Вход:  Пароль:  
EAstudies.ru: Публикации/Религия ...
Home Page | Каталог | Изменения | НовыеКомментарии | Пользователи | Регистрация |

Религия и государство в Монголии после 1990 года


Рустам Сабиров


В истории монгольского государства представлены разные формы взаимодействия религии и власти.
Власть основателя монгольского государства, Чингисхана, трактовалась как дарованная ему силой Вечного Синего Неба. Хан был представителем Неба на земле, жители которой рассматривались в качестве его подданных. Это была одна из первых моделей религиозно-властных отношений в монгольском государстве. Она меняется при внуке Чингисхана хане Хубилае, который обратился к буддийской концепции «двух законов», предложенной Пагба-ламой (1235–1280). Дальнейшее развитие концепция «двух законов» получила при Алтан-хане (1505–1582), который в 1578 г. встретился с главой школы гелугпа Соднамом Гьяцо (1543–1588). Соднам Гьяцо признал Алтан-хана «перерождением» Хубилая, а сам он был признан «перерождением» Пагба-ламы. Восстановление концепции «двух законов» имело решающее значение для успехов буддизма в Монголии, а развитие буддийских институтов способствовало укреплению светской власти. В ходе коммунистических преобразований буддийская сангха была разгромлена (в 1930-е гг.), страна секуляризирована, поэтому концепция «двух законов» потеряла свою актуальность.
После демократических преобразований начала 1990-х и провозглашения свободы вероисповедания, в стране начала складываться новая религиозная ситуация. Одна из ее основных черт – религиозный плюрализм, многообразие религий и религиозных движений. По сравнению с предыдущими периодами монгольской истории число религий, конфессий и религиозных движений в стране возросло. Традиционные религии сохраняют особое, преобладающее положение в стране, но их былой монополии в духовной сфере уже нет. В стране появились новые, нетрадиционные религии, прежде всего, христианство. Религия в Монголии стала делом субъективного предпочтения, утратила характер универсальной системы, регулирующей все сферы жизни общества. Буддийские монастыри больше не являются мощными политическими и экономическими центрами, как это было прежде. Формально религия отделена от государства, но в действительности она по-прежнему играет существенную роль в монгольском обществе, в том числе и в сфере политики. В 1990-е годы монгольские власти и общество в целом оказались в условиях крушения прежних ценностей и ориентиров, в условиях идеологического вакуума. На смену им пришли ценности западной массовой культуры, они стали рассматриваться как угроза национальной самобытности страны, монгольским обычаям и традициям, которые являются важной составляющей монгольской государственности. Поэтому монгольские власти, взявшись за урегулирование религиозных процессов в стране, направили свое основное внимание на поддержание традиционных религий страны, прежде всего буддизма. Об этом свидетельствуют этапы разработки и принятия законодательных актов в области религии и содержание этих актов.
Основными правовыми актами, регулирующими религиозные процессы в современной Монголии, стали Конституция, «Закон об отношениях государства и церкви» и «Концепция национальной безопасности Монголии».
Новая Конституция, принятая в 1992 году, гарантирует монгольским гражданам свободу совести и вероисповедания. По статье 9, части 1, «государство с уважением относится к церкви (религии), а церковь – чтит государство», часть 2 гласит, что «государственные ведомства не должны принимать участия в религиозной деятельности, а религиозные организации – заниматься политической деятельностью».
Для того чтобы упорядочить отношения государства и религиозных институтов, в 1993 году был принят «Закон об отношениях государства и церкви». Согласно части 2 статьи 4 Закона, «государство уважает преобладающее положение буддизма в Монголии». Ряд статей Закона в первоначальной редакции запрещал пропаганду нетрадиционных религий вне церкви, проведение религиозной пропаганды иностранными гражданами и лицами без гражданства…(статья 12, части 1, 2).
«Закон об отношениях государства и церкви» был далеко неоднозначно воспринят монгольским обществом. В конце 1993 года группа монгольских граждан, а также несколько членов парламента подали жалобу в Конституционный суд Монголии. В ней указывалось на противоречие ряда положений Закона Конституции страны и ряду международных правовых актов. Рассмотрев жалобу, Конституционный суд постановил оставить положение о ведущей роли буддизма; другие спорные положения Закона были признаны несоответствующими Конституции страны и исправлены.
В 1994 г. Великим Государственным Хуралом была принята «Концепция национальной безопасности Монголии». В части 45 Концепции, пункт 2, среди внешних факторов, которые могут неблагоприятно воздействовать на безопасность монгольской культуры и образа жизни указываются и «реакционные религиозные учения». В статье 47 говорится о необходимости «…сделать изучение, обучение и популяризацию монгольской истории, религии и культуры особым объектом постоянной заботы и поддержки правительства».
Таким образом, общий вектор монгольской политики в области религии был направлен на поддержку традиционных религий страны, прежде всего буддизма и автохтонных верований. Несмотря на положение Конституции о разделении политики и религии, монгольские официальные лица, включая президента, принимали и принимают участие в религиозных церемониях. Так, президент Монголии Н. Багабанди принимал участие в обрядах жертвоприношения горе Бурхан Халдун в июне 2001 г. В 2002 г. он, а также премьер-министр, члены парламента и другие официальные лица участвовали в празднованиях по случаю 840-летия Чингисхана, которые включали и религиозные обряды, проводившиеся шаманом. Помимо этого, президент и другие представители власти регулярно посещают буддийские монастыри. Представляется, что это не просто дань традиции: религия и власть, как и несколько столетий назад, нуждаются друг в друге, изменились только формы и степень взаимодействия: легитимность власти основывается на других принципах, и острой потребности в привлечении религиозных концепций нет. Но традиционные религии и религиозные институты нужны как подспорье в решении актуальных социальных проблем, как средство поддержания единства монгольского народа и государства, установления исторической преемственности.
Президент Монголии Н. Багабанди, выступая на открытии конференции «Взаимоотношения государства и религии на современном этапе», отметил, что государство возлагает большие надежды на буддизм в деле нравственного, культурного и духовного воспитания населения. Помощь и поддержка со стороны буддийской сангхи, по словам президента, необходимы, поскольку переход к новой модели государственного устройства сопровождается ломкой традиционных институтов. В подобных условиях неизбежны обострение социальных проблем, потеря привычных ориентиров и, как следствие, рост преступности, недовольство населения. Задача буддийского духовенства и буддийских организаций, по словам президента, в том, чтобы формировать в людях такие качества как взаимопонимание, согласие, дружелюбие и сострадание.
Проведение коллективных церемоний жертвоприношения, буддийских ритуалов, особое почтительное отношение к фигуре Чингисхана способствуют интеграции общества, сохранению национальной идентичности монголов.
В свою очередь религиозные институты также нуждаются в поддержке государства и в них все больше проявляются национальные черты. Так, основная тенденция, которая проявилась в монгольском буддизме в 1990-е гг., – это дистанцирование от тибетского буддизма, усиление национальных, собственно монгольских черт. Противоречия между тибетской и монгольской традициями монастырской жизни, увеличение роли монгольского языка в жизни сангхи, изменения в буддийской иерархии (хамбо-лама как глава сангхи, а не Джебзцун-дамба-хутухта) – все это конкретные проявления данного процесса. Сохранение определенной дистанции с Тибетом – явление больше политического характера, так как, по сути, это означает дистанцирование от Китая и китайского влияния .
Помимо традиционных религий политическую составляющую в стране обрело и христианство. В сознании своих монгольских приверженцев оно стало связываться с демократическими ценностями, правами и свободами человека. Сторонники христианства, особенно из представителей монгольской интеллигенции, рассматривают христианство как средство приобщения к мировой культуре, оно, по их мнению, может помочь в понимании западной цивилизации. Как заявил в одном из интервью известный монгольский общественный деятель, председатель Монгольской социал-демократической партии (в 1991–1994 гг.) Б. Батбаяр (Баабар): «Моему народу и монгольским детям нужен Иисус Христос». Христиане, в свою очередь, в ходе предвыборной кампании 1996 года организовывали еженедельные воскресные молитвы.
Религиозный фактор по-прежнему играет в Монголии важную роль. Глава государства не рассматривается как представитель Неба или чакравартин, но, тем не менее, его участие в религиозных мероприятиях является частью общественно-политической жизни, символизирует преемственность поколений монгольских правителей и, следовательно, укрепляет легитимность нынешней власти, способствует сплочению общества. Религиозные институты, в свою очередь, пользуются поддержкой власти.


Монгол улсын тºр, сyм хийдийн харилцааны тухай хууль // Ардын эрх. – 30. 02. 1993. – № 196 (696).
Сообщение агентства МОНЦАМЭ от 12 января 1997 г.
Монгол Улсын ¿ндэсний аюулгуй байдлын ¿зэл баримтлал. – Улаанбаатар, 1994.
Bum-Ochir D. Cult of the State: State in the culture of the Mongols // Acta Mongolica, 2003, Volume 3 (215), pp. 112–113.
Тºp, c¿м хийдийн харилцаа: орчин ¿е сэдэвт онол-практикийн бага хурал дээр Монгол улсын ерºнхийлºгч Н.Багабандийн хэлсэн ¿г // Тºp, c¿м хийдийн харилцаа: орчин ¿е. Онол-практикийн бага хурал. – Улаанбаатар, 1998, с. 6–10.
Подробнее см. Сабиров Р.Т. Религиозная ситуация в Монголии: конец 1980-х – 1990-е годы. Диссертация на соискание учёной степени к. ист. наук. – М., 2004.
Шажны номлолоо Монголд зурагтаар сургана // Ил Товчоо. – №20 (149).

Опубликовано в сборнике – IX Международный Конгресс монголоведов (8–12 августа 2006 г.). Доклады российской делегации.


 
Файлов нет. [Показать файлы/форму]
Комментариев нет. [Показать комментарии/форму]