Вход:  Пароль:  
EAstudies.ru: Публикации/ПроблемаГородов ...
Home Page | Каталог | Изменения | НовыеКомментарии | Пользователи | Регистрация |

А. Л. Федорин (Институт практического востоковедения)

Проблема городов в северном Вьетнаме в XV–XVIII вв.


(Опубликована в сборнике Научная конференция «Город на традиционном Востоке». Тезисы. М., 1988, с. 110–114).


В историографии пока еще не выработано однозначного и общепринятого определения средневекового города на Востоке, что связано с многообразием форм урбанистических образований даже в государствах с похожим социальным устройством. Тем не менее большинство исследователей сходятся на том, что для этих образований в первую очередь характерно наличие ряда функций, которые на известном уровне социально-экономического развития общества уже не могли исполнять сельскохозяйственные общины. К наиболее важным из них относятся осуществление административной и военной власти, а также специализированные ремесло и торговля.


Особенностью Вьетнама в XV–XVIII вв. была монофункциональность абсолютного большинства урбанистических образований, каждое из которых исполняло преимущественно одну функцию, а другие либо вообще не исполняло, либо исполняло лишь частично. Исключение составляли два полифункциональных города в полном смысле этого слова — Тханглонг и Фохиен — столица государства и глубоководный морской порт у судоходного протока Красной реки, обслуживающий внешнюю торговлю.


По своим размерам Тханглонг был похож на китайские провинциальные города, а структурно и функционально соответствовал китайским столицам: правильная цитадель, запретный город, специализированные кварталы ремесленников, удовлетворяющих общегосударственные и столичные нужды, большое количество населения, занятого в сфере услуг, несколько специализированных рынков, куда стекались лучшие товары со всей страны, сильный военный гарнизон, состоящий из регулярных частей, включая гвардию, отличная от сельской структура местного административного аппарата. Вместе с тем, существенная часть населения Тханглонга не ощущала себя городскими жителями. За исключением нескольких общин, издавна существовавших на территории столицы (которые, кстати, в большинстве своем занимались и сельским хозяйством тоже), другие торговые и ремесленные единицы были либо «выводными», то есть являлись как бы «представительствами» провинциальных ремесленных или полуремесленных центров, либо «казенными», то есть специально набирались государственными чиновниками на основе повинности, подобной воинской, и работали в условиях внеэкономического принуждения. Входившие в них мастера жили в столице лишь в период активной трудовой деятельности, часто перемещались между Тханглонгом и своей общиной, сменяя друг друга, нередко не брали с собой в столицу семьи, в старости непременно возвращались в родную деревню. Процесс окончательного отрыва столичных ремесленных цехов от своих «маточных» поселений носил длительный характер и даже к концу рассматриваемого периода был завершен далеко не полностью.


Также не ощущали себя городскими жителями и верхние слои населения Тханглонга. Гражданские чиновники (за исключением самых низших) и евнухи в абсолютном своем большинстве жили в столице только во время исполнения государственной службы и немедленно покидали ее, получив отставку. Вместе с ними, как правило, снимались с места и уезжали в провинцию сопровождавшая их часть родового клана и обслуживающие их лица. Семьи чиновников частично вообще проживали вне столицы. Точно такой же была ситуация и с военными чиновниками, даже с низшими слоями армии, которые так и не превратились в постоянное городское население. Этому способствовали и субъективные факторы: столичный гарнизон и гвардия в XVII–XVIII вв. в законодательном порядке набирались исключительно из числа уроженцев удаленных от Тханглонга провинций Тханьхоа и Нгеан, и превращение военных в постоянных жителей столицы ставило под угрозу возможность продолжения военной службы для их потомков, которая рассматривалась да и являлась серьезной привилегией.


Непрерывная ротация существенной части населения Тханглонга, несомненно, ослабляла город, но в то же время оказывала благотворное воздействие на культурный уровень деревни. Указанная ротация облегчалась тем, что осуществлялась на компактной территории и на короткие расстояния по относительно неплохим дорогам: добраться до большинства мест проживания собственно вьетского населения в дельте Красной реки можно было всего за 1–2 дня. Довольно прочное единство внутри ремесленных цехов, а также отдельных групп гражданских и военных чиновников формировалось в целом вне рамок столицы на основании уже имевшихся земляческих связей между представителями одной общины, уезда или провинции. Каждый из них ощущал себя личностью вовсе не потому, что был жителем города, а потому, что являлся полноправным членом какой-либо из общин. Этим обусловливалось отсутствие борьбы горожан за свои права, хотя городское самоуправление в Тханглонге существовало лишь на самом низком уровне и только для отдельных групп населения (в рамках местных общин и цехов-фыонгов). По своей форме это самоуправление скрупулезно повторяло самоуправление в сельской местности.


В целом похожей на структуру Тханглонга была структура Фохиена, хотя в ней уже отсутствовали некоторые важные элементы: цитадель, отличная от сельской административная система, постоянный гарнизон (за исключением полицейских частей). Особенностью Фохиена являлось наличие многочисленных иностранных торговых факторий, поскольку это было одно из немногих мест на севере страны, где иностранцам разрешали поселяться на длительный срок.


Военная и гражданская администрация в провинциях в целом порождала что-то наподобие городских центров, однако весьма неустойчивых и размытых. Военные и гражданские провинциальные центры, как правило, не совпадали, располагаясь в различных общинах.


Достаточно длительное время руководители гражданской администрации большинства провинций (в частности, в дельте Красной реки) управляли вверенными им территориями вообще непосредственно из столицы. Места, где располагались провинциальные учреждения, несомненно, были центрами притяжения для ремесла и торговли, однако довольно редко входили в число самых крупных таких центров. Действительно, большие и стабильные рынки, существовавшие на протяжении нескольких веков, обычно были связаны не с административными и военными центрами, а с культовыми сооружениями общегосударственного значения, транспортными узлами, другими объективно удобными для торговли местами. «Негородской» характер административных провинциальных центров проявился также и в том, что они в большинстве своем были географически не стабильны и без видимых затруднений переносились из общины в общину, причем иногда несколько раз в течение одного века.


Также в основном монофункциональный характер носили специализированные нестоличные поселения ремесленников, которых в XV–XVIII вв. становилось все больше. Базой для них служили все те же общины, которые по тем или иным причинам частично или полностью отказывались от сельскохозяйственного и переходили к ремесленному производству. В своей внутренней организации указанные ремесленные центры самым тщательным образом, вплоть до мелочей, копировали прежние общинные отношения и систему самоуправления, причем даже те их элементы, которые никак не соответствовали новым условиям их жизни и деятельности. В отличие от административных центров, ремесленные и торговые урбанистические образования были гораздо более стабильными в географическом и во всех остальных отношениях.


Понятие «город», как противоположность «деревне», отсутствовало в языке и традиционной национальной психологии вьетнамцев той эпохи, которые не чувствовали принципиальной разницы между чисто сельскохозяйственными и ремесленными общинами, а также общинами, территория которых использовалась в качестве основы для административных центров, военно-феодальных поместий или крупных рынков.


Несмотря на достаточно высокий уровень экономического развития, вьетнамское общество XV–XVIII вв. породило значительно менее ярко выраженные нестоличные городские центры, чем в соседних государствах. Это во многом объясняется существованием здесь чрезвычайно сильной сельскохозяйственной общины (в том числе по сравнению с другими цивилизациями этого же региона), которая и в новых условиях была в состоянии взять на себя многие городские функции. Другие функции города оказались рассредоточены между многочисленными урбанистическими образованиями, выполнявшими лишь одну, реже — две-три из них, поэтому и по размерам, и по способу существования разительно отличавшимися от аналогичных центров в большинстве других стран. Данная особенность вьетнамского общества, равно как и отсутствие статуса города, как такового, несомненно сдерживали развитие товарно-денежных отношений, препятствовали формированию капиталистических элементов.



 
Файлов нет. [Показать файлы/форму]
Комментариев нет. [Показать комментарии/форму]