Вход:  Пароль:  
EAstudies.ru: Публикации/ДВДеопик/ЯванскийЭпиграфическийМассив ...
Home Page | Каталог | Изменения | НовыеКомментарии | Пользователи | Регистрация |

Д. В. Деопик, С. В. Кулланда

Простейшие признаки яванского эпиграфического массива VII – начала Х в, как источник по истории раннесредневековой Явы*

Оглавление документа

Эпиграфика – важнейший источник, по истории раннесредневековой Явы. Ее анализ представляет большой интерес как для источниковедения, так и для, исследования исторических процессов. Авторам представляется целесообразным начать си­стемный источниковедческий анализ опубликованных в той или иной форме надписей с рассмотрения признаков эпиграфическо­го массива, которые традиционно считались менее информатив­ными. Речь идет о пространственном и временном распределении, языке, материале. Исследование этих однозначно восприни­маемых признаков уменьшает вероятность субъективного истолкования источников, тем более что (при анализе используются количественные оценки. Изучение собственно текстов удобнее начать, получив некоторые характеристики на простом мате­риале.


В статье рассмотрены определенные тенденции развития яванского общества VII – начала Х в. и намечена периодиза­ция раннего этапа истории Явы на основе эпиграфики. Изучае­мые признаки содержат, как будет показано ниже, информацию о социально-экономических и этнических процессах, о событиях политической истории и т. д.


В большинстве надписей речь идет о земельных операциях (дарение земель, освобождение от налогов и т. д.). Встречаются также надписи об основании храмов, надписи – судебные доку­менты. Мы пользовались, как правило, надписями, в тексте ко­торых имеется точная дата, что повышает надежность выводов1.


Яванские надписи выполнялись на каменных плитах (сте­лах), медных табличках, межевых столбах, лингах, статуях и некоторых других предметах. Как правило, надписи были обна­ружены in situ. Сбор и изучение надписей начались с конца XVIII в., с образованием Батавского общества искусств и наук.


Анализ географического и временного распределения надпи­сей не есть нечто принципиально новое. Впервые на яванском материале (тогда еще немногочисленном) подобию работу проделал известный голландский ученый Р. Д. М. Фербек в 1891 г. В 1911 г. Н. Й. Кром вновь обратился к прострайственно-временным характеристикам массива яванских надписей и привлек для этого новый материал. В работе «Датированные надписи Явы» Кром сделал ряд интересных наблюдений и пришел, в частности, к следующему выводу: «При условии осторожного использования из датировок можно почерпнуть достаточно важ­ные указания для попыток реконструкции прошлого Явы» [12, с. 241]. Но после этого попытки систематизировать такого рода-характеристики не предпринимались. Л. Ш. Дамэ, составивший чрезвычайно ценный «Список основных датированных надписей Индонезии» (включивший многие неизвестные Крому надписи), не ставил своей целью сделать на его основании какие-либо выводы. Между тем комплексное изучение пространственно-временных признаков существующего массива надписей .может представить немалый интерес как для источниковедения, так и для изучения исторических процессов.


Поскольку в данной работе используется методика количественного анализа, необходимо учитывать, что сохранившиеся исторические документы являются лишь выборкой из генераль­ной совокупности2 (в нашем случае генеральной совокупностью являются вое изготовленные надписи), причем априорно считать эту выборку репрезентативной неправомерной3. Для проверки гипотезы о том, что выборка репрезентативна и появление новыx надписей (случайно находимых в разных частях Явы) существенно не изменит наблюдаемого соотношения ранних и поздних; восточно- и центральнояванcких надписей и т. д., бы­ли сопоставлены при помощи статистического метода «критерий знаков»4 два имеющихся в нашем распоряжении списка надписей (разрыв во времени их составления – 40 лет).


Найденные в 1911—1951 гг. новые надписи распределились по районам и периодам так же, как и найденные ранее, что бы­вает в тех случаях, когда основные характеристики массива уже отражены в предыдущих выборках, а новые выборки лишь подтверждают данные прежних. Кроме того, были рассчитаны доверительные интервалы для сравнения количественных показателей, что позволило умeньшить вероятность произвольной интерпретации.


Прежде чем перейти к анализу массива, отметим, что изучение всех интересующих нас признаков (дата, место обнаружения, материал, язык, сохранность) возможно лишь для надписей, опубликованных полностью. Что касается надписей, не опубликованных или опубликованных в труднодоступных изданиях, то в этом случае пришлось ограничиться далеко не полными данными из списков, составленных Кромом и Дамэ5, и отрывочными сведениями, содержащимися в различных рабо­тах6. Поэтому общее число надписей, изучаемых по каждому из признаков, может колебаться от 80 для признака «сохранность» до 110 для «временного распределения» (табл. 1–5).


Выше говорилось, что исследуются лишь некоторые характеристики эпиграфического массива. Какая же историческая информация содержится в изучаемых нами признаках? Наиболее существенно следующее. Поскольку надписи, «как правило, сообщают об экономических операциях, то очевидно, что наличие или отсутствие надписей в том или ином районе в то или иное время может свидетельствовать об определенных социально-экономических и политических процессах. Материал надписей, как и их язык, зависит от особенностей культуры данного периода или района или от специфики данного типа документов и характеризует эти особенности.


Применяемая методика позволит оценить степень экономиче­ской и политической активности яванского общества на протяжении всей изучаемой эпохи (VII – начало Х в.) в целом и отдельных ее периодов (по всей интересующей нас территории и в отдельных ее районах) и на этой основе предложить предварительную периодизацию истории изучаемых областей и вы­ делить внутри их важнейшие экономические районы. Будет по­ казано перемещение центра этой активности из одних районов в другие и выявлена культурная специфика отдельных районов и периодов.


После анализа всех упомянутых признаков выяснилось, что один из них (временное распределение) делит массив на большие, ярко выраженные группы, в то время .как остальные выделяют только часть тех же групп. Поэтому рассмотрение мы на­чинаем с временного распределения.

Временное распределение надписей

Анализ массива по этому критерию даст возможность выделить периоды большей и меньшей интенсивности появления надписей. Эта периодизация будет использована в дальнейшей работе как пер­воначальная гипотеза7.


На графике накопления числа надписей под «каждым годом помещены в отличие от таблиц все датированные с точностью до года .надписи от начала эпохи до данного года, опубликован­ные в той или иной форме в настоящее время для времени 7328 – 928 гг. Началом рассматриваемого отрезка времени мы считаем начало массового появления надписей, а концом – конец существования государства с центром в данном районе и пере­нос центра политической и, скажем, забегая вперед, экономиче­ской активности в районы, расположенные на 200 – 250 км во­сточнее. Четко видны три периода: первый – медленного и не очень равномерного увеличения числа надписей (732 – 841 гг.); на смену ему практически без постепенного перехода приходит второй период, – интенсивного и равномерного увеличения числа надписей (842—-883 гг.); новый период столь же высокой интен­сивности – третий (899 – 828 гг.). Между вторым периодом и новой полосой высокой интенсивности лежит временной отрезок (683 – 898 гг.), так слабо обеспеченный надписями, что мы вы­деляем его в особый промежуточный период9 расчленяя тем самым на две части время высокой интенсивности (табл. 1).

Таблица №1. Общее число надписей по периодам


Период

Дата

Продолжительность

лет

Число надписей

за весь период

На год

Первый

до 841 г.

110

11

0,1

Второй

842 – 882

41

49

1,1

Переходный

883 – 898

16

7

0,5

Третий

899 – 928

30

39

1,3


Из графика очевидно различие темпов накопления надписей в первом периоде, с одной стороны, и во втором и третьем – с другой. Естественно, что более ранних надписей должно быть меньше, чем более поздних, при условии, что рассматриваемое нами время, включающее в себя начало традиции эпиграфики, не включает период ее исчезновения (в этом последнем случае поздних надписей становится все меньше). Общие знания об эпиграфике свидетельствуют, что до конца функционирования эпиграфики и даже до периода ее максимального расцвета далеко. Число надписей растет (наличие промежуточного периода этому не противоречит, поскольку необычно малое число надписей, по-видимому, являлось следствием временного воз­действия какого-то фактора, пока нам неизвестного), но темпы роста числа надписей в первом периоде принципиально отлича­ются от таковых во втором и третьем. Очень малое число над­писей первого периода вряд ли может быть объяснено худшей сохранностью, поскольку в таком случае переход от первого ко второму периоду был бы постепенным. Видимо, социально-экономическая ситуация первого периода была несколько иной, практика земельных дарений (которым в основном посвящены надписи) еще не была развита.


Характерны и большой временной разрыв внутри первого периода, и неравномерное распределение числа надписей внутри этого периода (относительно большое число надписей, появившихся в 20-х годах IX в.). Сопоставление этих обстоятельств с другими данными позволит считать их неслучайными.



Второй и третий периоды резко отличаются от первого и по структуре временного распределения. Здесь мы наблюдаем непрерывный количественный рост надписей с начала и конца каждого из этих периодов. Следовательно, это время более развитого общества с большим числом документов о дарениях и земельных владениях. По признаку временного распределения эпиграфики они практически идентичны, но промежуток между ними достаточно заметен (он равен по времени полови­ не следующего периода).


Отмеченные подъемы и спады (см. график), по-видимому, отражают некоторые социальные изменения, поскольку они, говорят об уровне экономической активности общества на доста­точно длительных отрезках времени. Применительно к условиям средневековой Юго-Восточной Азии, где большинство дарений санкционировалось центральной властью, соответственно мож­но говорить и о периодах централизации и политической не­ стабильности.

Географическое распределение

Рассмотрим географическое распределение надписей в соотношении с ранее выделенными периодами. Выше было показано, что имеющееся число надписей образует достаточно репрезентативную выборку. Следовательно, пространственное распределение доступных исследователям надписей отражает исходное распределение надписей в изучаемой среде, поэтому районы, где в тот или иной период локализуется наибольшее число надписей, являются с высокой долей вероятности районами наиболее массовых земельных раздач. Цель изучения пространственных характеристик (как самих .по себе, так и в связи с временными характеристиками) – выделение ареала надписей, а внутри него – аграрных районов наиболее важных для развития феодальных отношений, анализ интенсивности земельных раздач в них и эволюция этой интенсивности в пространстве и времени.


Изучаемая территория (современной провинции Центральная и Восточная Ява) была разделена нами на районы распространения надписей. Эти районы (земледельческие, что естественно, поскольку надписи посвящены аграрным отношениям) представляют собой, как правило, плодородные равнины, раз­ деленные горами. Границы современных административных единиц – резидентств – практически не пересматривались с того времени, как они исторически сложились в соответствий с чисто аграрной экономикой. Таким образом, границы районов распространения надписей совпадают с границами тех или иных административных единиц, и мы можем использовать при изучении пространственного распределения эпиграфики современное административное деление.


Большинство резидентств не подвергалось в данной статье более дробному делению. Однако резидентство Кеду, явно состоящее из естественных географически разграниченных зон, бы­ло разделено авторами на соответствующие зоны, которые рас­сматривались как самостоятельные районы распространения надписей. Было выделено четыре таких района. Они также в основном совпадали с традиционными административными еди­ницами, но более мелкими – кабупатенами (кабупатены Вонособо, Теманггунг, Магеланг и район Центрального и Южного Кеду, примерно соответствующий ранее существовавшему резидентству Багелен). В географическом отношении выделяются кабупатены Вонособо и Теманггунг, расположенные в гористой местности, неудобной для земледелия. Территорию кабупатена Магеланг характеризует применявшийся для ее обозначения голландцами термин «высокая равнина». Это плодородный рисоводческий район, один из основных на Яве, он орошается во­дами р. Прого, что сближает его территорию с территорией Джокьякарты, также относящейся в основном к бассейну Прого10. Однако район Джакьякарты расположен над уровнем мо­ря ниже Магеланга. Центральное и Южное Кеду — равнина, расположенная на том же уровне, что и Джокьякарта. Это отделяет указанный район от Вонособо и Магеланга. Таким об­ разом, административное деление на кабупатены географически оправдано.


Анализ должен был показать, сопоставимы ли эти геогра­фические районы с неразделенными районами – резидентства – по числу найденных надписей и выраженности общих тен­денций эпиграфического массива. Все дальнейшее исследование показывает правомерность принятого деления (сопоставимость всех рассматриваемых районов по этим критериям).


Всего сфера распространения надписей покрывает собой 10 районов. Ниже они обозначаются нами так: I.1 – Вонособо; I.2 – Темамггунг; I.3 – Магеланг; I.4 – Центральное и Южное Кеду; I.5 – Джокьякарта; I.6 – Суракарта; II.1 – Мадиун; II.2 – Кедири; II. – — Сурабайя; II.4 – Маланг. Районы I.1 – 1.6 относятся к Центральной Яве, районы II.1 – II.4 – к Восточной Яве, но и те и другие занимают лишь часть Центральной н Восточной Явы. На Центральной Яве надписи встречаются, собственно, в ее юго-восточной части, между горными хребтами на севере и морским побережьем на участке между Пурвореджо и восточной границей Особого .района Джокьякарта на юге. В основном земледелие здесь связано с реками, текущими на юг, особенно с крупнейшей из них – Прого, в небольшой же части – с верховьями р. Соло. На Восточной Яве надписи этой эпохи распространены в долинах р. Брантаса и в меньшей сте­пени р.Соло, т. е. в основных аграрных районах современной Явы. Таким образом, надписи характерны для двух естествен­ных экономико-георафических областей, центральной и восточной, достаточно четко ограниченных и разграниченных. Районы, на которые мы разделили эти области, также суть исторически сложившиеся территории.

Таблица № 2. Пространственно-временное распределение надписей

(При расчетах процента во всех таблицах округлялись дроби, поэтому в некоторых случаях общая сумма процентов может составить 99 или 101)

Область

Ин­декс

Район


Период

первый

(до 841)

Второй

(842 – 882)

Переходный (883 – 898)

Третий

(899 – 928)

Итого

число

%

число

%

число

%

число

%

число

%

Центральная Ява

I.1

Воногобо

1

10

3

8

1

3

5

6

I.2

Теманггунг

2

20

5

13

7

8

I.З

Мягеланг

2

20

11

29

1

17

14

17

I.4

Центральное и Южное Кеду

2

20

2

5

2

33

5

18

11

13

I.5

Джокьякарта

2

20

14

37

11

40

27

33

I.6

Суракарта

3

8

1

17

3

11

7

8

Восточная Явы


II.1

Мадиун

2

7

2

3

II.2

Кедири

2

7

2

3

II.3

Сурабайя

2

7

2

3

II.4

Маланг

1

10

2

3,3

2

7

5

6

Итого

10

100

38

100

6

100

28

100

82

100


Надписи распространены следующим образом: основная их масса сосредоточена в выделенной нами Центральной области, меньшая часть – в Восточной области. Обратившись к территориальному распределению надписей по .периодам (табл. 2), мы видим, что надписи первого и второго периодов в принципе локализуются в Центральной области, в то время как в третьем периоде 28% надписей сосредоточено уже в Восточной области. Так географическое распределение подтверждает правомерность рассмотрения второго и третьего периодов как различных.


Если первый критерий – время – явно противопоставил первый период второму и третьему, то второй критерий – место – позволил столь же четко разграничить второй и третий периоды.


Обратимся к более детальному рассмотрению пространственных характеристик периодов.


В первом периоде ведущее место занимает Центральная об­ласть, кроме района I.6 на востоке. Налицо большая роль (50% надписей) ее северо-западных районов (I.2, I.1, I.4) по сравнению с юго-восточными (I.5) (20% надписей)11. Во втором периоде на первое место по интенсивности появления новых надписей выходят юго-восточные районы Центральной области; несмотря на это, наблюдается рост абсолютного числа надписей в северо-западных районах Центральной, области; 29% надписей этого периода сосредоточено в промежуточном районе I.3.


Третий период характеризуется (при сохранении гегемонии Центральной области) падением интенсивности появления надписей в ее западных и северных районах и дальнейшим ростом интенсивности в южных и восточных, а также появлением значительного числа надписей в Восточной области (28% всех надписей периода). В Центральной области, в районе I.4, на­блюдается абсолютный (не в процентном отношении к другим районам.) рост числа документов за счет освоения южных территорий, где ранее эпиграфика не встречалась (Пурвореджо). В то же время в районе I.5, тоже на юге, сосредоточено уже 40% всех надписей периода и половина надписей Центральной области, а в районе I.6 – еще 11% надписей, в районе же I.1 – всего одна надпись, причем весьма специфическая (о чем будет сказано ниже), в районах I.2 и, I.3 надписей в третьем периоде нет. Основную роль, таким образом, играли юг и восток Центральной области, а ее старая часть – север и запад –потеряла свое значений; новая, перспективная Восточная область постепенно «усиливалась».


В Восточной области надписи равномерно распределялись по всем районам, что подтверждает перспективность в то время области в целом.


Итак, на протяжении второго и особенно третьего периода происходил постепенный сдвиг зоны экономической активности на юго-восток, появлялись надписи в новых районах и исчезали или уменьшались в числе в районах традиционных, что, видимо, подготавливало почву для перехода гегемонии, к Восточной об­ласти. Политически эта гегемония реализовалась после 928 г., по окончании третьего периода.

Материал

Цель изучения материала, на котором, выполнены надписи, – выявить наиболее массовые категории материала и временное и географическое распределение различных ка­тегорий. Как было отмечено выше. эти признаки отражают специфику культуры определенных периодов или районов или определенных типов документов.


Для материала яванских надписей этого времени характерны следующие основные категории: надписи на камне (40% всего массива) и надписи на медных табличках (42% масси­ва). Остальные надписи (группа «прочие») – на межевых камнях, лингах12, изделиях из драгоценных металлов — золотых и серебряных табличках, серебряном зонте, статуях (18% мас­сива).


По наличию строго определенных видов надписей выделяется первый период, когда существовали только стелы; есть они и в последующих периодах. Надписи на медных табличках, хотя и стоят на первом месте по численности, не покрывают весь рас­сматриваемый временной отрезок, как и группа «прочие». Периоды характеризуются процентным соотношением трех групп (стелы, медные таблички, «прочие») (табл. 3).

Таблица №3


Область

Ин­декс

Район


Период

первый

(до 841)

Второй

(842 – 882)

Переходный (883 – 898)

Третий

(899 – 928)

Итого

число

%

число

%

число

%

число

%

число

%

Центральная Ява

I.1

Воногобо

1

10

3

8

1

3

5

6

I.2

Теманггунг

2

20

5

13

7

8

I.З

Мягеланг

2

20

11

29

1

17

14

17

I.4

Центральное и Южное Кеду

2

20

2

5

2

33

5

18

11

13

I.5

Джокьякарта

2

20

14

37

11

40

27

33

I.6

Суракарта

3

8

1

17

3

11

7

8

Восточная Явы


II.1

Мадиун

2

7

2

3

II.2

Кедири

2

7

2

3

II.3

Сурабайя

2

7

2

3

II.4

Маланг

1

10

2

3,3

2

7

5

6

Итого

10

100

38

100

6

100

28

100

82

100


Рассмотрим материал, на котором выполнены надписи, по периодам. В первом периоде единственным материалом является камень (100% эпиграфики). Однообразие материала характер­но для раннего периода функционирования эпиграфики и соответственно для раннего периода развития классового общества.


Во втором периоде процент надписей на камнях падает. Сразу в большом числе появляются медные таблички (16 надписей, 34% массива). Появляются новые материалы: межевые камни (21% массива), линги и серебряный зонт. Разнообразие видов материала свидетельствует о разработанности различных форм документов и соответственно о развитии в об­ществе новых отношений, по сравнению с первым периодом.


В третьем периоде процент стел продолжает умень­шаться. Надписи на межевых камнях исчезают, за счет этого возрастает доля надписей на медных табличках. Исчезают лин­ги, появляются надписи на статуях и золотых и серебряных табличках. Но малое число того и другого позволяет говорить лишь о том, что группа «прочие» возникает с увеличением об­щего массива; нет возможности проследить на материале этой группы какие-либо временные тенденции13.


Географическое распределение видов материала вновь подтверждает существование двух различных, хотя во многом и взаимосвязанных, областей – Центральной и Восточной. И в той и в другой области надписи выполнялись в основном на двух категориях материала: на медных табличках и на камнях (вместе эти виды материала составляют в каждой из двух рассмат­риваемых областей около 80% массива). Однако соотношение этих категорий в Центральной и Восточной областях различно. В первой из них наиболее массовый материал – медные таблички (17%), в то время как стелы составляют 32%. В Восточной области наиболее массовый материал – стелы (45%), а медные таблички составляют 36%14.


Заметно также большее разнообразие категорий материала в Центральной области (7 видов) по сравнению с Восточной (3 вида). Это свидетельствует о большей разработанности форм письменных документов в Центральной области в изучаемую эпоху.


Рассмотрим географическое распределение категорий мате­риала по периодах.


Первый период не дает возможности для подробного анализа в силу однородности материала (камень).


Во втором периоде основных видов материала два: традиционный – камень и появляющийся в середине второго пе­риодах – медные таблички. Интересно, что стелы преобладают в северо-западных районах Центральной области, а на юго-во­стоке, в районе I.5 и близком к нему промежуточном районе I.3, наиболее часты надписи на медных табличках. Видимо, пре­обладание нового, перспективного материала говорит о «со­циальной перспективности» юго-восточных районов Центральной области.


В районе 1.5 значительную часть массива (36%) составляют надписи на межевых камнях и лингах (о близости этих катего­рий материала говорилось выше). Помимо этого района линги и межевые камни встречаются в незначительном числе в не­посредственно граничащих с районом I.5 районах I.6 и I.3, что может свидетельствовать об определенной самобытности юго-во­сточных районов Центральной области. Отмеченное выше ис­чезновение липг и межевых камней в третьем периоде позволя­ет сделать вывод, что эти категории материала были харак­терны для юго-восточных районов Центральной области только во вполне определенный период, что, очевидно, связано с осо­бенностями социально-экономической ситуации в этих районах во втором периоде изучаемой эпохи.


В третьем периоде, как уже отмечалось, резко возра­стает процент медных табличек (59% всех надписей). Однако это происходит только за счет Центральной области, где таблич­ки составляют 76% всех надписей (в Восточной области—50% всех надписей).


Только в Восточной области встречается такой специфиче­ский тип эпиграфики, как надписи на статуях.


Оба эти обстоятельства вновь говорят о специфике эпигра­фики Восточной области.

Язык надписей

Цель изучения языковых характери­стик – выделить языки, по преимуществу встреченные в эпи­графике, выяснить временные и географические тенденции в ис­пользовании тех пли иных языков, определить сферу их взаимо­дополнения (совместного появления двух языков в одной над­писи).


Использование в надписях того или иного языка обуслов­лено как этнически, так и функционально (выбор языка зависит от того, является ли надпись хозяйственным или сакральным документом).

Таблица №4. Язык надписей (временное распределение)


Язык

Период

Первый

(до 841 г.)


Второй

(842 – 882)

Гереходный (833 – 898 )

Третий

(899 – 928)

Итого

Число

%

число

%

число

число

%

число

%

Санскрит

6

38

1

2

7

6

Древнеявавский

3

18

42

94

7

100

42

100

94

86

Санскрит и древнеяванский

11

6

2

4

3

3

Древнемалайский

6

38

6

5

Итого

16

100

45

100

7

100

42

100

110

100


Эпиграфику по языковому признаку можно подразделить на четыре группы: одноязычные надписи – три разновидности (на санскрите, древнемалайском и древнеяванском) и двуязычные – одна разновидность (часть текста на санскрите, часть на древ­неяванском). Резко преобладают одноязычные надписи, среди . которых по-настоящему массовой является только древнеяванская группа (86%). Санскритскую и древнемалайскую группы нельзя назвать массовыми, хотя они преобладают в первом пе­риоде.


Первые надпиши (до начала IX в.) писались на санскрите или древнемалайском, затем (с начала IX в.) – на древнеяван­ском или на санскрите и древнеяванском (табл. 4, 5). Характер­на тенденция увеличения числа надписей на древнеяванском (надписи с санскритским текстом практически исчезают в сере­дине второго, а надписи на древнемалайском – в конце перво­го периода), который, будучи яванском основного населения, по­степенно полностью вытесняет другие языки из эпиграфики, унифицируя ее. Для массива в целом надписи на древнеяван­ском наиболее типичны. Эти процессы настолько важны, что мы остановимся на них подробнее.


В первом периоде преобладали древнемалайские, санскритские и санскритско-яванскне надписи. Интересно, что надписи на древнемалайском – наиболее древние для изучаемой области (исключая Западную Яву). Они встречаются только в первом периоде, а древнейшие из них палеографически датируются началом VII в. н. э – раньше первых санскритских надписей на Центральной Яве.


Во втором периоде число надписей на древнеяванском резко возрастает и составляет 94% массива, 6% приходится на санскритско-яванские н санскритские надписи (последних – одна). Таким образом, можно рассматривать санскритско-яванские надписи как переходные к господству древнеяванского языка. Смешанных санскритско-яванских надписей вообще очень мало (в кхмерской эпиграфике, например, смешанных санскритско-кхмерские надписи распространены достаточно ши­роко). Возможно, яванское общество, где государственность возникла позже, чем в кхмероком, быстрее прошло архаический этап, для .которого характерны смешанные надписи.


Процесс унификации языка эпиграфики завершается уже в середине второго периода, когда яванский язык проникает и в сакральную часть текста, вытесняя оттуда санскрит15.


В третьем периоде надписи на древнеяванском составляют 100% массива.


Сопоставление языка, эпиграфики с географическим распре­ делением надписей позволяет заметить следующие закономер­ности: надписи на древнеяванском встречаются во всех районах; надписи на санскрите встречаются как в Центральной области (но только в районах I.3, I.4, I.5), так и в Восточной области (только в районе II.4); надписи на древнемалайском встречаются только в Центральной области (районы I.1, I.2, I.5).


Факт повсеместного распространения надписей на древнеяванском легко объясним: это язык коренного населения Централь­ной н Восточной Явы. Достаточно широкое распространение надписей на санскрите (они встречаются и в Центральной и в Восточной областях) – еще одно свидетельство того, что санскрит на ранней стадии развития древнеяванского общества использовался им «как язык культуры. (Странно, однако, что надписи на санскрите не найдены пока в районе I.1, где находятся индуистские храмы плато Диенг.) Чрезвычайно важно, что древнемалайские надписи встречены только на Центральной Яве, что противопоставляет их и санскритским и древнеяванским надписям, распространенным повсеместно. Надписи на древнемалайском локализуются в единственном районе, где исторически возможно пребывание малайцев.


Сравнение языка и материала надписей позволяет отметить следующие особенности: яванские надписи выполнялись на всех известных нам категориях материала, санскритские же и ма­лайские – только на камнях16.


О сакральном содержании всех надписей на санскрите го­ворилось выше; что же касается древнемалайских надписей с Суматры, то и содержание надписей, н их малочисленность свидетельствуют о том, что эти надписи на камне, как правило, представляли собой не хозяйственные документы, а сакральные тексты. Это позволяет предположить, что степень сакрализации камня как материала для надписей выше, чем степень сакрализации медных табличек и соответственно степень сакрализации надписей на санскрите и древнемалайском выше по сравнению с надписями на древнеяванском17.

Таблица №5. Сохранность надписей

(Переходный период не учитывается из-за малого числа надписей)



Материал

Период

Период (до 841 г.)

Второй (842 – 882)

Третий (899 – 836)

Итого

хорошая

средняя

плохая

хорошая

среняя

плохая

хорошая

средняя

плохая

число

%

Число

%

число

%

Число

%

число

%

Число

%

число

%

число

%

число

%

число

%'

Камень

5

56

1

11

3

33

2

20

4

40

4

40

7

87

2

13

27

33

Медные таблички

10

53

5

26

4

21

9

39

^9

39

5

22

42

52

Межевые камни

1

15

5

85

1

100

7

8

Статуи

1

50

1

50

9

3

Золотые и серебряные таблички

1

100

1

2

Серебряный зонт

1

100

1

2

Линги

Итого

5

56

1

11

3

33

14

39

14

39

9

22

12

34

17

49

7

17

80

100

Общая характеристика периодов

Перейдем к интерпретации полученных результатов по периодам. Из приве­денных данных видно, что тенденция развития эпиграфического массива объективно характеризует каждый из выделенных пе­риодов как особый отрезок истории Явы. Получен, как будет показано ниже, и ряд новых сведений по истории этого време­ни. Часть из них подтверждает уже имеющиеся выводы, сделан­ные на основе других данных, часть позволяет отказаться от некоторых старых положений, часть дает возможность судить о таких аспектах жизни общества, которые вряд ли могли быть изучены при другом подходе.


Каковы же полученные характеристики периодов?


Первый период характеризуется наиболее архаичным обли­ком эпиграфического массива.


Число надписей невелико, видимо, как было отмечено выше, земельные операции или были редки, или не требовали фик­сации.


Подавляющее большинство надписей локализуется только в одной из двух основных областей изучаемой территории – в Центральной (в Восточной –лишь одна надпись), по всем райо­нам Центральной области надписи распределяются равномерно.


Оба обстоятельства могут считаться характеризующими ранний период развития классового общества на данной территории, поскольку классовые отношения охватили лишь часть будущего государства Матарам; в то же время внутри этой части еще не выделились районы, где значительная часть земель перешла в руки монастырей и светских владельцев.


Если рассматривать насыщенность надписями отдельных районов, нельзя не отметить внутри Центральной области большую роль северных и западных районов (Вонособо, Теманггунг, Центральное и Южное Кеду), где сосредоточено подавляющее большинство крупных храмов этого времени по сравнению с южными и восточными (Джокьякарта)18.


Единственный материал в первом периоде – камень. Однообразие материала – еще одно свидетельство раннего периода функционирования эпиграфики и соответственно раннего период да развития классового общества, еще не выработавшего той богатой «эпиграфической палитры», .которую мы видим позднее.


Первый период – единственный, в котором язык основного населения (яванцев19) еще не стал основным языком надписей. Это и единственный период, в котором функционируют все языки и сочетания языков, выделенные эпиграфическом массиве в целом. Внутри первого периода наиболее древними являются надписи на древнемалайском и санскрите (надписи на древнеяванском появляются позже). Первые надписи на древпемалайском, судя по палеографическим датировкам, древнее первых санскрнтских; надписи на древнемалайском и исчезают быстрее (уже к концу первого периода). Как уже отмечалось, отношение древнеяганского языка к санскриту и древнемалайскому Принципиально различно: с санскритом древнеяванский образо­вывал смешанные надписи, а с древнемалайским – нет. Возможно, малайский язык прочно ассоциировался с чуждым яван­цам малайским этносом, что затрудняло его использование в надписях яванцев. Санскрит же, видимо, не вызывал этниче­ских ассоциаций и воспринимался как общий язык религии и культуры.


Напомним, что, по данным топонимики, именно малайский этносом было создано на западе острова наиболее древнее на Яве государство Тарума с его санскритоязычной эпиграфикой середины V в. [3].


Все изложенное позволяет предположить, что у малайского этноса в силу каких-то внутренних причин государственность (одним из признаков которой является наличие письменности) возникла раньше, чем у яванского (об этом свидетельствуют и данные неиндонезийских источников). И впоследствии древнемалайское государство Шривиджайя на Суматре пыталось распространить свое влияние не только на районы, населенные ма­лайцами, но и на территории, населенные яванцами20. Судя по наличию указанных выше надписей на древнемалайском, малайцам удалось на какое-то время закрепиться на Центральной Яве21, населённой яванцами (об исконном проживании яванцев на этой территории и об относительно позднем проникновении туда малайцев говорит отсутствие характерных древнемалайских топонимов в яванской топонимике этого района [3]).


Однако существование малайцев на Центральной Яве как самостоятельного этноса было, видимо, относительно недолгим: надписи на древнемалайском вскоре исчезают. Малайцы или были ассимилированы яванцами, или покинули Яву, или по ка­ким-то причинам отказались от создания собственных надписей. Как было показано выше, малайская эпиграфика с ее сакральным характером была ориентирована скорее на высшие слои об­щества. чем на его основную массу. В некоторых санскритских надписях (например, с плато Рату Боко) и малайских (из Соджомерто) встречается имя Шайлендра (вариант – Селендра). Можно считать, что время господства санскритско-малайской эпиграфики внутри первого периода – время наиболее эффективной власти Шайлендров на Центральной Яве. Начало и конец этого господства – начало и конец династии Шайлендров. Точные даты установлены быть не могут, но вряд ли будут существенно отстоять от предложенных эпиграфикой рамок22.


Враждебные по крайней мере временами, отношения яванцев и малайцев этот период23 помешали, по-видимому, исполь­зованию древнемалайского языка в яванских надписях. Яванцы на раннем этапе использовали санскрит (о том, что это не были надписи малайцев, говорят вкрапления яванских терминов24 ). Этот факт свидетельствует и о том, что санскрит и, ши­ре, санскритская культура не были навязаны яванцам: восприятие этой культуры определялось внутренними потребностями общества. Если малайцы, несмотря на документально зафиксированное политическое и военное присутствие на Центральной Яве, не смогли навязать местному населению свой язык в каче­стве языка государственных документов, то маловероятно, что это могли сделать индийцы; нет никаких данных об их пребывании на Яве, и, кроме того, у них не было в непосредственной близости от Явы такой мощной базы, как у малайцев (государство Шривиджайя). В конце первого периода надписи на санскрите сменяются надписями на древнеяванском, что, очевидно, связано с определенными изменениями в социально-эко­номической неполитической сферах.


Второй период характеризуется значительными изменениями. Резко увеличивается интенсивность появления новых надписей (число надписей на год в II раз выше, чем в первом периоде). Это свидетельствует об интенсификации процесса передачи земли от одних владельцев другим. Возросшая интенсивность появления новых надписей – один из фактов, позволяющих про­ вести грань между первым и вторым периодами.


Возрастание интенсивности затронуло те районы Центральной области, где надписи начали появляться еще в первом периоде. Число районов Центральной области, имеющих эпигра­фические памятники, возросло за счет Суракарты. Наиболее интенсивный рост мы наблюдаем в срединном районе Магеланг и в юго-восточных районах Джокьякарта и Суракарта. Таким образом, зоны наиболее интенсивного перераспределения земель­ного фонда постепенно перемещаются в юго-восточные районы Центральной области. Причиной этого могли быть неблагоприятные для расширения земельных угодий природные усло­вия северо-западных районов (горы и плоскогорья). Во-первых. во втором периоде наблюдалось распространение земледе­лия на север до естественных границ (горные хребты), причем и за счет отдельных малоплодородных горных областей на северо-западе. Тем самым движение в этом направлении было закончено. Во-вторых, можно констатировать более перспективное движение на восток, подготавливавшее выход в долины Соло и Брантаса.


В Восточной области надписей второго периода нет.


Во втором периоде появляются новые категории материала, в том числе исторически перспективные и массовые (медные таблички). Рост разнообразия используемых материалов, бес­спорно, свидетельствует об усложнении .культурной и социаль­ной ситуации.


На протяжении второго периода древнеяванский язык вытесняет из эпиграфики санскрит и древнемалайский. Таким образом, во втором периоде реализуется тенденция к унификации языка эпиграфики и происходит переход .к использованию в качестве языка культа и государственных документов языка основного населения (тем самым расширялась сфера воздействия эпиграфики). Это важнейший рубеж в развитии яванской культуры. Отметим, что эпиграфика других стран Юго-Восточ­ной Азии гораздо позже приходит к подобному почти полному отказу от использования в документах чужого языка.


Переходный период не дает возможности произвести стати­стический подсчет из-за малого числа надписей, однако происшедший на протяжении данного периода упадок числа документов позволяет считать переходный период временем децентрализации и нестабильности. Как уже отметил на сходном материале один из авторов, «период максимального упадка дарений... совпадает со временем максимального подъема внутренних усобиц» [2]. Это подтверждает и анализ текстов надписей. Упадок эпиграфики начинается сразу после смерти правившего около 20 лет махараджи Локапалы; за 15 лет всеми надписях упоминаются имена трех правителей.


В третьем периоде продолжают развиваться тенденции второго периода. Это также развитое общество с большим числом документов. Интенсивность появления надписей (столь же высокая, как и во втором периоде) по-прежнему неодинакова в различных районах. В северо-западных горных районах Центральной области (Вонособо и Теманггунг) интенсивность пере­распределения земель слабеет; только в Центральном и Южном Кеду происходит еще рост числа надписей за счет попыток освоения новых плодородных областей на юго-западе (Пурвореджо), где ранее эпиграфика не встречалась25. В срединном районе Центральной области – Магеланге – вообще нет надписей. В то же время в юго-восточных районах Центральной области локализуется уже 51% всех надписей периода.


Происходит дальнейшее расширение зоны дарений» на восток за пределы Центральной области, в долины Соло и Брантаса. Почти треть (28%) всех надписей третьего периода сосре­доточена в Восточной области. Равномерность распределения надписей по районам свидетельствует о перспективности развития Восточной области, где каждый район был источником земельных раздач. В третьем периоде возрастает доля надписей на медных табличках. падает доля стел и межевых камней, однако установить причины этого на данном уровне наших знаний не представляется возможным. Появляется такая новая категория материала надписей, как статуи. На основании имеющихся данных мы можем утверждать, что эта категория характерна для Восточной области; рассмотрение более поздних надписей позволило точнее очертить ареал такого вида материала (в основном район Кедири).


Первые по времени надписи третьего периода в Восточной области выполнялись на медных табличках, что говорит о влиянии административных норм Центральной области (наиболее массовым материалом в Восточной области является камень). Видимо, первое время после включения Восточной области в состав центральнояванского государства Матарам, о чем свидетельствуют упоминания одних и тех же монархов в центральнояванских и восточнояванских надписях, она оставалась периферийной по отношению к старому центру, несмотря на свою важную политическую роль.


Вскоре, однако, на Восточной Яве побеждает самобытная традиция. С начала Х в. там появляются стелы (редкие к этому времени стелы Центральной Явы вряд ли могли быть про­ образом восточнояванских), отсутствующие на Центральной Яве надписи на статуях.


Все надписи третьего периода .выполнены на древнеяванском языке.


Итак, применяемая методика позволила: предложить приблизительную .периодизацию раннего этапа яванской истории, который был разделен на четыре периода (три основных и один переходный); выделить экономические районы, наиболее важ­ные как с точки зрения интенсивности появления надписей, так и с точки, зрения аграрного развития. Была выявлена основная тенденция, действовавшая во втором и третьем периодах: сдвиг зоны аграрной деятельности и земельных раздач на юго-во­сток и восток – из долины Прого в долины Брантаса и отчасти Соло.


Этот сдвиг связан с изменениями в политической ситуации на Яве. Как показал Р. Хорис [10], махараджа Балнтунг, воцарением которого в 899 г. после пятнадцати лет смуты начи­нается новая династия (и третий, выделенный нами по повышению интенсивности производства документов период ранне-средневековой истории Явы), был до объединения Централь­ной и Восточной Явы восточнояванским правителем26. Однако в первые годы правления этой, восточнояванской по происхождению, династии Восточная Ява еще не могла стать центром крупного государства. Балитунг и его преемники подчеркивали свою преемственность по отношению к прежней центрально- яванской династии (в надписи 907 г. из Мантьясих он прямо называет себя потомком Санджайи, основателя династии Матарама), обосновывая этим свои права на престол. Естественно, в то же время, что опорой династии Балитунга оставал­ся восток и по мере развития и укрепления восточно-яванских районов они играли все большую роль в государстве27.


Если сопоставить эти данные с нашими выводами, становится очевидным, что перенос по завершении третьего периода (929 г.) политического центра яванского государства на Восточную Яву не был неожиданным. Он был подготовлен ходом исторического развития и обусловлен рядом причин, как объективных – центр государства был перемещен в районы, наиболее перспективные с точки зрения земельных раздач служилым фео­далам28, так и субъективных – правление восточнояванской династии. Столь же объективно обусловленным, судя по тесных связям эпиграфики второго и третьего периодов, было стрем­ление Балитунга подчеркнуть свою преемственность по отношению к центрально-яванской династии. Если обратиться к более поздним данным, мы увидим, что перенос столицы на Восточную Яву, в свою очередь, стимулировал после 928 г. резкое увеличение числа эпиграфических документов в Восточной области и их полное исчезновение в Цен­ тральной области. Вплоть до XVI в. эта область не была сколь­ко-нибудь заметным политическим центром, и эпиграфика та была крайне немногочисленна. Итак, даже при частичном анализе эпиграфического массива VII – Х вв. стали видны мотивы перемещения центра эко­номической и политической активности древнеяванского госу­дарства с Центральной Явы на Восточную (постепенное перемещение зоны земельных раздач); тем самым это перемещение перестает быть политическим феноменом. Стало возможным выявление ряда процессов в истории культуры, аграрных отнешений этнических контактов, отдельных фактов политической истории. Полученные данные частично дают надежные (при со­ временной степени исследованности) оценки ряда процессов (языковая ситуация, межэтнические контакты и т.д.), а частично описывают отдельные стороны других процессов, более детальное изучение которых будет проведено на следующем эта­пе, при исследовании полных текстов надписей. Оно позволит определить формы, земельных отношений, описать основные социальные группы, связанные с ними, и т. д., но, естественно, не изменит тех выводов о перемещении зон преимущественной экономической активности н основных этапах этого перемещения, которые, как представляется авторам, могут быть сделаны только при изучении указанных черт эпиграфического массива.

Литература

  1. Бессмертный Ю. Л. (Реи.. на:) Каждан А. П. Социальный состав . господствующего класса Византии XI – XII вв. М., 1974; он же. Армяне в составе господствующего класса Византийской империи в XI – XII вв. Ереван, 1975. – «Историко-филологический журнал», 1976, № 2.
  2. Деопик Д. В. Проблемы методики исследования эпиграфического комплекса применительно к задачам социально-экономического анализа (на материале бирманской эпиграфики) – «Вестник МГУ». 1977,, №2.
З. Деопик Д.В., Членов М. А. Топонимические детерминативы куала и муара как источник по этнической истории малайцев. – Этнография имен. М. 1971.
  1. Добби Э. Юго-Восточная Азия. М.. 1952.
  2. Миронов Б. Н. Проверка надежности статистических данных в исторических исследованиях методами математической статистики. – Вспомогательные исторические дисциплины. Л.. 1974.
  3. Смирнов Н. В., Дунин–Барковский И. В. Курс теории вероятностей и математической статистики для технических приложений. М. 1965
  4. Boehari. Epigraphy and Indonesian Historiography. – An Introduction to Indonesian Historiography. Ithaca. 1965.
  5. Buchari, Preliminary Report on the Discovery of an Old-Malay Inscrip­tions: Sodjomerto. – Madjalah ilmu-ilmu sastra Indonesia, October 1966? Djilid 3, № 283.
  6. Damais L.-Ch. Etudes d'epigraphie indonésienne. Liste des principales inscriptions datées de l'Indonésie. – Bulletin de l'Ecole Française d'Extrême-Orient, 1952, fasc.1.
  7. Goris R. De eenheid der Mataramsche dynastie. – Feestbundel uitgegeven door het Koninlijk Bataviaasch Genootschap van Kunsten en Wetwnschappen bij gelegenheid van zijn 150 jarig 1778 – 1928, Deel 1? Weltevreden, 1929.
  8. Kern H. Vespreide Geschriften, delen 6 – 7. 's-Gravenhage, 1917 – 1918.
  9. Krom N. J. Gedateerde inscriptics van Java. –Tijdschrift voor Indische Taal-, Land-, en Volkenkunde. Deel 43. Batavia, 1911.
  10. Sarkar H. B. Corpus of the inscriptionum of Java (Corpus inscriptiones javanicarum). Vol. 1 –2. Calcutta. 1971 – 1972.
  11. Soekarto Kartoatmodjo M. The Discovery of Three New Inscriptions in the District of Klaten (South Central Java). – Berita Lembaga Purbakala dan Peninggalan Nasional. Bulletin of the Archaeological Institute of the Republic of Indonesia. № 8. Djakarta, 1969.



1 Источниками при написании работы и составлении таблиц служили публикации надписей [8: 11; 13; 14), а также списки надписей, составленные Н. Й. Кромом [12] и Л. Ш. Дамэ [9].
2 В настоящее время в архивах хранится около 3 тыс. надписей VII – XV вв., но опубликовано примерно десятая часть [7].
3 См. об этом [1].
4 О «критерии знаков» см. [6, с. 254–260), о применении его в исторических исследованиях см. [5, с. 199].
5 Так, в списке Крома отсутствуют данные о языке надписи, а в списке Дамэ – о месте обнаружения (указывается лишь: на Центральной или на Восточной Яве была найдена соответствующая надпись). В обоях списках нет данных о сохранности надписей.
6 Например, Бухари [8] перечисляет все обнаруженные к тому времени малайскоязычные надписи Явы, однако о других признаках этих надписей в статье не упоминается.
7 Обращение к временному распределению надписей позволяет увидеть, большой разрыв во времени между надписями середины V в. и последующи­ми документами, первый из которых относится к началу VII в. н. э. Все че­тыре надписи середины V в. н. э. отличаются от остальных яванских надписей и по многом другим параметрам (в том числе по содержанию и пространственному распределению); представляя собой, таким образом, иной массив, они далее рассматриваться не будут.
8 732 г. датируется первая яванская надпись, в тексте которой имеется точная дата.
9 Заранее скажем, что в нем представлены черты, характерные и для второго и для третьего периодов, поэтому относить эти годы к одному из них было бы нецелесообразно.
10 Эту близость подтверждает и то, что Магеланг и Джокьякарту при­нято считать одним земледельческим районом [4, с. 183].
11 Район I.3 (20% надписей) целесообразно считать промежуточным между северо-западными и юго-восточными районами Центральной области. По своему местонахождению он относится к северо-западным районам, но по природным условиям, близок к юго-восточному району I.5.
12 Возможно, целесообразнее рассмотреть как особую группу линги и межевые камни (которые часто являются одновременно и лингами). Во втором периоде в большом числе появляются как линги, так и межевые камни. Те и другие в третьем периоде исчезают. Этот факт выделяет второй период как единственный в котором они играют роль в эпиграфике.
13 Однако при рассмотрении более позднего материала, анализ которого выходит за рамки этой работы, такие тенденции могут быть прослежены.
14 Малое число надписей в Восточной области (всего 11 в изучаемую нами эпоху) заставляет отнестись к данному соотношению с осторожностью, но обращение к более поздним данным дает возможность установить, что на определенных этапах функционирования эпиграфики в Восточной области наиболее массовым материалом являются именно стелы.
15 Напомним, что для большинства надписей характерна сакральная и «деловая» части В двуязычных надписях на санскрите писалась именно сакральная часть Примечательно, что в XI в. надписи на санскрите появляются вновь.
16 Возможно, это объясняется тем, что надписи на санскрите и древнемалайском относятся в основном к первому периоду, когда стелы составляли 100% массива. Однако и впоследствии (XI—XIV вв ) надписи на санскрите (на Яве и Суматре) и древнемалайском (на Суматре) выполнялись чаще всего на камнях или на статуях и имели сакральный характер.
17 Частным аспектом исследования, подкрепляющим некоторые наши вы­ воды, является сохранность надписей. В целом сохранность улучшается с каждым более поздним периодом (в первом периоде плохо сохранившихся надписей всех категорий 40%, во втором – 22, а в третьем – 15%). Посте­пенное уменьшение (по мере приближения к концу эпохи) числа поврежденных надписей свидетельствует о репрезентативности выборки (о ее случайности), постольку отражает правило (лучшая сохранность более поздних вещей). Однако у медных табличек сохранность в третьем периоде несколько хуже, чем во втором. Возможно, это связано с тем, что поздняя надпись в отличие от ранней была более длинной и, как правило, состояла из нескольких табличек, одна из которых легко могла быть утеряна (иногда вместе хранилось два фрагмента разных надписей) В этом случае сохранность считается плохой Меняется, следовательно, само понятие плохой сохранности: для ранних надписей плохая сохранность – поврежденность одной таблички, для поздних – также и отсутствие одной из нескольких табличек.


В отличие, скажем, от кхмерской эпиграфики, где в иноэтнических районах (на территории, населенной впоследствии тайцами) сохранность надписей хуже, чем в кхмерских районах, на Яве нет районов, где сохран­ность надписей была бы хуже, чем в среднем по территории Видимо, это связано с этнической однородностью и однокультурностью населения Центральной а Восточной Явы.
18 Магеланг считается промежуточным районом, в Суракарте надписей в первом периоде нет.
19 Под «яванцами» понимаются не все жители о-ва Ява, а этнос «яванцы», населяющий только Центральную к Восточную Яву, в то время как Западную Яву в описываемый период населяли сунданцы и малайцы.
20 В надписи из Кота Капур (686 г.) упоминается отправка войск в стра­ну Джава (Ява), которая ре подчинилась Шривиджайе.
21 Это время хорошо известно в литературе как время правления династии Шайлендров, данные о связях которых со Шривиджайей, где также существовала династия Шайлендров, достаточно обширны.
22 Традиционно считалось, что правление Шайлендров на Яве охватывает период со второй половины VIII в. приблизительно до середины IX в. От­крытие Бухари 18?], обнаружившего и опубликовавшего надпись начала VII в. на малайском языке, позволяет отодвинуть нижнюю границу именно к этому времена.
23 См. примеч. 20.
24 См. надпись из Каласан, 778 г.. строка 4 [13].
25 В Темгиггунге надписей в третьем периоде нет, в Вонособо –одна надпись, причем во многом уникальная, посвященная не экономической операции, а ритуальному жертвоприношению (найдена в районе индуистских храмов плато Диенг, выполнена на золотой и серебряной табличках).
26 Возможно, одной из причин междоусобиц и была борьба между Центрально-восточными яванскими претендентами за престол.
27 Впервые это заметил и обосновал Р. Хорис [10, с. 205].
28 На Восточной Яве принято выделять три основных земледельческих. района: Мадиун, Кедири и Маланг; во всех трех районах есть надписи третьего периода, следовательно, они были освоены все, и достаточно быстро.


* Опубликовано в сб-ке «Этническая история Востойчной и Юго-Восточной Азии», М. 197.., с. 279–301


 
Один файл. [Показать файлы/форму]
Комментариев нет. [Показать комментарии/форму]