нескольких лет успешного правления завершается второй «северный» период жизни Юя; он, как прямо сказано в «У Юэ чуньцю», «возвращается в Даюэ (Великое Юэ)" [ ] и собирает правителей на горе Шаошань, то есть Хуайди (“Ши цзи” также помещает эту гору в Даюэ). После совещания и утверждения порядка, Юй то ли передал власть сыну, то ли остался у власти; источник тут противоречит сам себе на соседних страницах [ ]. Так, или иначе, после совещания в Юэ Юй пожелал там остаться. Лишь под давлением сановников он «принял совет, прислушался к увещеваниям» [ ] и отправился, судя по всему, в традиционный центр Ся. В связи с его дальнейшим правлением упоминается еще одна интересная деталь – птицы, обрабатывающие землю [ ].Напомним, что культ птиц – один из двух главных у юэ (наряду с культом водяного дракона) [ ], что эти птицы исчезли вместе со смертью Юя и в дальнейшем упоминаются в других частях как обрабатывающие землю только в Юэ. Причем они обрабатывают землю только в низменностях, то есть там, где в Чжэцзяне растет рис, а на холмах людям приходится работать самим.


После смерти Юя заканчивается четвертый «северный» период его жизни и он совершает последнюю поездку в Юэ – по его просьбе его хоронят там на горе Хуайди. Его сын ежегодно посылает туда весной и осенью «приносить жертвы Юю в Юэ» [ ], строит там, на Южной горе (из текста видно, что на Хуайди) храмы предков императора.


Так заканчивается «юевский» цикл и дается ответ на вопрос, был ли мифический основатель юэской династии У Юй получателем земель от Ся Юя. Нет, отвечает Чжао Хуа, Юй был тесно связан с юэским югом, но задолго до У Юя.


Но в то же время Чжао Хуа не отказывает полностью юэсцам в каких-либо связях с Юем. Они с ним связаны, но иначе и позже, чем утверждает анонимный противник Чжао Хуа, считавший У Юя получателем удела непосредственно от Ся Юя (позднее вьетские авторы даже возводили свои династии к 2879 г. до н.э.) [ ]. Юэские правители, как пишет далее Чжао Хуа, действительно получили права владения юэским югом от императора Ся, но не от Ся Юя, а от его далекого потомка, сяского императора Шао Кана, «во имя Юя», для поддержания в порядке его могилы и поминального храма Ся Юя в Юэ. Шао Кан, потомок Ся Юя в шестом поколении (начал править в 2080 г. до н.э., согласно традиции), боялся, что на диком и неустроенном юэском юге могут прекратиться жертвоприношения Юю. Поэтому он пожаловал страну Юэ некоему человеку, назвав его У Юем (в дальнейшем «У» с соответствующим иероглифом часто было первым в имени реальных юэских монархов). У Юй поселился на горе Хуайди, где был храм Ся Юя и колодец Ся Юя и начал устроительную деятельность. В облике У Юя ярко проступают черты «первоосваивателя» дикой страны, но, поскольку материалы «юевского цикла» говорят о Юэ, как об относительно освоенном районе, то вся “устроительная” деятельность переносится на возвышенные места, в низинах же землю обрабатывали птицы. Здесь, видимо, смешаны династийная легенда юэсцев об их первых царях и «культурный миф» о Ся Юе, на этнической принадлежности которого мы остановимся в конце работы. «Логической» основой такого смешения для Чжао Хуа была необходимость юэской царской династии для поддержания в порядке могилы и храма Ся Юя. Этим объяснялась и отмеченная приверженность юэских правителей к культу Ся Юя, могущая возникнуть, как нам кажется, и более простым и естественным путем.


Далее в изложении возникает разрыв; династия У Юя угасает и после перерыва восстанавливается чудесным ребенком У Жэнем, объявившим себя потомком У Юя [ ]. У Жэня лишь три поколения отделяют от вполне реального юэского вана конца VI в. до н.э. – Юань Чана, и сам У Жэнь – скорее всего первый из известных нам реальных юэских ванов. Он возобновил отправление культа Юя и все пошло хорошо. Далее начинается хроникальный перечень последующих юэских ванов, завершающихся Юань Чаном. На этом вай-чжуань кончается; следующая вай-чжуань посвящена уже преемнику Юань Чана – знаменитому Гоу Цзяню, описание правления которого выдержано в реалистическом стиле и никак не связано с тремя разобранными циклами : о Ся Юе, об У Юе и об У Жэне.


Не разбирая вопрос о воэможном источнике, сведшем до Чжао Хуа воедино три этих сюжета (таковым может оказаться “Юэ ши”, где разобраны, но неизвестно с какой целью, все три), остановимся на некоторых возможных выводах.


Налицо цельная историческая традиция, очень древняя, связывающая возникновение юэской государственности с основателем таковой у предков китайцев – Ся Юем. Чжао Хуа отрицает ее лишь в частностях, так как Шао Кана отделяет от Ся Юя немногим более ста лет, согласно расчетам автора “Юэ ши”. Несколько далее идет Сюй Тянью, стремящийся ослабить «южный» акцент в деятельности и жизни самого Ся Юя. Но делает он это вопреки мнениям большинства цитируемых им же комментаторов и авторов исторических трудов. Так или иначе, в своем современном виде анализируемое произведение в части, касающейся прижизненной и посмертной судьбы Ся Юя, говорит о его преимущественной связи с югом и о том, что для юэсцев он был объектом особого почитания. Повторим кратко соотвествующие факты. Отец Ся Юя – Гунь тесно связан с возникновением земледелия, с урегулированием вод; женился и имел детей в Ба, на Янцзы, умер и похоронен в южных юэских землях, в бассейне р. Сицзян. Ся Юй родился в Ба, там или в Юэ женился и имел ребенка, здесь он искал и нашел умение управлять потоками, здесь ему близки духи, драконы и проч., Юэ был апофеоз его государственной деятельности – совещание на горе Хуайди, отсюда он не хотел уеэжать на Хуанхэ, здесь он был похоронен и здесь отправлялся его погребальный культ. Здешние правители были наследственными отправителями этого культа. Собственно все, кроме того, что составило славу Юя – урегулирование потоков, связано в его биографии (по крайней мере в той традиции, которая представлена нашим памятником) с югом, по преимуществу – юэским. Что же сделало этого «южного» героя неотъемлемой частью китайского мифа? Нам кажется, что ответ на этот вопрос лежит в сфере экономики. Бесспорно, что долина Хуанхэ не является родиной культуры заливного риса и связанного с ним интенсивного земледелия и искусственного орошения. Наоборот, она лежит на периферии огромного района, занятого хозяйством этого типа [ ] причем в центре этого района в Юго-Восточной Азии имеются народы, у которых такое хозяйство возникло явно самостоятельно и уж во всяком случае без всякого влияния из долины Хуанхэ. И в самой этой долине рис так и не стал основной сельскохозяйственной культурой, в отличие от бассейна Янцзы и южнее. Скорее всего миф о Ся Юе отражает знакомство жителей долины Хуанхэ с приемами земледелия и водного хозяйства, формировавшимися у народов, населявших тогда долину Янцзы, в основном – ее нижнего течения. В таком случае миф мог быть как заимствованием из мифологии народов юга, так и искаженным отражением факта культурного заимствования в сфере экономики. Но это лишь гипотеза. Бесспорным же, на наш взгляд, является то, что в древнем Китае существовала традиция, представленная нашим памятником, согласно которой Ся Юй был жителем южных земель. К ней примыкала скорее всего уже юэская традиция, согласно которой от этого «первого южанина» вели свое «царственное» (не физическое) происхождение юэские ваны. Насколько первая традиция была распространенной – судить пока трудно, но факт ее существования – бесспорен, и с точки зрения теории формирования мифов включение в осовной пракитайский комплекс «южного» мифа не является чем-то необычным.


Опубликовано в сборнике: Третья научная конференция «Общество и государство в Китае». Тезисы и доклады. Выпуск 1. М.,1972, с. 208 – 217)



 
Файлов нет. [Показать файлы/форму]
Комментариев нет. [Показать комментарии/форму]